Глава 1

Я долго раздумывал над тем, предавать или не предавать гласности то, что случилось со мной. С одной стороны, это уже происходило и с другими людьми задолго до меня, но происходило это с людьми интеллигентными, учеными и занимающими соответствующее положение в обществе. Чуть ли не с аристократами по тем временам.

С другой стороны, нынешние слесари-сантехники по общему уровню развития и образования тоже не лыком шиты, а по части женской фору дадут многим аристократам.

У каждой королевы красоты в любовниках либо урод какой, либо слесарь с огромным газовым ключом. Да и, если представится какая-то возможность, то слесари проявят такую предприимчивость, что только держись.

Все началось, как обычно, в рабочий полдень. Я ехал в своем «москвиченке» на калым во время обеденного перерыва и резко тормознул на перекрестке, увидев желтый свет светофора.

- Какой дурак тормозит на желтый свет? - скажете вы, и будете абсолютно правы. Россия - страна неписаных правил и никто эти правила не исполняет. Тормозят только на красный свет и то не всегда. Если на машине есть крякалка, то можно нестись по встречной полосе и сшибать всех гаишников как кегли в кегельбане, и тебе ничего не будет. А если ты первосвященник, то ради тебя перекроют движение на всех прилегающих улицах, а дюжина снайперов будет выискивать негодяев, оскорбивших чувства верующих в этого первосвященника.

Стоило мне тормознуть на перекрестке, как в задницу мне врезался шестисотый «мерин». Ладно бы я мерину задок помял, а тут все наоборот. Я взял самый большой газовый ключ и вразвалку вылез из машины, намереваясь как следует разобраться с тем, кто сзади меня.

Из «мерса» вылез толстый мужик в белом пиджаке и красной рубашке с воротником нараспашку на лацканы пиджака. На шее золотая цепь в палец толщиной и на каждом пальце золотые гайки.

- Ты, козел, - начал он свою песню, - какого хера ты тормозишь на желтый свет? Ты знаешь, на сколько ты наскочил? Продавай квартиру и ремонтируй мою машину.

Такой наглости я выдержать не мог. Профессионально махнув газовым ключом, я так перетянул братка по хребтине, что у него все гайки с рук соскочили и заблистали бриллиантами на асфальте. Быки этого братка совсем остолбенели и не знали, что им делать. Чувствовалось, что все они бывшие спецназовцы и омоновцы в немалых офицерских чинах и рады поиздеваться над безоружным и беспомощным крестьянином или законопослушным интеллигентом, а когда получают по рылу, то становятся примерными школьниками элитной спецшколы. А тут к ним на двух «гелендвагенах» подмога приехала, и они сразу воспряли силушкой немеряной.

С такой оравой мне одному не совладать. Я быстро хватанул свою сумку с инструментом, бегом к лючку на дороге, подцепил его крючком и нырнул под землю в темноту, начавшуюся с последним звуком упавшего на место канализационного люка.

Я тогда еще подумал, что Бог есть и это он не дал заварить люк перед приездом всеми любимого бессменного президента. При такой всенародной любви он должен по ночам в одиночку гулять, а не люки на дорогах заваривать.

Глава 2

Как это частенько бывает, в заброшенных люках заброшено все. В том числе и скобы, являющиеся ступенями для спуска вниз и подъема вверх. Я только успел закрыть за собой люк и полетел вниз в темноту, сжавшись в комок и ожидая удара о дно, как страна наша, которая каждые три месяца голосами министров бодро докладывает, что дна мы уже достигли, и сейчас будем всплывать кверху пузом, судорожно хватая воздух.

Я летел вниз и по отсутствию света сзади понимал, что закрытый мною люк никто не может открыть. Да и как его запросто откроешь? Люк чугунный ГОСТ 3634-99 весом пятьдесят два килограмма и диаметром почти шестьдесят пять сантиметров. Тут сноровка нужна, специальные приспособления и вообще ситуация, в которой у человека силы удесятеряются. Иной раз мужик, удирая от разъяренного быка, ставит мировой рекорд в забеге на короткие дистанции и какой на хрен допинг, когда за тобой гонится лев или медведь в надежде полакомиться твоими мягкими местами.

Пока я думал обо всех этих технических премудростях, дно само приблизилось ко мне и сильно ударило сначала по коленям, потом по спине, а потом и по черепушке, вышибив из глаз огромный сноп искр, осветивших все вокруг. Я был в круглой кирпичной яме, к стенке которой было прикреплено железное кольцо, в кольце железная цепь, а на цепи скелет.

Я порылся по карманам в надежде найти какое-нибудь огниво для света, да какое тут может быть огниво или спички с зажигалкой, когда я год назад бросил курить. Взял вот так и бросил. Ни с кем не спорил, никого не оповещал и не кричал на всех углах, что мне табачный дым мешает. Полгода таскал в кармане пачку сигарет и зажигалку. Иной раз так захочется закурить, а ты себе так ласково и говоришь:

- Андрей, давай еще подождем с полчасика, если будет невмоготу, то закуришь.

И я начинал ждать эти полчаса, а тут какая-то работа подваливалась и не до курева совсем бывало. Потом и сигареты выбросил, а за ними и зажигалку. Ее я не выбросил, а бросил в ящик в слесарке. Мужики сначала думали, что я жмусь и потихоньку от всех покуриваю, а потом увидели, что я в завязке и приставать перестали. Если уж я после рюмки-второй к сигаретам не тянулся, то действительно в завязке и подначивать меня нечего.

Судя по тому, сколько я летел вниз, до крышки люка не менее двадцати метров. Как с пятиэтажного дома упал. Судите сами. Летел я секунд пять с ускорением в девять метров. Чтобы узнать расстояние, нужно пять умножить на девять и разделить пополам. Получается даже двадцать пять метров.

Я внимательно прислушался и не услышал ничего вокруг. По идее, сверху должны доноситься шумы проезжающих машин, но вокруг стояла мертвая тишина. Даже скелет цепями не звякал. Я снова сел и прислушался, и чем больше я прислушивался, тем сильнее тишина становилась звенящей. Звенящей тишина становится тогда, когда положение бывает безвыходное.

Как говорил мне мой старый мастер, безвыходных положений не бывает. Видишь, все говном залито, значит - дырочка слива закрыта, вот мы ее найдем, пробьем и все дерьмо выльется наружу. Наше дело держать дырочку в чистоте, а с остальными отходами жизнедеятельности пусть другие возятся, если не хотят по-человечески пользоваться благами цивилизации. Мудрым человеком был мой учитель Матвеич, который слесарил еще при Александрах в России, то ли при одном из них, то ли при всех трех. Так и в стране, если дырочку не прочищать своевременно, то все говном и зальет. И самое интересное во всей канализационной системе в том, что говно поступает сверху, а не снизу. Я тоже сверху упал и мне нужно искать выход где-то внизу.

Вряд ли этот каменный мешок строили сверху и маскировали его под канализационный колодец прямо посреди широкой автомагистрали. Воздух в колодце не затхлый, но и движения его не чувствуется, а в темноте это вообще невозможно определить. Нужно простукать стены, благо при мне инструмент слесарный в постоянной готовности.

Прямо за скелетом выхода не должно быть, иначе прикованный мог открыть проход, дергая за цепь. Следовательно, выход должен быть с противоположной стороны, куда ему не дотянуться. Я сижу справа от скелета, значит и мне нужно начинать простукивать слева от себя.

Я надел сумку с инструментами на себя, чтобы в случае полета в неизвестное измерение другого колодца не остаться без инструментов. С пустыми руками человек всегда чувствует себя голым среди кишащих змей.

В сумке я нащупал рашпиль и начал шарить рукой по земляному полу в надежде найти какой-нибудь камень, из которого можно высекать искры.

Кирпичные осколки я отбрасывал сразу. Пористое тело обожженного кирпича отличается от других камней и по весу. Хотя, бывают кирпичи, у которых внутренность черная и спекшаяся как настоящий камень. Другие камешки, которые попадались мне, я проверял на рашпиле, но все было безрезультатно. Пришлось взять маленький напильник и им чиркать по большому рашпилю, высекая маленькие искры, в свете которых я все-таки увидел тот камешек, который искал.

Это был обломок скальной породы темного или почти черного цвета с острыми краями. Нащупав его в темноте, я чиркнул им по рашпилю и высек сноп искр, которые меня прямо-таки ослепили. Имея в руках современно-первобытное огниво (рашпиль и кусок кремня), я начал чувствовать себя более уверенно.

Кольцо, которое держало цепь узника, было вбито в скальную породу, и отколовшийся кусок достался мне в качестве кремня. Этого мужика скала сгубила, а меня должна спасти.

Глава 3

Подниматься вверх не имеет смысла, потому что слишком высоко и нет никаких скоб, которые помогли бы мне это сделать.

Чей это зиндан, мне не так важно. Мне важно знать, имеет ли он выход в какой-нибудь коридор или в галерею.

Матвеич мне как-то рассказывал, что по типу ада и рая все люди живут на поверхности и под землей. Не надо думать, что под землей живут только покойники. Покойники вообще никак не живут. Бог жизнь дал, Бог эту жизнь и взял, и никому эту жизнь по наследству не передает. Это не телефонный номер, который передают от одного хозяина к другому, иногда даже за очень большие деньги, передавая с этим номером все беды и несчастья, которые побудили этого человека отказаться от номера.

Иногда бывает, что хоронят живого человека. Думают, что он помер, а он жив, только вида не подает. Сколько было таких случаев, когда в морге покойники начинают шевелиться. Их бы спасать, а служители наоборот деревянной киянкой по лбу бьют, чтобы не шарахались. Вот из таких и получаются орки и всякие там зомби. Жители подземного мира наверх не выходят, вылезают только те, кто когда-то там был и жил хорошо.

Вот мне сверху запросто могут бросить гранату в колодец. Хлопок взрыва за закрытой крышкой никто не услышит, но зато я наверняка бы успокоился со своим неспокойным характером. И одним подземным жителем было бы больше, а наземным меньше. Так что, нужно как можно скорое рвать отсюда когти. Это как у снайпера. Стрельнул разок и сразу меняй позицию, чтобы следующий выстрел не оказался твоим последним событием в жизни.

Взяв газовый ключ, я стал простукивать стенки колодца. В темноте у человека обостряются другие чувства, которые плохо работают на поверхности и при белом свете. Например, осязание, слух, да и интуиция тоже. Думать нужно, шагать ли дальше в темноту, а вдруг следующий шаг понесет тебя в бездонную пропасть, и вылетишь ты на другой стороне земли в каком-нибудь Коннектикуте среди разномастной толпы разноцветных людей, жадно поглощающих пришедшее к ним из германского города Гамбург блюдо для ожирения под названием гамбургер.

В двух местах мне показалось, что за кирпичной кладкой есть пустота и, если судить по тональности звука, то одна пустота небольшая как комната, а другая издает глухой звук, уходящий вдаль, как шаги уходящего человека. Значит, есть какой-то тайник и выход на свободу из этого каменного мешка. Выбор небольшой, но я выбираю выход, потому что я всегда успею вернуться сюда с фонарем и посмотреть, что там.

При помощи зубильца и молотка я стал выковыривать окаменевший раствор, скрепляющий кирпичи. Раствор сделан на совесть, не то что разбавленный песком портландцемент, который сыплется под ветром.

Кладка была сделана в полтора кирпича, и я довольно быстро разобрал отверстие шириной канализационного люка по ГОСТу.

В отверстие пошел свежий, если его можно назвать таковым, воздух. Нужно выбираться наружу.

Еще раз осмотревшись вокруг при помощи кресала-рашпиля и кремня, я заметил, что в левой кисти скелета что-то блестит. Я вообще-то покойников не то, чтобы боюсь, но не испытываю большого желания якшаться с ними, тем более прикасаться к тому, что раньше было человеком.

- Ты, паря, покойников не боись, - говорил мне Матвеич, когда мы с ним тащили нашего напарника Серегу, сгоревшего на работе. Взял вот так и сгорел. Почитай, что неделю пил беспробудно, потом закурил и задул спичку. Вместо того, чтобы спичку погасить, у него получился столб пламени, как у фокусника, потом он стал становиться алым, а затем и вовсе затих. Матвеич его пощупал и рукой махнул – не жилец.

- Ты живых бойся. Вот Серега. Геройский парень. В спецназах каких-то служил. Шибко секретный. Слесарь был средний, как и все вы, а вот, поди ж ты, спился на работе и в слесарке сгорел. На вызов сходит, а там шкалик подносят и кусочек для закуски. По-барски эдак: «Бочку рабочим вина выставляю и недоимку дарю». Поэт это написал один, помню его еще молодым, болезненный мущщина был, а все о народе беспокоился. И хорошо, что Серега так вот по-тихому кончился, и мы его также по-тихому и похороним без шума. А вот пройди еще время и захотелось бы Сереге опохмелиться, а ты бы ему денег на опохмел не дал, а трясущимися руками много не заработаешь, вот и удавил бы тебя Серега ни за понюх табаку за мелочевку у тебя в кармане. Хотя и Серега тоже безобидный был. А самые опасные это те, которые богатые. Богатые и неграмотные. Те, кто из грязи выбился в князи, тот самый и опасный есть. Грамотный человек всех хочет грамотными сделать, просветить, путь вперед указать. Свободный человек хочет всех сделать свободными, уравнять всех в правах и дать всем возможность власть над собой избирать. Раб хочет всех рабами сделать, и чтобы все свободные люди пресмыкались перед ним в рабской позе, а он, как у того моего знакомца, идет и снисходительно так говорит им: «Ладно, ништо, молодца, молодца». А сам за копейку удавится и всех по миру пустит. Если он царем станет, так будет получать все, что царю положено и еще откаты получать со всех, кого он к делу и к большим деньгам пристроил.

Опять Матвеич с панталыка сбил, как будто здесь рядом находится и чего-то копошится в своем углу.

Блестящим оказался небольшой кулончик с цепочкой, который я сунул карман, и вышел наружу.

Наощупь я постарался заделать отверстие в стене и потихоньку двинулся вперед, аккуратно прощупывая дорогу перед собой при помощи ноги. Была бы палка, дело двинулось бы быстрее, а так не хочется лететь вниз куда-нибудь, где в дно вбиты острые колья или просто положена обыкновенная борона.

Глава 4

Я настрою в своем доме краны,

Словно клапаны в трубах оркестра,

По утрам будут слушать все гаммы

И учиться играть что-то вместе.

В праздник мы заиграем «Калинку»,

Перед свадьбою марш Мендельсона,

Мы запишем всем домом пластинку,

Мужики подпоют баритоном.

Будет дом наш с утра музыкальным,

Партитуры дадим по квартирам,

Колыбельные песни по спальням

И шансон для гуляний всем миром.

Это я так баловался на досуге, описывая важность и занимательность профессии слесаря-сантехника. Как и все в нашей стране с поэзией я начал знакомиться в самом раннем возрасте, слушая, как мои родители, желая меня развеселить, напевают: «Чижик-пыжик где ты был? На Фонтанке водку пил. Выпил рюмку, выпил две, закружилось в голове».

Это у нас как лакмусовая бумажка, которой проверяют наличие поэтических способностей человека. Кто-то сразу запомнил этот стишок и пропустил его из своей памяти в желудок и далее по объектам городского хозяйства в виде канализации и очистных сооружений. А кто-то начал прокручивать его в своей голове, пытаясь разобраться, почему эти слова так складно звучат и могут ли другие слова звучать также. Вот тут и зарождается чувство рифмы. Колбаса – голоса. Конь – огонь. Пришла – ушла. Палят – велят. Кровь – любовь. Сапоги – не моги. И когда ты слышишь знаменитое в стихах: «Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят», то сразу блаженное чувство возникает в человеке – и он тоже имеет отношение к этой рифме. Вот так и я потихоньку начал сочинять стихи, особо это не афишируя, разве что Матвеичу прочитал один стишок.

Ночь. Иду. Вызов срочный:

В доме пять на седьмом этаже

Засорилась труба как нарочно,

Дама плачет и вся в неглиже,

На площадке стоит в пеньюаре,

Сигарета в руках «Пелл и Мэлл»,

Как с картины сошла Ренуара

И в руке котик белый, как мел.

Прохожу в сапогах по квартире,

Кран внизу я уже перекрыл,

Не скажу, что там было в сортире,

Кто-то сверху трубу ей забил.

Два часа я с засором возился,

Дал перчатки хозяйке, давай,

Пусть мяукает бедная киса,

Неприятно, но грязь убирай.

Все мы сделали где-то под утро,

Воду жителям я подключил,

И хозяйка расправила кудри

И на стол уже мечет харчи.

Выпил я из стаканчика виски,

Рассказал о себе все, как есть,

И царапала дверь ее киска,

Очень нравится женщинам лесть.

- Ну, чо тут сказать, - Матвеич почмокал губами и посмотрел куда-то в угол, где валялась всякая отработанная ветошь, - талант у тебя есть. Как Есенин, однако. Но талант этот тебя и погубит. Серегу за талант и пришибли, а потом сказали, что это он типа сам себя головой об угол раз пять стукнул. А все потому, что начальникам свои стихи читал, и получалось, что он этих начальников прославляет, а самому главному начальнику ни одного стиха не написал. А вот был бы он сантехником, так его бы берегли как зеницу ока, потому что не дай Бог унитаз засорится, как вот ты в стихе в своем описал, кто дерьмо убирать будет? Это что же получается, прямо рядом с дворцом сортир нужно ставить дощатый и кричать «занято», если кто-то с поносом рваться будет. А ведь у больших правителей и письмоносцы там, письмоводители и столоначальники, одних курьеров тыща человек туда-сюда шныряют и каждому по нужде нужно, да не по одному разу в день. Поэтому и сортир нужен большой на обе стороны. Да еще бабское отделение сделать и буквами их обозначить «Мы» и «Жо». Ох, Леха, скажу я тебе, был я тут надысь на богомолье в монастыре одном. Старинный монастырь. Большевики только чудом эту церкву в картофельный склад не превратили. Народу там бывает очень много, ну и мне захотелось по нужде. Спросил я монаха одного, где тут отхожее место. Он мне так любезно и говорит:

- А вот идите тут за угол и там по надписям ориентируйтесь.

Захожу я за угол, а там человек пятьдесят паломников стоит, мужики и бабы и с ноги на ногу переминаются.

- Чо стоите-то, - спрашиваю, - туалет платный или просто очередь большая?

- Да хрен его знает, - говорит мне один мужичонка, благообразный такой, но чувствуется, что ему скоро моча в голову ударит и пойдет он крушить все, что под руку попадется. – Видишь две двери, и на дверях две буквы: «Б» и «С». Если Б – это бабы, то тогда кто мы? Если С – это суки что ли? Вот стоим и менжуемся. Еще пять минут и будем коллективно вот здесь прямо во дворе нужду справлять.

Я снова за угол метнулся и того монашка успел за полу рясы схватить.

- Отец родной, - говорю ему, - помоги людям страждущим. Там толпа из мужиков и баб стоит и не знают, под какую букву им заходить.

- Эх, - говорит монашек, - темнота вы необразованная. Вы же на монастырском подворье. А в монастырях кто живут?

- Кто-кто? – взвился я, - монахи там живут, там люди скоро на улице ссать будут.

- Буква «Б» означает «братья», а буква «С» означает «сестры», - засмеялся монашек, - беги скорей туда, пока вы там не нагадили.

Вот смотри, вроде бы одном языке говорим, а друг друга понять не можем, мыслим не так. Или возьми иностранцев, французов, к примеру. Они буквой «М» обозначают мужчин и этой же буквой обозначают и женщин, мадамы, значит. Или вот англичане. У них на букву «М» мужчины, а для женщин перевернутая буква «М» - «W» вумен, то есть тот же мужчина, но со знаком качества. Зато у немцев в этом деле порядок. «М» - мужчина, а «F», фрау, то есть, это женщина, тут никак не ошибешься, как в России. Так, о чем это я? А, вспомнил. Так вот тебе за твои стишки дифирамбов наговорят целую корзину, ты и поплывешь под белым парусом как Лермонтов на дуэль к Дантесу. Подумаешь, что ты новый Байрон и слесарное дело забросишь. А тут окажется, что стишки твои дрянь, и нравятся они пяти экзальтированным бабушкам, которым ты трубы прочистил, а остальным, к кому ты не захаживал, они вообще не нравятся. И вот тут-то начнется твое глубокое разочарование. Люди творческие очень любят, чтобы их хвалили, а если не хвалят, то это целая трагедия почище всякого Шекспира будет. Самая настоящая поэзия – это слесарное дело. Музыка металла, водопроводных труб и всяких сифонов. Вот и сочиняй свои стихи без отрыва от производства как Маяковский, который музыку извлекал из водосточных труб. Не сантехник, но все равно близко к нам. Будешь самородком, а кому стихи не понравятся, прокладку ему поставишь некачественную, и его среди ночи вода зальет. Пусть сначала думает, кого можно критиковать, а кого нет. Это как в Политбюро. Критикуй, но знай меру, и генсека не вздумай подвергать критике. Серега Есенин не понял, и тю-тю. А ты лучше головушку свою светлую не губи. Свет – это штука страшная.

Вот под эти воспоминания я и сделал следующий шаг, который, как мне показалось, был последним в этом повествовании.

Глава 5

Так вот иногда и думаешь, что парашютистов нужно готовить по-особому. Высоты боятся все. Даже шизофреники. Но кто-то может преодолеть страх высоты, зная на практике надежность парашютных систем, а кто-то все равно этим системам не верит и боится прыгать. Для этого в самолете нужно сделать кабинку с надписью «Toilet». Человек заходит туда, инструктор дергает рычаг, и неуверенный парашютист уже летит над бескрайними просторами родины на самом надежном парашюте. Второй раз он сам прыгнет или воспользуется услугами этого совершенно несложного изобретения для десантирования.

Я летел вниз довольно долго и забыл произвести отсчет времени, чтобы определить расстояние. Но, так как прошло много времени в полете, то определение расстояния является бесполезным занятием, потому что живым с такой скоростью вряд ли кто приземлялся.

Внезапно мой полет начал тормозиться и что-то мягкое стало охватывать меня со всех сторон. Вероятно, переход в иной мир так и происходит, когда человек закрывает глаза и вся его сущность переходит в иное измерение, обретая ли новую оболочку или существуя в виде волновой информации в видимом или невидимом спектре. Смотря для кого в видимом и для кого в невидимом.

То, что подхватило меня, было мягким, эластичным и пушистым. Как будто я упал в огромную перину, и эта перина увлекала меня в свою глубину, оберегая от соприкосновения с твердыми предметами или с мягкими поверхностями, которые при быстром соприкосновении могут стать твердыми. Как вода, например, когда ты падаешь в нее с высоты.

Наконец, я достиг нижней точки падения и стал возвращаться обратно, но подъем вверх был недолгим, и после двух-трех качаний я остановился в равновесии.

- Интересно все устроено в раю, - подумалось мне, - аккуратно, мягко, а в аду я, вероятно, со всего маха попал бы в котел с кипящей смолой или грохнулся на раскаленную сковороду под хохот и улюлюканье веселых чертей.

Еще один вывод, который я сделал, касается моего существования. Если я мыслю – значит – я существую мысленно. А если я чувствую себя, то я существую материально. Но это мое тело или не мое? Возможно, что в раю душа получает новое тело и продолжает существовать той же личностью, какой она была до этого. Но это же невозможно. Если душа будет прибывать в рай со своими мыслями и заботами, то рай рискует превратиться в тот же ад, который был при жизни земной. Поэтому, каждая прибывающая душа проходит чистилище, где ее как жесткий диск компьютера чистят и форматируют, прежде чем выпустить в мир с чистыми помыслами и мыслями.

И тут же я вспомнил притчу про верблюда и игольное ушко, и засмеялся. Представьте себе, что богач всю жизнь копил деньги, обдирал ближних своих как липку, а в чистилище его очистили от всех капиталов, мыслей и бизнес-проектов, дали белую рубаху и пинком отправили в рай, или без рубахи прямо в ад. И сразу вспоминаются слова Сына Божьего, который сказал, что легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в рай.

В рай он попадает не богатым, по сравнению с ним даже нищий выглядит богатым как Крез. Можешь сколько угодно копить денег, покупать золото и бриллианты, собирать картины и дворцы, все равно ты ничего не возьмешь с собой в тот мир и все, что собрано и скоплено тобой пойдет прахом с помощью тех, кто не ударил палец о палец для сбора всех этих богатств.

Я лежал в мягкой перине и философствовал. Вспомнил одну свою зарисовку.

Проснулся.

Режет глаза.

Кто я?

Я - академик.

Из академии наук.

Умный.

Важный.

Гений.

Я - физик.

А чем я занимаюсь?

Проводимостью.

Проводимостью чего?

Не помню.

Значит - не физик.

Тогда генерал.

Да - я генерал.

Боже, как болит голова.

Наверное, на войне ранили.

А на какой войне?

Как на какой, на прошлой.

А когда война была?

Не помню.

Значит - я не генерал.

Но какой же я начальник?

Конечно, самый главный.

Где мой мундир или смокинг?

Где мой камердинер?

А что это на полу лежит?

Сапоги.

Резиновые.

Грязные.

А рядом сумка.

Тяжелая.

С золотом?

Нет, с железом.

Да это же ключи.

Гаечные и газовые.

Чьи они?

Похоже, что мои.

Так я что сантехник?

Сантехник.

А почему мне так же плохо, как и академику или генералу?

А я все думал, чего это мне так больно в районе поясницы? Я сунул руку к спине и нащупал свою сумку с инструментами. Если сумка рядом, то я во всеоружии.

Вокруг темнота, хоть глаз выколи. И тишина. Когда присутствуют абсолютная тишина и темнота, то они становятся материальными субъектами.

Если так разобраться, то тьму можно нарезать кубиками или параллелепипедами, фасовать в пакеты и складировать.

Точно так же и тишину можно насыпать в полиэтиленовые пакеты и складывать про запас, чтобы потом гасить шум, который возникает от соседства с другими более шумными людьми.

Кроме того, я же не собираюсь лежать здесь вечно. Мне нужно искать выход и пропитание. Как говорится, философия философией, а обед должен быть по расписанию. Кстати, все философы были гурманами и не дураками выпить.

Еще один вопрос. Достиг ли я дна или подо мной все еще бездна?

Я аккуратно достал рашпиль и нащупал в кармане кремень. Да будет свет, - подумал я и чиркнул кремнем по рашпилю.

Подо мной и надо мной была черная бездна. Зато я был опутан какими-то белыми нитками, типа паутины, и мне понадобится сто лет, чтобы связать их вместе и спуститься вниз. А хватит ли их мне, потому что до центра земли не менее шести тысяч трехсот километров? Значит, нужно дергать за эти нитки, чтобы прибежал паук или паучиха, врезать кому-то их них газовым ключом промеж глаз и на их нитках спуститься вниз.

Глава 6

Снопы искр от кремня и дергание веревок не остались безрезультатными. Что-то с флуоресцентными точками пролетело снизу мимо меня, а затем кто-то или что-то начало подтягивать нити, и они стали тверже, образуя как бы настил, по которому можно ходить. Естественно, что ходить может только тот, кто видит, куда можно ступать, чтобы не проваливаться сквозь нити.

Но я никуда не шел, я лежал, ожидая, когда ко мне приковыляют пауки и спеленают паутиной, как хоббита Фродо на пути к уничтожению кольца власти. У меня не было кольца власти, поэтому и участь моя не станет достоянием миллионов людей и волн сочувствия со всех сторон.

Если тебе предстоит упасть в яму, то не нужно торопить момент падения. Даже на смертном одре люди стараются продлить мгновения пребывания среди себе подобных, сделать на последних секундах еще какую-нибудь гадость или доброе дело, а затем закрыть за собой дверь в вечность. И все они знают старое правило: не наелся – не налижешься.

Наконец, меня подтянули к чему-то объемному, слабо мерцающему флуоресцентом, и поставили на ноги. Ко мне прикасались человеческие руки, но людей я не видел. Просто в темноте были флуоресцентные полоски в районе глаз, носа и рта.

Кто-то говорил на неизвестном мне языке, но я ничего не понимал, улавливая лишь тональность и смену языка.

Наконец, заговорили на английском языке, и я радостно сказал:

- О’кей. Ес ай ду. Ай лав пельмени вери мэни энд водка вери матч. Дую пиво эври дэй.

Что бы мне ни говорили, я говорил то же самое. Наконец, появился немецкий язык, и я тут же продемонстрировал знание этого языка:

- Хэнде хох. Ихь бин кайне партизанен, нихьт шиссен.

Затем кто-то сказал:

- А по-русски-то ты хоть понимаешь?

Я тут же ответил на чистом интеллигентно-матерном языке:

- А хулеж. Че вы сразу-то по-русски говорить не начали?

- Вы, русские, никак не хотите меняться, - сказал один из флуоресцентных, - все время мните себя пупками Вселенной, а как были, так и остаетесь заштатным государством с несметными богатствами и необъятной территорией, которыми не можете распорядиться как настоящие хозяева. Иди сюда, поедем к шефу.

Меня посадили на какую-то машину, типа мотоцикла, и я оказался между водителем и пассажиром, так как сидений было три. Мотоциклетная машина ласково заурчала, как кошка, которую гладят за ушком, и начала спускаться вниз.

Я ощущал людей и не находил в них каких-либо отклонений, стараясь вглядываться во флуоресцентные полоски на них. Разве что шлемы были какие-то длинные, а не круглые, как у нас.

Чем ниже мы спускались, тем явственнее слышался шум какого-то поселения, окутанного мраком. Почему мраком? Потому что мрак - это неполная темнота. Хотя, в отношении мрака и темноты разгорелась нешуточная дискуссия. Одни утверждали, что мрак - это тьма тьмущая или, когда ни зги не видно. И тут же начались споры по поводу зги. Одни утверждают, что зга – это колечко на дуге, куда крепится колокольчик. Другие говорят, что зга - это искаженное слово стьга – дорога, от которой произошли стежки-дорожки. То есть во мраке можно видеть колокольчик на дуге или кое-как разглядеть стежки-дорожки. Кроме того, есть такое понятие как сумрак, когда мрак неполный. А вот во тьме этого уже не увидеть, потому что есть тьма кромешная и тьма египетская.

Мы спускались не вертикально вниз, а под небольшим углом и, судя по времени и скорости движения, проехали километров пять. Хотя, сказать проехали, это сказать неправильно, потому что мы летели и этот мотоцикл мог быть чем угодно, но он мог использовать только силу гравитации для такого полета. Иначе, у летательного аппарата должны быть крылья.

Въедливый читатель может сказать с иронией: надо же какая Россия удивительная страна, там даже простые сантехники разбираются в вопросах гравитации. Да, наша страна – удивительная страна. Я окончил три курса университета и в начале четвертого курса меня за участие в митинге поддержки оппозиционер номер один отчислили из университета и отправили в армию, так как я не стал бить себя коленкой в грудь и поливать грязью лидера нового поколения.

В армии меня как неблагонадежного отправили в хозроту в группу сантехников, пробивать постоянно забивающиеся солдатские сортиры. Там я и получил эту специальность, так как после армии в университет меня не приняли, а на что-то нужно жить. Сантехники у нас самая ходовая специальность, и я попал в руки Матвеича, который много секретов передал мне.

- Леха, - говорил мне Матвеич, - запомни мое слово, быть тебе президентом или заместителем у другого, которого молодежь здорово поддерживает. Мы уже отживший материал, а вот им строить свою страну и им в ней жить по их законам. И никто не посмеет помешать им.

Глава 7

Если считать движение по углу, а угол равным примерно шестидесяти градусам, то по теореме Пифагора длина гипотенузы-траектории составит примерно три с половиной километра. То есть мы находились на глубине не менее четырех километров где-то в районе гостиницы «Украина».

Для меня это было как-то страшно воспринимать и точно также ощущать, что ты находишься в некоем замкнутом пространстве, из которого нет никакого выхода. Как в шахте, в которой произошел обвал. Не знаю, как у нас, а в одной стране Латинской Америки правительство пробурило землю примерно на километр и по одному вытащило попавших в завал шахтеров, так как другого пути их спасения не было. Но это там у них.

Хотя, я понимал, что в любом месте человек подвергается опасности, и выхода тоже нет. Например, ты летишь в самолете. Любая авария – очень большая опасность как в плане падения на землю, так и в полете вверх в бесконечность. Тоже и на воде. Это обратно пропорциональная аналогия с полетами в воздухе, конечная точка на земле. И на земле человек не находится в безопасности, будучи окруженным поездами, автомобилями, мотоциклами велосипедами, дикими зверями и свирепыми преступниками. Так что, нахождение под землей или в подводной лодке даже более безопасно, чем во всех вышеописанных случаях. А с третьей стороны, чему бывать, того не миновать. Поэтому и нужно быть готовым ко всему. И я приготовился ко всему, сжимая в руке рукоятку газового ключа.

Наконец, мы вынырнули из тоннеля и очутились в пространстве, освещенном, если можно назвать это освещением, флуоресцентными полосками.

- Пойдем, - сказал мне старший сопровождающий в продолговатом шлеме и указал рукой на еле виднеющуюся дверь какого-то дома.

В прихожей была такая же стойка, как на ресепшене в гостинице, и за стойкой стоял человек в такой же одежде, как и у моих сопровождающих. Получается, что это их униформа, я нахожусь в местной полиции, а человек за стойкой то ли дежурный, то ли их начальник.

Старший полицейский что-то говорил дежурному и показывал на меня. Дежурный заполнял какие-то данные на компьютере и вокруг стоял полумрак, как будто у них были перебои с электричеством, и их спасало только дежурное освещение.

- Невесело у них, - подумал я и достал из сумки огарок свечи. Я обычно пользуюсь фонариком, но вчера одолжил его Матвеичу, а обратно взять забыл. Но, как говорят у нас, фонарик имей, а о свечке не забывай.

Я поставил огарок на стойку, достал рашпиль и кусок кремня. Чего-чего, а огоньком я их обеспечу, пока их электрики устраняют повреждение на линиях. Приставив рашпиль к фитилю, я резко чиркнул кремнем, высекая сноп искр. После второго снопа искр дежурный что-то закричал, а мои сопровождающие набросились на меня и скрутили руки за спиной, связав их пластмассовой полоской с замочком. Такими же полосками связывают кабели на телефонных станциях и на Западе в полиции их используют вместо наручников. Штучка крепкая и одноразовая.

Дежурный взял какую-то коробочку и что-то сказал в нее. Коробочка оказалась переводчиком и механическим голосом спросила меня:

- Что вы хотели сделать?

- Я хотел зажечь свечу, - сказал я, - у вас тут темно как в подвале и вы себе зрение испортите, будете как кроты.

- Кто такие кроты? – спросил дежурный.

- Это такие маленькие зверюшки, - сказал я, - которые живут в земле и роют себе тоннели.

- Понятно. Откуда вы прибыли?

- Я здешний, - сказал я, - а сюда меня вот эти привезли, - и я кивнул на моих спутников.

- Что такое свеча?

- Это парафин с фитилем, который горит и освещает все вокруг.

- У вас сейчас день или ночь?

- У нас день, - сказал я.

- А у нас ночь, - сказал дежурный. – Сейчас вы ляжете спать, а завтра мы с вами выясним все вопросы.

Мне выбирать не приходилось. Меня отвели в какую-то комнату с кроватью. В комнате был умывальник с зеркалом и дверцей в туалет. Мне развязали руки и принесли стакан чего-то жидкого и кусок хлеба. Сумка осталась в комнате у дежурного.

Хлеб был наподобие бородинского, а жидкость оказалась чем-то вроде какао и почти без сахара.

Съев поздний ужин по их расписанию, я лег в кровать и мгновенно провалился в сон.

Глава 8

- Рядовой Шишкин! – кричал старшина.

- Я! – молодцевато кричал я.

- Головка от хрена, - отвечал старшина под смешки сослуживцев. – Выйти из строя! Ты посмотри, как ты подворотничок подшил. Сикось-накось это называется. Почему белые нитки поверх воротничка, а не внутри? Умный больно? А сапоги почему плохо почищены? Для себя почистил, а для старшины нет? Ты как товарища старшину после отбоя называешь? А?

- Никак не называю, - отвечал я, уже зная, кто меня заложил старшине.

- Нет, ты скажи при всех, как ты меня называешь, - упорствовал старшина.

- Называю по уставу – товарищ старшина, - отвечаю я. – Вы для нас царь, бог и воинский начальник. Отец родной и мама родная.

- Так-так-так, - говорил старшина, делая круги вокруг меня и понимая, что если бы я назвал его подпольное прозвище, то он был бы выставлен на посмешище всей слесарной команды. Фамилия его была Кочетов, но все звали его петухом. Или пивнем за его огромную любовь к пенному напитку, хотя пивень и петух это одно и то же. И самое интересное, что и по батюшке его звали Матвеич.

- Так вот, студент, - говорил старшина Кочетов, заложив левую руку за спину и помахивая указательным пальцем правой руки, - говенное дело – самое главное и в армии, и среди штатских. Все ваши атомные бомбы – это забавы интеллигентов, которые боятся испачкать свои руки. И вы тоже такие, - обратился старшина к команде, стоящей в строю. – Я вас всех научу говно руками убирать. Наши предки были золотарями. Они бочками вывозили дерьмо, чтобы победить эпидемии, которые косили людей в городах. В деревнях люди были здоровые и не срали где попало. Потом пришли интеллигенты и построили унитазы, которые трубами соединили с выгребными ямами, объединенными в единый сток нечистот. Так вот, стоит засорить этот говнопровод и не нужно никаких атомных бомб. Все будут ходить в говне и разносить разные болезни. Никакие таблетки не помогут. Так вот, вы самое главное подразделение в нашей армии и от вас зависит, будет у нас будущее или нет.

- Товарищ старшина, - спросил один из молодых, школьник, не попавший в институт и не сумевший откосить от армии, - а в будущем сантехники будут?

Старшина на какое-то мгновение задумался, а потом уверенно так сказал:

- Будут, товарищ солдат, будут. Только они все будут ходить в белых халатах и медицинских перчатках, и заниматься переработкой разного дерьма в разные продукты. Например, в конфеты. Мармелад там разный, подушечки с повидлом, круглые конфетки «дунькина радость». Народу на нашей матушке-земле будет столько, что никакого продовольствия и никакой воды на всех не хватит. Все будем перерабатывать в продукты и будем жрать. А сейчас молодые идут на устранение засора в казарме номер два.

Мне снилось, как мы, преодолевая отвращение, протыкали тросом канализационные трубы, пробивая засор и доставая банку из-под сгущенки. В автороте у меня был кореш - студент нашего универа, и он сказал, кто бросил банку в сортир.

Вечером мы били эту сволочь этой банкой и ушли, когда он перестал подвывать. Больше эта сука не бросит банку и другую крупную вещь в унитаз. Вот так бы бить всех, кто устраивает засоры в канализации, и они бы работали как часы, спасая здоровье людей.

На следующее утро старшина вызвал меня к себе в бригадирскую и сказал:

- Буду делать из тебя сантехника. За год мало чему обучишься, а после армии пойдешь в обучение к моему учителю, Матвеичу. У него и поймешь, то ли тебе в ученые идти, то ли сантехником каждый день спасать мир. Смотри, спуску не дам, будешь у меня как пивень кукарекать. Ку-ка-ре-ку!

Глава 9

От петушиного крика я проснулся и ничего не мог понять, где я и почему вокруг темно. Около меня стоял человек и при помощи электронного переводчика говорил:

- Доброе утро! Мы приветствуем вас в городе небесного спокойствия и предлагаем пройти на завтрак, который накрыт для вас в кабинете начальника полиции.

Ничего себе полиция. Никто не бьет дубинами, не пинает ногами, не выламывает рук, а я у них вроде бы как нарушитель общественного спокойствия и установленного порядка.

Завтрак состоял из трех блюд. Что-то на квадратном подносике. Что-то на прямоугольном подносике. Что-то в стакане. Рядом с каждым блюдом столовые приборы. У квадратного – прямоугольный, у прямоугольного – квадратный, у стакана типа ложечки. Снова вспомнилась армия. Квадратное катить, круглое тащить. Возможно, что это только наши национальные особенности. Хотя все армии мира одинаковы. Во всех армиях сапоги чистят с вечера, чтобы утром надевать их на свежую голову.

Прямоугольной лопаточкой я попробовал первое и второе блюдо. По консистенции как студень, по вкусу: первое - как курица, второе - как гарнир из риса. Может быть, их нужно было кушать по очереди и разными приборами, но я использовал один, как в армии. Подрезал кубик от первого блюда и в рот и сразу же подрезал кубик рисового гарнира. Можно сказать, довольно неплохо. И жевать не надо, и чувство насыщения есть. На третье что-то типа киселя, который я махнул разом в рот. Я помню, как нам в армию привезли сушеную картошку в жестяных банках. Когда попробовали в первый раз, то все пришли в восторг от необычайного вкуса. После третьего раза эта картошка нам там обрыдла, что вызывала рвотный рефлекс вместо здорового аппетита.

Сразу после завтрака в свой кабинет вошел начальник полиции, здоровый мужик в рубашке с тремя флуоресцентными полосами на рукаве, и через переводчика вежливо осведомился, как я провел ночь и как мне понравился завтрак.

Сказать, что я был охеревший от такого приема, это просто ничего не сказать по поводу моего состояния. Я просто представил, как оппозиционер номер один или оппозиционер номер два обедают в кабинете начальника арестовавшего их органа, а начальник еще осведомляется, как они почивали и как они откушали.

Я с чувством поблагодарил начальника за гостеприимство и осведомился, что со мной будет.

- Я не завидую вам, - сказал начальник, - у вас будет очень насыщенная программа. Сначала с вами хотят познакомиться именитые граждане нашего города. Затем посещение концерта местной филармонии. Концерт в вашу честь! Потом встреча с представителями молодежи и интеллигенции. На следующий день посещение музея истории города. Торжественный обед. Медицинский осмотр. Тесты на профпригодность и на уровень интеллекта.

- Для чего все это? – неподдельно изумился я. – Кто я такой, чтобы затевать все эти мероприятия. И кто из вас уверен в том, что я не какой-то маньяк, который начнет нарушать ваши законы?

- Так это и отлично, - обрадовался начальник полиции. – Сколько лет я при этой должности, и все правонарушения заключаются в том, что старушка перешла дорогу самостоятельно, а не воспользовалась кабиной перемещения через магистраль. Или парнишки разогнались до недопустимой скорости на своих мокиках. Они теоретически не могут развить такую скорость, а вот на тебе, на три километра превысили возможности мокиков. А тут у нас будет настоящий маньяк! Да об этом можно только мечтать. Ордена. Слава. Судьи при деле. Тюремщики воспрянут от вечного сна. Жизнь пойдет вперед! Я приветствую первого маньяка на нашей земле.

И он с чувством пожал мне руку.

- А что, ордена у вас играют какую-то значительную роль? – спросил я.

- Да что вы, - засмеялся начальник полиции, - у нас все орденоносцы и владельцы бесчисленного множества медалей по разным поводам. А кто их носит? Никто. Разве что в некрологе напишут, что такой и сякой был кавалером всех неисчислимых орденов и претендовал на их командорскую степень. Однако, приятно на полчаса почувствовать себя выделенным перед всеми.

- У нас это называется тщеславием, - сказал я, - и этим власть предержащие покупают себе сторонников. За кусок серебра стоимостью полтора десятка долларов люди готовы перегрызть сопернику горло. И у вас все так же?

- Что вы, что вы, - замахал руками начальник полиции, - у нас все ордена и медали виртуальные и на их изготовление не потрачено ни одного грамма какого-либо металла.

- Тогда зачем они вообще нужны? – не понял я.

- Как зачем? – засмеялся начальник, - Для тщеславия.

- А что с медосмотром? – не унимался я.

- Не гоните лошадей, все в свое время, - сказал начальник. – Сейчас займемся вашим внешним видом.

Глава 10

Сразу после этих слов в кабинет вошли два человека. Один измерял меня по всем параметрам, другой записывал данные стилусом в электронный планшет. Профессионал, чего там говорить. Полуобхват шеи, полуобхват груди, полуобхват талии, полуобхват бедер, ширина груди первая, ширина спины, длина до талии спинки, высота груди, длина до талии переда, высота проймы сзади, высота плеча косая, ширина плеча, обхват плеча, длина рукава.

Измерив и записав все, портные ушли. После них пришел человек с какой-то аппаратурой и электронным переводчиком. В полминуты он превратил кресло начальника полиции в парикмахерское кресло и жестом пригласил меня сесть.

Вначале этот парикмахер обследовал руками всю мою голову.

- Очень много атавизмов, - сказал он начальнику полиции. – Что будем делать?

Что ответил начальник полиции, я не понял, потому что они общались на своем языке, но парикмахеру я сказал:

- Полезешь к усам, руки пообрываю. Понял?

Мастер испуганно кивнул головой, а механический голос переводчика успокоил:

- Не волнуйтесь. Я стилист высшего класса и своему классу соответствую всегда.

- Мигрант какой-нибудь, - подумал я, но улыбнулся и сказал, что я весь во внимании.

Стрижка не доставила никаких неудобств. Я люблю посидеть в парикмахерском кресле, поглядывая в зеркало, как из заштатного сантехника получается джентльмен, который через пять минут наденет смокинг и пойдет на прием к послу Гондураса послушать исполнение креольских песен.

Мои усы просто расчесали и что-то щекотливо прожужжало по верхней губе. Я потрогал рукой, усы были на месте. Усы мужика украшают.

Зеркала передо мной не было, потому что все манипуляции проводились в служебном кабинете начальника полиции, и мне не из чего было выбирать.

- Мягко стелют, как бы жестко спать не пришлось, - подумал я. – Матвеич говорил, что под землей люди живут своей жизнью и лучше к ним со своими порядками не соваться. Но они живут в коллекторах, тоннелях метро и в заброшенных объектах военного и гражданского назначения. Может, и я попал к таким? Непонятно, почему они в темноте? Возможно, что экономят электроэнергию. Или уже привыкли и живут как кроты. По слухам, всех этих, прячущихся от солнечного света, активно разыскивают милиция и госбезопасность, так как под землей спрятаться намного легче, чем уйти на дно где-нибудь в городских условиях. Но эти уж больно глубоко забрались. И нашего языка не знают. Может, они из Америки прокопали к нам черный ход и гонят контрабанду в обход правительственных контрсанкций. Правительство сыр бульдозерами давит, чтобы людям не досталось, а они нам сыр под землей поставляют. Опыта у них достаточно. По таким же подземным ходам негры Юга бежали на Север на свободу. На Севере у них была свобода, да только их никто за людей не считал, расовая сегрегация была. Сегрегация – это слово иностранное и обозначает оно отделение белых от иных этнических групп. В США это были чернокожие, их сейчас афроамериканцами называют, и коренное население – индейцы.

- Все готово, - сказал стилист, а по-нашему – парикмахер. – Можете оценить вашу прическу, - и он нажал на какую-то кнопку на письменном столе, если его можно так назвать.

Сразу на стене возникло что-то такое, что отражало все находящееся в комнате. В том числе и меня. Как зеркало. Я подошел к нему и ахнул.

- Едри твою лять, - выругался я так же, как ругался мой старорежимный дедушка, - ты чего это сделал?

На меня смотрел болван с короткой прической под ежика, и все волосы у него покрашены во все цвета радуги. Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Все эти цвета присутствовали в этой палитре на моей голове. Я был похож на члена сообщества лесбиянок, геев, бисексуалов и транссексуалов, которое наверху признано экстремистским и деятельность которого запрещена.

- Не волнуйтесь, - вмешался начальник полиции, - это сейчас самый последний писк моды.

- Бляха-муха, - пронеслось у меня в голове, - к пидорасам попал. Естественно, у них под землей места мало, вот и снижают рождаемость. Китаю давно пора задуматься об этом, и Индии тоже. Вот вам простейший способ борьбы за снижение рождаемости.

- А у вас, когда день начинается? – спросил я начальника полиции. - А то все как-то темно. У вас как на Севере – полгода полярная ночь, а полгода полярный день?

- Ох, извините, - засуетился начальник полиции, доставая что-то из выдвижного ящика стола. – Вот, пожалуйста, очки. Мы люди привычные, а вот вам без очков плохо видно. И у нас нет такого понятия как день. Есть время сна и время бодрствования.

Глава 11

Я надел очки и все вокруг сразу засверкало яркими красками, даже пришлось прижмуриться с непривычки.

- Ой, извините, - снова засуетился начальник полиции. – Вот здесь справа регулятор яркости. Практически это прибор ночного видения, можно смотреть даже в полной темноте. С левой стороны другой регулятор. Это видеокамера, вы можете делать моментальные снимки или вести видеорепортаж с места интересного для вас события, соединившись с всеобщей информационной сетью. Здесь телефонное устройство для переговоров с друзьями и сотрудниками по службе. Дарю. Считайте это моим подарком от органов правопорядка.

Я поблагодарил начальника полиции и порядком удивился этому гаджету, который, как мне показалось, является сущей безделицей в том месте, куда я попал. Хотя, во всем нужно искать причину и следствия. Естественно, в этих очках есть средство слежения, и начальник будет контролировать каждый мой шаг. Пусть это будет так, потому что я совершенно не представляю, что я буду делать, и пустят ли меня куда-то для свободного общения и передвижения неизвестно куда и неизвестно с кем. Пока ничего не понятно. Нужно набираться информации и делать из нее умозаключения.

Очки – вот первый предмет для анализа и умозаключений. В очках фотоаппарат, кинокамера, смартфон, прибор ночного видения. И вес всего грамм семьдесят. Нам, не конкретно нам, а другим, более развитым странам, это недостижимо в ближайшее время. Хотя они не давят помидоры и пармезан бульдозерами и возвращают разгонные блоки ракет на землю, но и они не достигли такого уровня развития электроники. Посмотрим, что мы еще дальше увидим.

В очках все казалось по-другому. Везде плавные и ровные цвета, не раздражающие глаза. Современный письменный стол с монитором компьютера. Никаких бумажек и канцелярских принадлежностей. Так обычно описывают наше светлое будущее писатели-фантасты и все их описания подвергаются серьезной критике дальних родственников диктатора-убийцы Сталина, которому без бумажки не докажешь, что ты человек и что прогресс может вывести страну в число передовых. По бумажке расстреливали и по бумажке реабилитировали и все эти бумажки прятали глубоко под землю, чтобы их преступления не стали достоянием гласности.

Во время моих раздумий открылась дверь и вошли два человека, которые несколько ранее снимали с меня мерки.

- Сегодня прием в курортном виде, - сказали они, - вот ваша одежда, примерьте, а мы сразу сделаем переделку, если что.

На стул у стола они повесили белые широкие шорты и широкую рубашку с большими яркими цветами в гавайском стиле, рядом поставили сандалии из светло-коричневого материала.

Начальник полиции и портные стояли и с интересом смотрели, как я буду переодеваться.

- То ли извращенцы, то ли еще что, - подумал я и предложил всем отвернуться.

После этого я оделся и удивился качеству материала, из которого была сделана одежда. Он мягкий, ласковый и нет никаких швов. Никаких. И ничем не пах. Сандалии как будто шиты по моей мерке.

Те, кто отдыхают в Майами и на Карибах, меня поймут. Я, правда, их не понимаю, потому что ни разу там не был и в ближайшее время не появлюсь в тех краях.

- Я готов, - доложил я начальнику полиции.

- Как вас представить? – спросил офицер.

- Представьте просто, - сказал я, - Андрей Шишкин, специалист по системам жизнеобеспечения.

- Прощу вас, уважаемый Андрей, - и он рукой показал на дверь, в которую нужно выходить.

Глава 12

Мы вышли в коридор и подошли к другой двери. Это был лифт, который опустил нас на пять этажей вниз с пятнадцатого этажа на десятый, судя по цифрам на табло.

Из лифта мы прошли к другой двустворчатой двери, которая открылась при моем приближении, и я увидел большой зал, уставленный столиками и большим количеством людей за ними, не менее сотни человек, собравшихся по случаю какого-то торжественного события.

Освещение зала было флуоресцентное, но в моих очках все было я ярком цвете и больше походило на иллюминацию, чем на освещение. Как-то непроизвольно вспомнился мультфильм про Дюймовочку, где кроты изображались такими брюхатыми капиталистами в черных очках. Вероятно, и я выглядел таким же кротом в очках на фоне празднично одетых джентльменов и их дам, обильно украшенных бриллиантами или простыми самоцветами, отсвечивающими всеми цветами радуги при флуоресцентном освещении.

Помнится, сообщалось об одном часовом на тыловом складе, который завалило во время артиллерийского обстрела еще на Первой мировой войне. Потом этот район захватили немецкие войска, потом пришла революция, городок по нескольку раз переходил от красных к белым и к белым от красных, и никто не знал, что здесь находятся склады. Вранье полнейшее, разумеется. И вот, рассказывают, двадцать лет на складе в полнейшей темноте находился русский часовой, который еженедельно менял обмундирование и нижнее белье без мытья тела. Питался только консервами и винтовку свою смазывал оливковым маслом из консервов. Потом начали нести пургу о том, что его обнаружили пионеры, а комсомольцы вывели его на белый свет, не завязав глаза, и он ослеп.

В отношении того, что он ослеп, я поверю. От такого вранья ослепнет любой сантехник. Считайте сами. Двадцать лет это семь тысяч триста дней. Я не беру в расчет количество припасов на этом складе. Пусть их будет неисчислимое количество. А вот в отношении выхода от одного живого человека, часового, будем исходить по триста граммов твердых и по пятьсот граммов жидких отходов. Это две тонны двести килограммов одних и три тонны пятьсот килограммов других. Они куда деваются? А как с водоснабжением? А никак. Водонапора нет и канализации тоже. Это как на Дальнем Востоке. Вам любой человек поверит, что вы поймали тридцать щук по три килограмма каждая, но никто не поверит, что вы в рюкзачке с трудом донесли улов домой.

- Дамы и господа, - торжественно сказал начальник полиции, - Андрей Шишкин, специалист по системам жизнеобеспечения!

Бурные и продолжительные аплодисменты приветствовали меня.

Стоящий на трибуне джентльмен начал вступительную речь.

- Совершенно случайно, а, возможно, и не случайно, - сказал он, - в наших краях появился он, - и он ладонью указал на меня, - с медальоном великого Гетсби, обещавшего нам возвращение на поверхность. Это его посланник. Пусть он нам расскажет, как там наверху и стоит ли нам возвращаться туда.

- Вот, бляха-муха, - подумал я, - никто ни о чем не предупредил и мне нужно самому выдумывать, то ли хаять нашу жизнь, чтобы эти кроты не ринулись наружу, или наоборот рассказывать сказки, чтобы они ринулись туда. Вдруг они все зомби и питаются человечиной? На вид все аристократы, джентльмены, а что у них там внутри? Сначала надо разобраться, что и к чему, а потом уже сказки разные рассказывать. А вдруг эти люди являются нашими дубликатами на случай Всемирного потопа или последнего дня Помпеи? А самое главное – что со мной будет после этого рассказа? Прямо здесь сожрут или отправят на переработку? Хотя было бы интересно разобраться, как у них поставлено дело с канализацией и водоснабжением. Ну, а я, раз у них темно, буду темнить до последнего.

Глава 13

- Дамы и господа, - сказал я и получил очередную порцию аплодисментов. – Позволю себе пройтись по текущему моменту, и чтобы вы все понимали, что делается там у нас, и нужно ли это все вам.

В старинных книгах о нас не сказано ни слова. Словно нас не было и нет до сих пор. Но мы существуем. Нас не коснулся Всемирный потоп. У нас не было фараонов и у нас не было Содома и Гоморры. Мы не были в рабстве у египетских фараонов, и у нас не было Моисеев, которые бы сорок лет водили нас по пустырям, чтобы вытравить дух рабства из народа.

Мы взялись из ниоткуда. Просто вот взяли и возникли, и сейчас над вами находится огромный город почти с пятнадцатью миллионами населения. Это столица огромнейшей страны, пустой и необихоженной, потому что, если ее обиходить, то каждый человек в нашей стране станет богатейшим человеком в мире, а богатые люди все сплошь вольтерьянцы и норовят установить свои порядки на той территории, которая им досталась. Поэтому все правители наши стараются сделать так, чтобы уровень жизни нашего народа позволял влачить существование, а не жить на широкую ногу, как это полагается гражданам богатого государства.

Нужно еще сказать, что и гражданами-то мы стали совершенно недавно. Царь-освободитель уничтожил рабство и за это его убили революционеры, которые обиделись на то, что не они принесли свободу народу, а это за них сделал царь.

Изначально мы были свободными людьми. Неправда, что человек рождается свободным. Сын раба рождается рабом. Сын свободного человека рождается свободным, но затем и он может стать рабом.

Наши предки рождались свободными. Затем отдельные слабые люди стали объединяться в шайки, чтобы отбирать еду у более сильных и умелых людей, самостоятельно охотившихся на диких зверей и выращивающих дары земли обетованной. Десять слабых человек всегда справятся с одним сильным человеком. Шайки постепенно подчинили всех свободных и сильных людей, заставили их поклоняться себе, встав к ним на полное довольствие. Главари шаек придумали себе титулы конунгов, ярлов и церемонии поклонения и почитания их. Они решали за людей все вопросы. Начинали войны, захватывали новые земли руками и жизнями своих подданных, передавая свою неограниченную власть по наследству, как личную вещь, которую сделали сами или приобрели на заработанные деньги.

Потом царей сменили политические партии, которые как бы коллегиально правили проголосовавшими за них гражданами. Где-то это происходило в интересах всех граждан, а в нашей стране царей сменили генсеки, правившие бессменно до самой смерти. Для того, чтобы утвердить свою власть, генсеки миллионами уничтожали своих подданных, чтобы никто не мог сказать ни одного слова против. Затем генсеков сменили президенты, которые ничем не отличались от генсеков и намеревались править вечно, подтверждая свою власть выборами при помощи карманных избирательных комиссий и осыпая орденами их председателей, называя новыми волшебниками, могущими проводить волшебные выборы.

Уровень воровства в нашей стране принял государственные масштабы и стал называться эффективным менеджментом. Какие-то крохи от сворованных денег стали перепадать и населению, радующемуся тому, что они хоть как-то живут при нынешнем пожизненном президенте, а ведь могло быть еще и хуже. Так и рабы радовались тому, что в пятничную порку им досталось на один удар плетью меньше и этот день они делали своим праздником. В этот день они играли на гармошке, плясали и пели песни, прославляющие их рабовладельца. Рабовладельцы говорили всем, что весь мир восхищается ими и завидует тому, как живут их рабы. А как только ситуация осложнялась недовольством рабов, то князья начинали кричать о жизни во враждебном окружении, что все страны только и мечтают о том, чтобы завоевать нас и разграбить все наши богатства, которые лежат в виде грязи под нашими ногами. Зато мы можем на наших острых штыках принести счастье любому народу, даже и не подозревающему о таящемся от него счастье жить в рабстве у наших князей. У нас любой человек считает себя властелином мира и может свободно остановиться посредине дороги или тротуара, считая себя пупком земли, и все окружающие люди должны с неудобствами обходить или объезжать их.

Сегодня у нас стоит кому-то в количестве более трех человек остановиться на улице, чтобы поприветствовать друг друга, что-то обсудить, как появляются милиционеры и палками разгоняют их, составляют протоколы о преступлении и ведут в суд, где им определяют тюремные сроки за попытку свержения пожизненного президента.

Все средства массовой информации взахлеб с утра и до поздней ночи рассказывают нам, как плохо иностранцам живется за границей и как хорошо живется нам. Народ убеждают в том, что они находятся во враждебном окружении и каждая соседняя страна готовится напасть на них и поработить, несмотря на то, что страна эта настолько маленькая, что любой наш областной центр намного больше ее по площади и населению. Но народ верит в это, глядя на то, как мощные бульдозеры уничтожают сыры, фрукты и овощи, которыми враждебные страны стараются подкупить или отравить беззащитных граждан огромного государства, располагающего ядерным оружием.

Все научные достижения за границей замалчиваются, а умные и грамотные люди стараются уехать из нашей страны, чтобы применить знания и умения на благо всего мира.

Что касается науки, то ее постепенно начала заменять теология, то есть толкование религиозных догматов якобы с научной точки зрения. Раньше нас заставляли пользоваться политической методологией для рассмотрения научных проблем, сейчас нас заставляют пользоваться религиозной методологией для этих же целей. У генсеков были политические партии, у пожизненных президентов их заменили священники, которые формируют идеологию и проводят черносотенное воспитание воинов и школьников.

Возможно, что вы не полностью понимаете все то, о чем я говорю, но я готов дать разъяснение по каждому вопросу, так как до работы в системе жизнеобеспечения я учился в университете.

Если мне предоставят такую возможность, то я хотел бы познакомиться с тем, как вы живете и прояснить для себя многие волнующие не только меня проблемы.

Например, о происхождении человека. Наши ученые говорят, что мы произошли от обезьяны. Мои слова вызвали смех в зале.

Вот видите, даже вам это смешно. Если бы мы произошли от обезьяны, то у нас был одинаковый генетический код и человек мог спариваться с прародителем для получения потомства. Но такого нет. Два совершенно разных генома, идущих в разные стороны. Еще ни одна обезьяна не стала человеком, но человек очень быстро становится подобием обезьяны и обезьяны не признают в нем своего сородича.

Умные люди в нашем сообществе говорят, что живущий ныне человек является потомком людей, которые прилетели на нашу планету для колонизации, но по каким-то причинам им пришлось покинуть ее, а мы является продуктом генетических опытов этих людей. Они помогали нам, создавали цивилизации, но все пошло прахом и наши прародители покинули нашу планету.

Есть и теории о подземном мире, но этот мир населен первобытными существами и доисторическими животными, которые на поверхности вымерли миллионы лет назад.

Глава 14

Мои слова были встречены аплодисментами. Меня посадили за столик с двумя джентльменами и одной леди в бриллиантах, а мое место у пюпитра с микрофоном занял представительный мужчина, который, как мне показалось, являлся самым главным здесь.

- Дамы и господа, - начал он свою речь. – Как видите, у нас господствует гласность и прозрачность во всей нашей политике. Мы не скрываем ничего и все, что нам становится известно о жизни наверху, мы доводим до самых широких слоев населения нашего государства, начиная, конечно, с самого высшего уровня, так как только вы являетесь той руководящей верхушкой, которая способна и правомочна принимать самые важные решения.

Мы сами еще не успели побеседовать с нашим гостем, но вы можете задать ему любые вопросы, чтобы иметь фактический материал из первых рук без всякой редакции и сглаживания острых углов. У нашего гостя на столе есть микрофон, и он может ответить на все ваши вопросы. Прошу вас.

- Как у вас решается молодежный вопрос? – задала вопрос молодая женщина, в простом платье черного цвета с такими переливами, что можно было предположить о металлической структуре ее платья. Такое платье не пробьешь и не прорежешь. Вот вам и бронежилет от Кардена.

- Молодежный вопрос является трудным не только в нашей стране, но и во всем мире, - сказал я. – Молодежь нигде и никогда не понимают, как родители, так и власти, не давая молодым людям развернуться и показать, кто они есть на самом деле.

- Правильно! – воскликнула задавшая вопрос девушка.

- В середине прошлого века молодежь порывала со своим миром, родителями и уходила в хиппи, пытаясь создать новую жизнь и культуру, в которой можно делать все запретное, в том числе и употреблять наркотические вещества, что привело к полной разнузданности в сексуальной сфере и увеличило смертность среди хиппи. У них даже была своя мода: длинные распущенные волосы, джинсы, джинсовая куртка или балахон, на шее или на боку на ремне «ксивник» (небольшая кожаная сумочка или сумка для документов), украшенный бисером или вышивкой, рюкзачок на спине. На руках обязательные «фенечки» - самодельные браслеты или бусы из дерева или кожи. Позднее появился пирсинг - четыре колечка в ушах или в носу.

Следом за ними идут растаманы - пацифисты и противники расизма. Всемирный характер раста-движения утвердили марихуана и регги. Растаманский быт включает здоровый образ жизни, вегетарианство, занятия искусством и запрет на табак и алкоголь. Их можно узнать по красно-желто-зеленым шапочкам «пацифик» и спутанные в косицы волосы «дреды».

В середине девяностых появились толкиенисты: эльфы, тролли, гномы, гоблины, хоббиты, орки. Толкиенисты привлекли к себе хиппи, растаманов и других.

Затем появились готы как результат могильного юмора панков. Парни у них в основном андрогинны, то есть непонятно, то ли бабы они или мужики. Они одеваются во все черное или в темно-серое. Надевают кожаные штаны, жилетки, бусы, цепочки, серьги. Носят древнеегипетские символы – «анки» – крест с петлей как символ бессмертия или загробной жизни.

Готы бывают «антикварные», «ренессансные», «романтические», «викторианские», «рабы корпораций», «киберготы», «глиттерготы», «цыгане», «хиппи», «фетишисты», «панк-готы», «вестерн-готы», «вампиры» и прочие.

Есть эмокиды – поклонники эмо-музыки. Большинство из эмо андрогинны. Все хотят найти большую чистую любовь. Влюбляются насмерть. Разрыв приводит к страданиям без предела, дня на два или три. Музыка для них сильнее любви.

Есть большая группа мобберов (флэшмобберов), которые мгновенно собираются в толпу по предварительной договоренности о времени и месте для раздевания, фотографирования, возложения венков, оплевывания и прочего.

Надо отметить и рейвов, одетых в яркие синтетические одежды любителей ночных дискотек с мощным звуком, компьютерной графикой, лучами лазеров. Среди них много наркоманов для получения кайфа от музыки и галлюциногенов.

Потом идут рэперы или хипхоперы. Они таскают на плече магнитофоны, носят одежду на пару размеров больше, танцуют на улице и рисуют граффити. Их отличительными признаками являются рэп (мелодекламация под ритм), брейк (танцы в виде акробатики и пантомимы), граффити, ди-джеинг.

Роллеры – это любители роликовых коньков. К ним примыкают скейтбордисты на роликовых досках, горные велосипедисты на маунтинбайках, сноубордисты на досках-лыжах, серферы на плавательных досках, трейсеры, бегающие через препятствия. Основная цель – получение остроты ощущений.

Любители паркура преодолевают препятствия на грани человеческих возможностей. Прыгают с крыши на крышу, взбегают на вертикальную стенку и прочее. Для этого нужно много тренироваться, но большинство занимаются только самосозерцанием, самовнушением и становятся калеками на всю жизнь.

Байкеры – любители мотоциклов.

Панки – типа анархистов, считающие, что в свинарнике лучше и самим нужно быть свиньями. Носят прически ирокезы.

Сатанисты, хаеры, скинхеды, веганы, металлисты, футбольные фанаты и, наконец, гопники как враги всех выше перечисленных.

Глава 15

Мой рассказ не вызвал энтузиазма собравшихся. Только девушка, задавшая вопрос, крикнула, что у нас очень здорово и вся молодежь хотела бы попробовать что-то новое.

Джентльмен у пюпитра поблагодарил меня за подробное изложение молодежной темы и перевел разговор на вопрос общения разных народов.

- Мы полагаем, что там наверху живут разные народы и хотелось бы узнать, как они общаются между собой? – спросил он.

Аудитория настороженно ждала моих ответов.

- Вот он изоляционизм в натуре, - подумал я, - они отгородились от нашего мира и живут внутри себя. Солнышка у них нет, живут как в тюряге. А что будет, если два наших мира сольются воедино? Я представил это и содрогнулся. Все богачи и их обслуга будут жить сверху, а все остальные внизу и тот, кто родится под землей, там под землей и умрет. ЧЧВ. Человек человеку волк. Нет более злейшего врага для человека, чем он сам. Даже я когда-то в минуты отдыха писал:

Вот истина, всего лишь шаг

Из тьмы навстречу свету,

И человеку злейший враг

Он сам, прими за чистую монету.

Самым ярким примером ЧЧВ является моя страна. Пусть в других странах лучше или хуже, но моя страна должна быть идеальной, хотя она не идеальная и даже не стремится к этому. Она нанимает глашатаев, которые за деньги кричат, что лучше страны нет. Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек, - пели о нашей стране трубадуры. Многие люди в мире верили в это и стремились к нам, как мотылек летит к керосиновой лампе в ночной тьме. Наша страна казалась им городом Солнца из-под пера утописта Томазо Кампанеллы, и все хотели стать соляриями этого города. Внутренне они сопротивлялись уничтожению частной собственности и моногамной семьи с индивидуальным воспитанием подрастающего поколения, но внешне в нас они видели счастье для людей всего мира. Каково же было их разочарование, когда они, награжденные высшими орденами за служение моей родине, оказывались среди нас. Ладно мы, генетическое порождение монголо-татарского ига и коммунистической идеологии, не видели ничего хорошего и не надеялись на это, но они, живущие в цивилизованном мире и пользующиеся благами цивилизации, в том числе правами человека и гражданина, бросали все это и бежали к нам в поисках города Солнца. Нам было их не жалко. В душе мы подсмеивались над ними.

А как было у нас? Обыкновенное ЧЧВ. Мы уничтожили десятки миллионов людей в гражданских и не гражданских войнах, во время массовых репрессий. И уничтожили мы не гадов ползучих и змеев подколодных, а уничтожили гордость нации и лучший генофонд, оставив на размножение самые плохие сорта, тронутые гнилью и ржой.

Светило мировой генетики академик Вавилов погиб от голода и побоев в тюрьме НКВД. Чекисты ссали на него и топтали сапогами, а все изъятые рукописи и научные труды уничтожили как бумаги, не представляющие никакой ценности. Точно так же уничтожали других представителей науки, техники и культуры. До сих пор наша наука не дотягивает до уровня мировой. Где наши нобелевские лауреаты? Их нет. Не выросли на место уничтоженных гениев. Да и не за что давать эту премию.

Как в нашей стране общаются народы? Замечательно общаются. Половина за Стеньку Разина и Емельку Пугачева, другая половина, состоящая из рабов, за рабовладельцев. Началась революция и разделилась страна на красных и на белых. Другая половина – крестьянская, купилась на обещание земли от красных и красные положили большую часть этой половины в землю, а больше крестьянину земли и не осталось, все ушло в колхозы. Потом массовые репрессии. Одна половина села в лагеря, другая половина состояла при них вертухаями и доносчиками. Потом началась большая война. Одна половина воевала за красных, часть воевала за супостатов, и лишь потом все поднялись против немца, потому что русским грозило полное уничтожение от немецких фашистов, чего даже монголо-татарские захватчики не делали. И все мы вроде бы на одном языке говорим, а друг друга не понимаем. И эти тоже меня не поймут, если я это все буду им рассказывать.

Глава 16

- Люди там, - и я показал указательным пальцем вверх, - говорят на разных языках. Есть такая легенда, что первые люди после сотворения мира и создания человека говорили на одном языке, но они возгордились и захотели пощупать Создателя своего за бороду, для чего принялись в городе Вавилоне строить башню до самого неба. Тогда Создатель разгневался на них и из одного языка сделал несколько, раздав их по заслугам каждого. Люди перестали понимать друг и разошлись в разные стороны.

- А что было раньше, Потоп или Вавилонская башня? – спросила меня одна женщина в крупных бриллиантах, сверкавших так ярко, что находящимся по соседству с ней людям приходилось прикрывать глаза.

- Сначала был Потоп, - сказал я. – Племя Ноево размножилось и расселилось по всему миру, говоря на одном языке. А потом все собрались в городе Вавилоне строить самую высокую башню.

- Значит, все-таки выжили и размножились, - констатировала эта женщина, - и стали говорить на разных языках? И что это за языки и неужели вы снова не могли вернуться к единому языку?

Ничего себе вопросики задают. Что я им профессор что ли, у меня незаконченное высшее образование и специальность слесаря-сантехника, а мне приходится отдуваться за профессуру всей земли.

- Я не большой специалист в области языкознания, - сказал я, - но знаю, что на Земле насчитывается более семи тысяч языков. В период ускоренного цивилизационного развития каждые две недели исчезает один живой язык.

- Как это так? – раздались вопросы с мест. – Вы так быстро вымираете.

- Мы не вымираем, - успокоил я их, - наоборот размножаемся так, что скоро жрать нечего будет. Пока еще есть время, нужно искать обитаемую планету, строить корабли и улетать туда на освоение целинных земель. Кто будет первым, тот будет иметь все. Так вот, о языках наших. Примерно две трети населения разговаривают на сорока наиболее распространенных языках. Больше всего говорят на китайском, хинди, английском, испанском, арабском, русском, португальском и французском. Значительно распространен французский язык за счет колоний, но немного тех, кто считает его родным (первым) языком.

Китайский язык - полтора миллиарда.

Английский язык - полтора миллиарда.

Испанский язык - пятьсот пятьдесят миллионов.

Арабский язык - четыреста двадцать миллионов.

Французский язык - двести семьдесят миллионов.

Португальский язык - двести шестьдесят миллионов.

Русский язык - двести шестьдесят миллионов.

Немецкий язык - двести миллионов.

Все языки делятся на группы.

Индоевропейские языки. Примерно два с половиной миллиарда носителей языка.

Сино-тибетские языки. Где-то миллиард двести миллионов носителей языка, включая китайский язык.

Урало-алтайские языки. Примерно полмиллиарда носителей, включая тюркские языки.

У каждого языка своя письменность, основанная на иероглифике, латинице, кириллице, арабской письменности и письменности армян и грузин, чьи языки происходят от арамейского языка.

Попытки создания единого языка предпринимались неоднократно, но дальше искусственного языка эсперанто они не продвинулись из-за стремления народов к обособленности и уменьшению числа чужаков, говорящих на их языке.

Общим языком мог стать язык, имеющий иероглифическое письмо, например, китайский язык, ставший прародиной японского и корейского языков. Но древняя история говорит о том, что цивилизации с иероглифическим письмом имеют тенденцию к самоуничтожению после небывалого расцвета. Например, египетская и шумерская цивилизации с иероглификой и клинописью.

В век компьютеризации выяснилось, что компьютерные программы могут работать только на основе латиницы, письменности мертвого латинского языка, применяемого только в медицине и фармакологии. Никакие другие языки, в том числе кириллица и арабская письменность с китайской иероглификой, компьютерными программами не воспринимаются. Из чего можно сделать вывод, что будущее нашего мира за языками на основе латиницы. Надо сказать, что новые страны, отколовшиеся от Российской империи, используют или переходят на латиницу, стараясь быть в числе передового отряда земной цивилизации.

Я, конечно, не такой большой специалист в компьютерных языках, но мне кажется, что универсальным компьютерным языком может стать клинопись, которая многовариантна и расширяет возможности программ на ее основе.

Глава 17

- Очень интересно и познавательно, - сказал ведущий вечера. – Давайте мы поблагодарим нашего уважаемого гостя господина Шишкина и отдадим дань тому угощению, которое приготовили наши искусные повара, взяв с гостя слово использовать возможности нашего телевидения для знакомства с его таинственным и опасным миром.

Все с удовольствием воткнулись в содержимое своих столов и застучали ножами и вилками по фарфору или по другому материалу, который звенел как настоящий фарфор под серебряными столовыми приборами.

На мою тарелку были положены три чего-то параллелепидной формы. Одно темно-коричневого цвета, второе бежевого цвета и третье с зеленым оттенком.

- Это что такое? – спросил я своих соседей по столику.

- Это стейк с картофельным пюре и овощным салатом, - сообщила мне леди.

Кстати сказать, чтобы вы не поняли, что все происходит как в кино, где любому человеку достаточно переодеться в немецкую форму, чтобы сойти за жителя Берлина и прийти на прием к фюреру, раздумывая, как бы его аккуратнее прихлопнуть деревянной толкушкой в лабиринте коридоров рейхсканцелярии.

Для общения передо мной стоял микрофон, а в ухе был маленький аппаратик для глухих, который воспринимал все, что говорят в микрофон и переводил на язык присутствующих. Одним словом, электронный переводчик.

У нас такое очень широко используется. Смотришь на какого-нибудь деятеля, который сидит перед аудиторией и шпарит себе десятки и сотни цифр по любым направлениям науки, техники, искусства, жалобам трудящихся и всякого другого прочего. Один раз даже сбой такой был, о нем еще кино снимали, как студенты таким же образом экзамены сдавали. Билет номер двенадцать, прием. Профессор лопух. И вот на такой же встрече у этого деятеля с виртуальным присутствием миллионов людей наушник зафонил и все услышали, как оратору идут подсказки со всех сторон. Так-то легко гениальным быть.

Надо сказать, что у принимающей стороны техника развита неплохо. А мне нужно будет разбираться, кто они вообще такие. О жителях подземного мира много написано, но все как-то странно.

Был такой писатель Антоний Погорельский (Алексей Алексеевич Перовский), который в 1829 году написал сказку «Черная курица, или Подземные жители» про десятилетнего мальчика Алешу, который жил и учился в петербургской школе-интернате и часто на каникулы оставался в школе, так как его родители жили очень далеко.

В интернате было свое подсобное хозяйство. Там мальчик подружился с черной курицей, которую он называл Чернушкой. В один из дней подошла очередь Чернушки стать блюдом для обеда учеников, но Алеша выкупил курицу за единственный у него золотой империал, который ему подарила бабушка.

В благодарность за спасение Чернушка заговорила человеческим голосом и повела мальчика Лешу в подземное королевство, где она была главным министром и где жили маленькие человечки ростом с пол-аршина (примерно 35 см). Там Лешу представили королю.

- Проси у меня, что хочешь, - сказал король мальчику. – Я очень ценю своего главного министра и выполню твое любое желание.

Мальчик захотел иметь способность знать все уроки, не уча никакого материала. Королю это не понравилось, но раз обещал, то нужно делать. Он дал Леше маленькое конопляное семечко и предупредил, чтобы он никому не говорил о том, где был и что видел, так по их обычаям, им нужно будет покинуть это место, если кто-то посторонний узнает о них.

Алеша стал примерным учеником и сходу запоминал все, что им рассказывали на уроках. От превосходства над другими учениками он загордился и потерял семечко, а вместе с ним и способность к легкому изучению наук, став обыкновенным балбесом, который ничего не слушает на уроке и ничего не знает.

Алешу строго наказали за невыученные уроки, он страдал от этого, но к нему снова пришла Чернушка и нашла потерянное семечко, попеняв за нехорошее поведение в школе.

На следующий день Алеша без труда выучил несколько уроков и вызвал этим подозрение у классного наставника, который стал разбираться по поводу неожиданного каприза своего ученика, приговорив его к наказанию розгами по заднице.

От страха перед розгами Алеша забыл про обещание королю и все рассказал о подземных жителях, но учитель не поверил ему, и мальчика все-таки высекли.

Ночью к Алеше пришла министр Чернушка и рассказала, что из-за его предательства подземным жителям приходится покидать обжитое место, а сама Чернушка осуждена к ношению золотых кандалов.

От расстройства Алеша заболел и находился в сильной горячке целых шесть недель. Выздоровев, он снова стал прилежным и добрым мальчиком, утратившим волшебные способности.

Я отрезал кусочек стейка и осторожно попробовал. Определенно, это мясо, но приготовлено каким-то особым способом, превратившим его в однородную массу, достаточно упругую, но без мясных волокон. Пюре оказалось, как пюре и салат тоже оказался салатом, но в виде однородной сочной массы, не растекающейся по блюду.

К мясу подали красное вино. Я, желая прослыть этаким гурмэ, (не путать со словом гурман, то есть обжора, которому одинаково, что есть, лишь бы набить брюхо), отпил глоток и сказал с видом знатока:

- Право, я в затруднении. Это похоже на южноафриканское Пинотаж или Пино Нуар с плодородных земель Бургундии. И что-то похоже на Совиньон или Мерло с плотным вкусом и яркими нотками черной смородины.

- Не знаю, нам не приходилось пить те вина, к которым привыкли вы, - сказал один из собеседников, - это наши отечественные вина с наших виноградников. В отношении окраса и вкуса вы однозначно правы, нам их приходится подкрашивать смородиной или кошенилью.

Я согласно кивнул головой, для себя отметив, что вино у них отменное, но наши сантехники предпочитают водку, хотя есть категория старичков, которая еще помнит портвейны три семерки и номера двенадцать, пятнадцать, тридцать три и семьдесят два. А потом на смену им пришел портвейн «Агдам» из Азербайджана и «Солнцедар» трехлитровых банках по цене, доступной для всех.

Глава 18

Что касается роста, то подземные жители достаточно низкорослы, не пол-аршина, но где-то метр пятьдесят с кепкой, и я среди них был если не Гулливером, то скандинавом среди пигмеев. Как пигмеи выглядят более развитыми в своих краях, так и местные чувствовали себя в своей тарелке, и их место нахождения не оказывало влияния на чувство гордости и самооценки. Мне даже показалось, что это они воспринимают меня как пигмея, попавшего в цивилизованное общество. Посмотрим. Как у нас говорят, яйца по осени считают.

В заключение встречи-приема самый главный начальник взял слово и сказал, что я показал достаточный уровень интеллекта и физического развития и поэтому в самый кратчайший срок смогу стать достойным членом их избранного общества. В качестве моего поводыря и экскурсовода была назначена девушка, интересовавшаяся молодежными вопросами. Заявление было встречено бурными аплодисментами и все аплодисменты адресовались именно мне, потому что все обратились в мою сторону, и я видел обожательные улыбки на лице аплодировавших дам и хитрые выражения на лицах их спутников.

Меня это несколько смутило и насторожило, потому что меня хотят сделать членом их высшего общества, но никто не обмолвился о том, а хочу ли я быть членом их общества и не хочу ли я возвратиться домой. Если прутья твоей клетки обильно намазаны медом, то это не говорит о том, что клетка твоя исчезла и в ней у тебя полное счастье.

Нашему народу к такому не привыкать. Как попали к князьям в рабство, так и стали холопами царскими, несмотря на то, что цари и князья были холопами монголо-татарскими. Сейчас некоторые историки начинают закручивать мозги малограмотным гражданам тем, что хронология истории совершенно иная, чем это было принято до исторического материализма. Типа, все, что мы знаем, происходило совсем недавно. Никакого монголо-татарского ига не было, так как русские князья правили всем, и всякие ханы и беки у них на посылках были.

После жесточайшего поражения в Крымской войне русский царь Александр Второй отменил крепостное право. После поражения в русско-японской войне появились элементы парламентаризма. В ходе Первой мировой войны рухнул царский режим и произошел коммунистический переворот, заливший кровью всю страну. После Второй мировой войны репрессивное государство удержалось дальнейшим кровопролитием и расстрелом недовольных рабочих в Новочеркасске. После поражения в афганской войне рухнуло репрессивное государство СССР. Сейчас наша страна ведет войну в Сирии и вообще на Ближнем Востоке, а там войны имеют тенденцию никогда не заканчиваться. Так что, путем экстраполяции исторического процесса можно предполагать, что нас ждет в самом ближайшем будущем.

Сразу после окончания церемонии главный распорядитель вместе с девушкой подошли ко мне.

- Я поздравляю вас с высокой честью, - сказал главный. – С сегодняшнего дня мы начнем вашу интеграцию в наше общество. Меня зовут Тор, а вашу воспитательницу зовут Банафрит. Вот здесь в папочке перечень наших имен, и вы можете выбрать себе самое созвучное и подходящее для вас имя. Скоро вы выучите наш язык и не будет необходимости носить с собой аппаратуру для автоматического перевода, который не может передать тонкости и прелести нашего языка.

Я молча взял папочку и нашел в ней с десяток листов бумаги, на ощупь похожую больше на папирус, чем на канцелярскую бумагу.

- Специально для вас мы напечатали это на вашем языке, - сказал Тор, - потому что наша письменность универсальная, иероглифическая и вы скоро привыкнете к ней. Здесь мы собрали все мужские и женские имена, чтобы вам не нужно было много думать для выбора имен сына и дочери, которые родятся у вас.

- Как родятся? – не понял я.

- Очень просто, - засмеялся Тор, - вы не знаете, как рождаются дети? Мы вас этому обучим, и Банафрит будет очень внимательной учительницей, потом женой и матерью ваших детей. Она моя дочь и вы должны это ценить. Пока не будем делать слишком далекие прогнозы. Вы познакомитесь с нашей жизнью, найдете свое место в ней, а потом все само собой и уладится.

Глава 19

Мы вышли на ярко освещенную улицу. Я снял свои очки и очутился в темном месте, тускло освещаемом флуоресцентными точками откуда-то далеко сверху. Я снова надел очки и увидел ярко освещенную улицу, по которой шел народ и носились быстрые и бесшумные автомобили, не задевая людей и не сталкиваясь друг с другом.

- Сейчас мы поедем к тебе домой, - сказала Банафрит, взяв меня под руку и увлекая к стоянке блестящих транспортных средств.

Достав пульт управления, она нажала на кнопку и подобие автомашины мигнуло огнями и жалобно звякнуло, как собачка, заждавшаяся своего хозяина.

- Вот это наша машина, - сказала она.

- У вас тоже воруют машины, и вы ставите на них сигнализацию? – спросил я.

- Ну, что вы, - засмеялась девушка, - у нас машины не воруют, просто я определила, где наша. Украсть машину не трудно, но она настроена на своего владельца и без него не поедет. Машина чувствует хозяина и ее трудно обмануть. И для чего обманывать, когда машина предоставляется за символическую плату. Прибыль получается от зарядки машины энергией. И стоимость энергии постоянная.

- Понятно, - сказал я. – У нас там существует такая побасенка: куда вы денетесь с подводной лодки.

- А что такое подводная лодка? – спросила Банафрит.

- Это судно, которое может плавать по воде и под водой, - терпеливо объяснил я.

- Понятно, - улыбнулась девушка, - это как наша машина, она может ездить, летать, плавать по воде и под водой. И она не лодка.

- У вас есть моря? – с явным сарказмом спросил я.

- У нас есть огромные озера и моря. Мы там отдыхаем и используем воду для питья, - сказала она. – Мы потом все это посмотрим.

Мы сели в машину, Банафрит вставила в приемник ключ-карточку и набрала адрес конечного маршрута. Машина тихо заурчала, поднялась над поверхностью, влилась в поток машин и помчалась с очень приличной скоростью.

Мы сидели на диване, и у меня было столько вопросов, что их просто невозможно было задать все сразу, да это и не нужно. Так делают только нетерпеливые люди, верхогляды, которые пробежались по верхам и не знают ничего конкретного. Где-то я слышал определение, что специалистом может быть человек, который знает всего понемногу и все о немногом. Вот и я почти такой же, знаю всего понемногу, но не могу сказать, что я специалист в каком-то конкретном деле.

- Ты можешь рассказать, как двигается наша машина? – спросил я.

- О, это очень просто, - засмеялась девушка. – Основа – магнитное поле. Оно повсюду, и оно у нас достаточно сильное. У любого магнита есть два полюса: север и юг. Одноименные полюса отталкиваются, а разноименные – притягиваются. Машина на стоянке имеет разноименный для каждой конкретной стоянки полюс и притягивается к поверхности. При необходимости поездки полюс магнита меняется на одноименный, и машина поднимается на необходимый уровень, заданный для участка маршрута передвижения. Вся поверхность, как и основа, разбиты на квадраты, и вся информация находится в центральном компьютере, который осуществляет регулирование движения.

- То есть, мы сейчас находимся во власти компьютера, и он будет решать, жить нам или не жить, устроив аварию по дороге? – спросил я. – Вдруг компьютер испортится?

- Компьютер не может испортиться, - возразила Банафрит. – Есть две дублирующие системы и при любой неисправности они берут управление на себя.

- А если компьютеры вступят в сговор друг с другом для подчинения себе людей? – задал я вопрос.

Девушка как-то дико посмотрела на меня и ничего не ответила.

Внезапно наша машина вильнула в сторону и приземлилась на пустынной стоянке. Вокруг не было ничего, кроме гор с какими-то норами.

- Вот мы и приехали, - сказала девушка и повела меня к одной из нор.

Войдя в нору, мы очутились в вестибюле с пятью дверями по кругу и над каждой дверью были какие-то иероглифы.

Нажав на кнопку на второй двери, мы немного постояли, и я понял, что это лифт, так как дверь перед нами открылась и мы вошли в кабину с зеркалами. На пульте было десятка два кнопок и перед каждой был иероглиф, но не китайского, а древнеегипетского типа.

Банафрит нажала примерно десятую кнопку, и лифт мгновенно доставил нас на нужный этаж. От лифта вправо и влево шел коридор, покрытый толстым ковролином, и мы подошли к двери, которую открыли картой-ключом.

Мои апартаменты, а по-другому я не могу назвать свое жилище, были шикарными. Спальня, зал, кабинет, пункт приготовления и приема пищи, туалетно-душевой комплекс, прихожая.

- Отдыхайте, - сказала Банафрит, - завтра я заеду к вам примерно в десять часов.

- А сколько сейчас времени? – спросил я.

- На вашей карточке-ключе есть часы, я сейчас настрою их на ваши цифры, сейчас десять часов вечера, - сказала девушка, - и выберите для себя имя. Имена детей будете выбирать потом.

Она улыбнулась и ушла.

Глава 20

Я лег в постель и открыл папку, данную мне Тором. Читая имена, я представлял, что нахожусь в какой-то стране, которая мне чем-то настолько знакома, насколько и неизвестна, как та цивилизация, которая была, но исчезла практически бесследно, оставив все свое достояние в наследство людям, которые все это растеряли и позабыли.

Имена эти я опубликовал в приложении специально для того, чтобы доказать, что я там был. Как в русской сказке, и там я был, и пиво пил, и по усам текло, а в рот не попало. И самое главное, вы должны понимать, что любой встреченный вами человек с таким именем может быть представителем подземного государства или вообще подземного мира, вышедшим на поверхность с неизвестно какими целями.

Для себя я выбрал имя Джафари и провалился в глубокий сон. Мне казалось, что когда я проснусь, то снова окажусь на поверхности и буду любоваться светом, открою рот и буду питаться фотонами, исходящими от нашего древнего светила – Солнца.

Всего лишь три дня я нахожусь здесь и уже соскучился по Солнцу, как по самому дорогому другу или как по тому человеку, который поддерживал меня во всем.

Не случайно древние египтяне считали Солнце живым и объявили его своим божеством, придумав ему имя Ра. Восходящее Солнце называлось Гор, Солнце в зените – Ра, а заходящее Солнце – Атум, то есть старый и мудрый.

Передвигался Ра на солнечной лодке и прибыл он в Египет с неба по Млечному пути. Слуги Ра носили шлемы, украшенные головами зверей, и каждый из них занимался конкретными служебными обязанностями.

Древние легенды говорят, что, когда Ра состарился, люди перестали его уважать, и тогда Ра улетел, поручив своему помощнику Хору как следует наказать людей. И Хор так наказал всех, что сейчас почти не осталось следов пребывания Ра на земле.

Эти легенды в своей основе правдивы. Какой вменяемый человек поверит в то, что первобытный человек, только что произошедший от обезьяны, вдруг в мгновение ока стал цивилизованным человеком с развитой цивилизацией, включающей в себя культуру, науку, образование, древнюю историю. Попробуйте заставить обезьян построить какой-нибудь храм или дворец. Что у них получится? В лучшем случае получится шалаш или гнездо и не более. Стадо обезьян не сможет построить пирамиду для своего царя и изобрести письменность, которую до сих не расшифровали до конца современные египтологи. И еще один довод. Почему современные египтяне почти ничего не унаследовали от того Древнего Египта и от той цивилизации?

Нормальный человек, живущий в нормальном мире, питается солнцем буквально. Под воздействием солнечных лучей в человеке вырабатывается витамин D, который способствует выработке гормона серотонина – гормона хорошего настроения. Без света у человека всегда плохое настроение, наступает депрессия и снижается иммунитет. Из-за недостатка света возникают проблемы с кожными покровами, волосами и зубами, потому что витамин D способствует усвоению кальция и фосфора. Честно говоря, перспективы у меня незавидные. Нужно будет принимать витамин D и принимать солнечные ванны, а вот есть ли они у них?

На этой мысли я и проснулся. Было абсолютно темно. Взяв со столика ключ-карточку, я нажал на светящееся пятно в правом верхнем углу и мне высветилась надпись - 06:00 до полудня. То есть шесть часов утра.

Глава 21

Начинаем новую жизнь в качестве будущего члена избранного общества окружающих меня людей. А кто меня окружает? Тор, его дочка Банафрит, начальник полиции, имени которого я не знаю, и еще несколько человек, которые находились рядом, но знакомыми их назвать никак нельзя.

Зашел в туалет. Унитаз в принципе такой же, как у нас. Без наворотов и электроники. Сразу видно, что не Япония. Зато стул у меня нормальный и туалетная бумага есть. Бумага нормальная. Смыв интересный. Нажал на кнопку и все содержимое собралось в пакетик, который струя воды унесла вовнутрь. Все чисто, быстро и минимальный расход воды. Вода, вероятно, в одну сторону, пакетик – в другую на удобрения.

В раковине умывальника пробка, умывание по западному образцу для экономии воды. В стеклянном стакане стоит зубная щетка с толстой ручкой и круглой головкой, вероятно, электрическая. Пасты не было. В стаканчике же стоял станок для бритья с толстой ручкой, но не было ни мыльной пены, ни помазка с мыльным кремом. А побриться не мешало бы.

Я взял станок для бритья и внимательно осмотрел его. Сразу бросилось в глаза, что в станке нет лезвия. На режущем элементе была белая металлическая полоска, но не острая, а очень гладкая, даже полированная. Станок несколько тяжелее, чем обычные, а над режущим элементом было небольшое утолщение с кнопочкой. Я нажал на кнопку, открылась крышка и под ней оказалось углубление с прямоугольным отверстием от металлической пластинки. Такое ощущение, что это приемный контейнер для сбритой щетины. Я приложил станок к щеке и сразу послышалось небольшое гудение от работающего механизма. Я провел металлической полоской по щеке и удивился чистоте побритой полосы. Совершенно безопасно, чисто, быстро. Открыл крышечку и увидел сбритую щетину. Мои догадки были верны. Бритье заняло всего лишь одну минуту. Кожа стала чистая и мягкая, как у младенца. Отлично. У нас таких нет. Я взял зубную щетку, поднес ее к зубам, и круглая головка с искусственной щетиной стала вращаться, добавляя пасту с приятным вкусом. Открыв кран с водой, я прополоскал рот и ополоснул лицо. Прямо над раковиной я увидел кнопку и выступающий носик. Нажав на кнопку, я увидел, как из краника вылилась какая-то темная жидкость. Так и есть, жидкое мыло. Рядом бумажные полотенца. Вытерся сам и вытер пролитое мыло.

Я чист, побрит, нужно одеться и позавтракать.

В гардеробе я нашел белый пиджак, белые брюки, белую рубашку и белую пилотку. Я надел все это и засмеялся.

Я стал похож на индийского премьера прошлых времен Джавахарлала Неру. Про него еще анекдот есть, когда Петька сказал, что вышедший из бани Чапаев похож на Джавахарлала Неру. Что ответил легендарный комдив, это не так важно. Интересующиеся легко могут найти ответ и продолжение этого анекдота, где имя премьера Индии превращается в русский глагол, а фамилия в женское имя, известное всем русским и нерусским.

Глава 22

С завтраком дело обстояло намного хуже, чем с бритьем и умыванием. Холодильника нет, шкафов с посудой и прочим кухонным инвентарем нет. Чайника тоже нет. Ладно, будем сидеть и ждать. Газет нет и телевизора тоже нет. Скучища.

В восемь часов пришла Банафрит.

- Как у вас дела? – спросила она через переводчика.

- Все хорошо, - сказал я, - где бы еще позавтракать и тогда все будет отлично. Кстати, можете называть меня Джафари.

- Ой, господин Джафари, - всполошилась Банафрит, - это я во всем виновата и не предупредила вас о таких мелочах, которые известны у нас любому ребенку. Ой, извините, что я вас сравнила с ребенком…

Я видел, что девушка начала загонять себя в сеть извинений, потому что я был не развитие маленького ребенка и мне все нужно объяснять с самых азов, как это делают с маленькими детьми.

- Хватит чувствовать себя виноватой, - сказал я, - начинай объяснять с самого начала, что к чему и как. Самое элементарное.

- Самое элементарное, - и девушка начала думать, что же самое элементарное в их жизни. – Самое элементарное – это карточка. Карточкой мы открываем дверь в жилище. Карточка – это единственный документ, удостоверяющий нашу личность и положение в обществе. Карточка – это наши часы и коммуникатор. То есть, при помощи карточки мы общаемся друг с другом посредством отправки сообщений и непосредственных разговоров в аудио и видео режимах.

Придя домой и открыв дверь, мы вставляем карточку в специальный приемник и нам становятся доступны все функции нашего дома. К ним относятся: пищеагрегатор, видеофон, телевизионные окна, сигнализация. Домашний компьютер уже знает все ваши пристрастия и будет исполнять все, что вам нравится. Телевизионная программа будет подстроена под ваши интересы, и телецентр будет знать, что вы уже у экрана, и предложит вам посмотреть что-то интересненькое за сегодняшний день.

Вот, смотрите, картоприемник находится прямо в прихожей, - и она показала мне прямоугольный вырез в стене. Взяв мою карточку, она вставила ее в приемник и жестом пригласила войти в комнату. – А сейчас смотрите. Вот это пищеагрегатор, то есть автомат для приготовления пищи. Что вы хотите на завтрак? Вот кнопка меню. Исходя из наличия средств на вашей карточке, вам доступны чай и булочка с маслом. Нажимаем на кнопку, загорается зеленая лампочка, открываем дверцу и берем стаканчик с чаем и булочку. Приятного аппетита. Пока вы кушаете, мы настроим ваш телевизор и окно в мир.

Хлопнув в ладоши, она показала на стену, где появилось огромное телеизображение. Дикторша что-то говорила на незнакомом мне языке, и электронный переводчик не справлялся с переводом, вероятно, из-за большой громкости и тембра голоса. Хлопнув ладошками еще раз, Банафрит вызвала изображение на другой стене. В мерцающей темноте я увидел примерно то место, куда мы приехали вчера и откуда зашли вместе как в мой дом.

Завтрак был так себе, Сорт чая определить не смог. То ли черный, то ли зеленый, то ли еще какой-то. На вкус сено сеном. Возможно, что это какой-нибудь элитный чай по сто долларов за маленькую чашечку. Булочка без вкуса, а вот масло - это совсем не масло. Даже не маргарин. Какой-то масляный продукт, оставляющий привкус во рту и следы на языке и на небе, типа комбижира или солидола. Все равно как сырный продукт у нас. Говно говном, сделали, чтобы наладить импортозамещение зарубежных сыров, имеющих вековую технологию выработки. Если у меня на карточке денег хватает только на такой завтрак, то, вероятно, я нахожусь на самой низшей социальной ступени и пищевой цепочки, а, может быть, у них нет ничего хорошего в продуктах питания, и все питаются, как и я, если у них социальное равноправие.

Допив чай, я быстренько пошел в ванную комнату, почистить зубы после завтрака. Чистка зубов снизила привкус завтрака во рту, но не сильно.

- На каком принципе работает бритва? – спросил я, выходя из ванной.

- Какая бритва? - удивилась девушка.

Я взял бритву и показал ей.

- А, это эпилятор, - засмеялась она. – Синий – мужской, розовый – женский. Как он работает, я даже и не представляю, но волосяной покров убирает быстро и надолго.

Слава Богу, хоть что-то начинает проясняться. Если есть люди в количестве более двух человек, то между ними сразу начинают проявляться социальные различия. Нам к этому привыкать не надо. У нас богатые и бедные. Все карательные законы работают только против бедных, охраняя богатых. Не удивлюсь, если и у них все так же. Одна карточка что стоит. Владелец карточки уже находится под колпаком, как вне дома, так и в доме. Практически никакой личной жизни и личного пространства без вмешательства правителей.

Глава 23

- Уважаемый господин Джафари, - сказала официально Банафрит, - если вы не возражаете, то мы сейчас пойдем в центр Ра для продолжения идентификации, чтобы вы получили все права члена нашего общества.

- Как я выгляжу? – спросил я девушку. – Подходит ли эта одежда для того, куда мы идем?

- Все в порядке, господин Джафари, - сказала девушка, - вы одеты универсально и выглядите очень изысканно.

Верить мне ей или не верить? Возможно, что она сказала это из вежливости, а на самом деле я выгляжу как клоун, над которым никто не смеется только лишь из вежливости. Зато, когда я пройду мимо, все начнут падать на землю и дрыгать ногами от смеха. Ладно, посмотрим.

Перед выходной дверью Банафрит спросила:

- А где ваша ключ-карта?

Как где? Я оглянулся и увидел ее в приемнике карты в прихожей.

- Я вас попрошу карту держать постоянно с собой, - сказала девушка. – Лучше носить ее на цепочке на шее, как у меня, - и она показала свою карту. – Без карты вы никто и можете попасть в очень неприятное положение.

- А почему такие строгости? - спросил я.

- Я вам потом объясню, - сказала Банафрит, - а сейчас нам нужно поторопиться, в центре назначено время и нас там ждут.

Мы вышли из дома, если это можно назвать домом, и сели в машину Банафрит, если ее можно назвать машиной. К ней более подходит название на английском языке – car.

Девушка вставила свою карту в прорезь на панели и набрала нужный нам адрес. Машина вздрогнула, поднялась над землей и помчалась туда, куда приказали.

Честно говоря, так страшновато ездить. Это как на заднем сиденье мотоцикла. Всегда кажется, что рулила не туда едет или он слишком сильно наклоняется на повороте, чтобы сбросить вас на землю. Так и этот кар мчался как разухабистый водила, меняя рядность и обгоняя тех, кто едет медленнее его. И вы ничего не можете предпринять, типа как: накричать на водителя, схватиться за руль, сбросить его ногу с педали газа и прочее. Остается только сидеть и ждать, когда мы врежемся в такого же аса, несущегося к нам по встречной полосе. Все произойдет в течение мига. Бац по башке и нету Кука. Но Банафрит сидела спокойно, поэтому и я сидел спокойно и не пытался узнать статистику дорожно-транспортных происшествий и смертности на их дорогах. У нас с этим вообще ужас. В нашей стране за год погибает от двадцати до тридцати тысяч человек. Считайте, что это две или три полнокровные дивизии. Во время войны в Афганистане за десять лет мы потеряли тринадцать тысяч человек, а шуму-то сколько было. А тут каждый год теряем в два раза больше, и все тихо и спокойно, будто так и должно быть.

Наконец, мы по своему тоннелю выехали на огромную площадь, размеры которой мне трудно оценить. Можно сказать, что она бескрайняя и мне показалось, что движение стало многоярусным и машин стало больше на порядок. Похоже, что это местный центр или это центр вообще. Центр их Вселенной.

- А у вас самолеты летают? – спросил я, прекрасно понимая глупость вопроса. Какие могут быть самолеты, если мы находимся под землей?

- Нам самолеты не нужны, - добродушно ответила девушка. – Наши машины прекрасно справляются с задачами ремонта свода и быстрого сообщения между населенными пунктами. А вот мы и приехали.

Наш кар встал на стоянку у огромного здания из стекла и бетона, тускло отсвечивающего среди других полутемных зданий, но над ним светился золотой диск и даже мне он казался очень ярким, просто слепящим, а как на него смотрят они, которые не носят защитных очков, как я.

- Это центр Ра, - сказала Банафрит, вытащила свою карту из панели и повесила себе на шею.

Глава 24

На входе в центр стояли турникеты, такие же, как и в метро. Банафрит вставила свою карту в приемник, на табло зажегся зеленый свет, проход открылся, и девушка прошла.

- Прошу вас, господин Джафари, - сказала она и жестом показала, чтобы я вставил свою карту в приемник. На моем табло тоже зажегся зеленый свет, и я прошел.

- Здорово, - подумал я, - не надо заполнять анкеты и заявления. Все на карте. С одной стороны, это хорошо, а с другой - о тебе известно все то, что ты хотел бы забыть или не делать это объектом для гласности.

В кабинете, отмеченном иероглифом, похожим на стульчик (это цифра пять, объяснила мне девушка), нас уже ждали.

- Здравствуйте, господин Джафари, - сказала девушка в белом халате и жестом пригласила меня следовать за ней.

В ее комнатке, обставленной как процедурный кабинет, у меня взяли образцы выделений изо рта, носа и ушей.

- Интересно, - подумал я, - во всех фильмах ватной полочкой лезут в рот где-то на щеке и этого бывает вполне достаточно, чтобы раскрыть самое страшное преступление.

После этого у меня сняли отпечатки пальцев, причем не на каком-нибудь современном сканере, а самым допотопным способом. На стекле при помощи валика раскатывается типографская краска. Раскатать ее нужно так, чтобы все было ровненько и гладенько. Затем берут большой палец, прижимают к раскатанной краске и делают отпечаток в дактилоскопической таблице. Основательно и навыки у девицы как у следственного работника, которому ежедневно приходится снимать десятки или сотни отпечатков пальцев. После того как сняты все отпечатки пальцев, краску снова раскатывают валиком и прижимают к стеклу всю ладонь с пальцами и снова всю пятерню в таблицу. Процедура эта достаточно длинная.

После заполнения таблицы я помыл руки под краном в умывальнике и удивительно, что краска почти мгновенно отмылась. Нашу типографскую краску сразу не отмоешь. На совесть сделана.

Затем у меня взяли кровь из вены и из пальчика.

- Мочу и кал когда сдавать будем? – пошутил я.

- Мочу и кал принесете завтра, - сказала медсестра и дала мне два контейнера, где уже было что-то написано непонятными для меня иероглифами. Шутки шутками, а придется потужиться при той пище, которая усваивается желудком на лету.

Затем меня посадили на стул, на голову надели металлический обруч, закрепили его и при помощи щипцов, которыми женщины загибают реснички, мне раскрыли глаза и зафиксировали положение век. Медсестра взяла фотоаппарат со вспышкой и сфотографировала радужную оболочку глаз. После фотографирования я вообще ослеп. Как обычно в органах следствия, хоть в коммунистических, хоть в не коммунистических методы следствия одни и те же: ослепить светом лампы и допрашивать, сжигая роговицу глаз.

После всех этих процедур меня вывели из процедурной и передали с рук на руки Банафрит, которая вывела меня на улицу и посадила в кар.

- Сегодня у вас отдых, - проворковала девушка через переводчика, - кое-что я вам покажу, а потом будете более активно включаться в нашу жизнь.

Глава 25

В отведенном мне жилье я упал на широкую кровать и стал лежать, думая о том, зачем я здесь и что еще со мной будут делать. Кто я и что со мной будет? Когда ко мне вернется зрение и вернется ли вообще? Может быть, я стану таким же кротом, как и все здесь присутствующие и буду видеть в темноте, начисто забыв о том, что наверху есть жизнь и каждый самый бедный и несчастный человек может радоваться лучам солнца. Пусть радость будет разная, бедная или богатая, но зато это солнце, которое несет людям жизнь и дает нам силы пережить все, что нам уготовано. Если солнца будет очень много, то жизнь тогда не будет солнечной. Она будет мрачной и человеку придется спасться от избытка солнца. И где он может спастись? Только под землей. Получается, что я, находясь под землей, сам того не ведая, достиг такого положения, к которому будут стремиться все жители поверхности после исчезновения озонового слоя и превращения Земли в новый Марс. А мы уже живем внизу и в ус не дуем. Странно, я уже начал причислять себя к тем людям, которые окружают меня, и стал чувствовать частью, говоря о нас – мы.

Банафрит взяла мою карточку и поместила в картоприемник, сообщив считывающему устройству, что я уже дома. В дополнительный приемник она вставила свою карточку и кому нужно, те будут знать, где она находится, и с ее карточки будут списываться средства. Надо будет узнать, что это за средства, откуда они берутся и как их зарабатывают. Вопросов чем дальше, тем больше. Как у ребенка, который только что родился и начинает познавать мир. Сначала он ползает под стульями, под столом, путается в ногах у взрослых, потом начинает вставать на ноги и тут уже нужно посторониться, чтобы не попасть новому бугаю под ноги или под руку.

- Господин Джафари, - подошла ко мне Банафрит, - сейчас будет двенадцатичасовая процедура. Пожалуйста, поймите ее правильно, - и она легла неподалеку от меня на широкую кровать.

- Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, - подумал я и тут меня отвлек голос под медленную музыку, раздающийся из скрытого динамика. Голос был не мужской и не женский. Как бы это сказать, гермафродитический голос. Что-то среднее между сопрано и контральто. Типа мужчины с высоким голосом или женщины с несколько низковатым голосом. Такие голоса нравятся всем. Слабые мужчины начинают чувствовать перед собой сильную женщину, которая будет относиться к ним как мать, оберегая от невзгод и вскармливая самыми изысканными блюдами, вырастив этакого брюханчика, которому все по барабану до тех пор, пока кто-то не настучит ему в бубен, и он не начнет понимать, что вся жизнь прошла и ловить ему больше нечего, кроме этого привлекательного голоса. Сильный же мужчина почувствует перед собой слабую женщину, которую он будет носить на руках, потчевать всякими деликатесами, любоваться ее нежной розовой кожей, как у поросеночка, и, в конце концов, у него вырастет такая самодовольная и стервозная миссис Пигги, и он сразу поймет, что его жизнь прошла и бежать уже не к кому, кроме этого нежного голоса. Такие голоса бывают у кастратов и привлекают любителей однополых отношений обоего пола. Так что голос был приятен во всех отношениях.

- Я люблю тебя, - вещал далекий и приятный голос, - и доставлю истинное удовольствие. Устройся поудобнее, дорогой друг, закрой глаза и раздвинь ноги. Сейчас я подойду к тебе. Ты должен знать, что ты у меня единственный и только тебе я буду отдавать свою любовь, надеясь на взаимность с твоей стороны. Почувствуй мое прикосновение и поверь, что это я. Ты чувствуешь, как напряглись мышцы на твоей груди и как отвердели соски, ждущие мягких и ласковых губ. Твое тело ждет. Оно мягкое и теплое, и твои руки мягкие и теплые обнимают меня, прижимая меня к себе. Будь верным мне, и ты получишь все, что есть у нас. Если ты ослушаешься меня, то я не буду к тебе приходить, и ты достанешься грязным мусорщикам, которые живут под нами. Вставай и иди к работе на благо великого Ра.

Во время речитатива вкрадчивого голоса Банафрит вся изгибалась и постанывала как женщина, побывавшая в руках опытного мужчина и ждущая продолжения. Не скрою, у меня тоже появилась эрекция и Банафрит без колебаний отдалась бы мне, но кто знает, что это не проверка и любое прикосновение к их женщине является актом святотатства или еще чего-то там, что принесет мне неведомые страдания. Ладно, немного потерпим, потом получим свое.

Глава 26

Банафрит поднялась с моей постели, привела ее в порядок, одернула на себе блузку, поправила волосы и сказала:

- Надеюсь, что вы все правильно поняли. Это была пятиминутка любви от нашего верховного божества по имени Ра. Он любит нас всех, мы любим его и большим грехом считается чем-то обидеть его. У того, кто послушен Ра, жизнь делается красивой и беззаботной.

- Это все транслируется за деньги? – спросил я.

- Как вы можете так говорить, господин Джафари, - возмутилась девушка. – Ра бескорыстно любит всех людей! Хотя, вам это еще пока простительно, но больше нигде так не говорите и не вздумайте высказать хоть какое-то сомнение в верности мудростей великого Ра.

- Извини, Банафрит, - постарался я сгладить свою оплошность. – Я просто хотел узнать, не уходит ли любовь Ра впустую. Допустим, в этом доме никого нет, и вся любовь проходит мимо.

- Любовь Ра никогда не проходит мимо, - улыбнулась девушка. – Наши карточки показывают, где мы находимся, и по нашим карточкам идет к нам любовь великого Ра. На работе, в машине, дома, в клубе, на занятиях кружка все мы получаем любовь Ра.

- Извини, пожалуйста, за вопрос, но не бывает ли так, что пятиминутка любви заканчивается соитием двух особей с последующим рождением ребенка вне уз брака?

- Такое бывает очень часто, - сказала Банафрит. – Иногда это превращается в любовную оргию нескольких человек одновременно и это очень здорово, потому что нам нужно увеличивать народонаселение для будущего вознесения. Я ожидала, что вы меня возьмете прямо на вашей же постели, но вы, наверное, скованы вашими предрассудками и держали себя в руках.

- Да, вы правы, - согласился я. – Должно быть обоюдное желание.

- Да-да, - оживилась Банафрит, - любовь Ра к нам дает это обоюдное желание, если женщина не сказала, что ей неприятно ощущать любовь Ра с другим человеком. И я не буду против испытать эту любовь вместе с вами.

- А нельзя ли наверстать упущенную возможность? – спросил я в шутку, и ответом на мой вопрос было искреннее желание девушки, скорость ее раздевания и подготовки постели.

Неприятные ощущения в глазах после лампы-вспышки уже прошли, и задремавшее желание снова проснулось и требовало своего.

Наши любовные игры были прерваны сигналом, требовавшим клятвы верности Ра и перехода к вечерней трапезе.

- Как клянутся Ра, что надо говорить? – спросил я.

- Нет никакого шаблона клятвы, - сказала девушка, не надевая на себя одежды, - просто нужно сказать, что ты любишь Ра, будешь верен ему и что ты сегодня сделал на благо его.

- А то, что мы делали под одеялом, это на благо на Ра? – с улыбкой спросил я.

- Еще как, - засмеялась девушка и снова увлекла меня под одеяло.

Кое-как отдышавшись, я сказал, будучи совершенно счастливым:

- Мы с тобой сейчас как муж и жена.

- Можно и так сказать, - согласилась девушка.

- А как у вас регистрируют браки? – спросил я.

Вопрос поставил Банафрит в тупик.

- Честно говоря, я как-то над этим не задумывалась, - призналась девушка. – А зачем это?

- Как зачем, - сказал я. – У семьи есть права и обязанности. Писаные и неписаные законы, распределяющие обязанности по организации совместного проживания и воспитания детей. Потом, дети должны носить официально зарегистрированные имя и фамилию.

- А это зачем? – удивлению Банафрит не было предела. – Зачем ты все выдумываешь и усложняешь жизнь? Нужно жить тем, что у тебя есть и не обременять себя детьми. Есть люди, которые озаботятся их воспитанием и обучением. И они будут такими же, как и мы, не будут скучать по своим родителям и докучать им, как и я не скучаю по своим, потому что я не знаю, кто они и не занималась их поиском.

Глава 27

Слова Банафрит меня изумили совершенно.

- Как же можно жить без семьи? – спросил я.

- Очень просто, - сказала девушка. – У нас нет частной собственности, и мы имеем то, что имеют все. Семья – это изначальное зло, которое порождает частную собственность. Семья сама по себе предполагает, что женщина переходит в собственность мужчины и мужчина переходит в собственность женщины. Потом в собственности появляются их дети и совместно нажитое имущество. Потом имущества становится мало, и начинаются поиски этого имущества путем покупки у других людей и захвата этого имущества силой. У одних имущества становится много, а у других его остается мало. И тут получается имущественное неравенство между бедными и богатыми, что ведет к распрям, убийствам и войнам богатых против бедных или бедных против богатых. Понимаешь? Ничего, потом поймешь. Мы кристаллизуем наше общество и граним его как бриллиант на шлифовальном круге, чтобы после вознесения распространить наш образ жизни на тех, кто влачит жалкое существование на поверхности земли.

Где-то я уже слышал нечто подобное, но где, точно не вспомню. Помнится, что это было очень давно, где-то в средние века во времена путешествий Гулливера в страну великанов и лилипутов, и злоключений Робинзона Крузо на необитаемом острове вблизи материка африканских людоедов. Кому-то нравились эти теории, кому-то эти теории не нравились. Кто-то ехал в Новый свет, чтобы жить коммунами, кто-то проповедовал свободу любви без взаимных обязательств на благо всего человечества, кто-то заботу об общечеловеческом возводил в ранг заботы об одной нации богоподобных существ, призванных очистить мир от унтерменшей, вся необходимость которых заключалась в удовлетворении все возрастающих потребностей арийцев и создания для них земного рая.

- У вас проводились дискуссии по поводу верности этих теорий? – задал я как бы невинный вопрос, подозревая, что за той легкостью теории, рассказанной мне Банафрит, скрывается нечто более серьезное, что не выносится на поверхность и строго карается властями.

- Дискуссии? – засмеялась девушка. – Какие дискуссии? Учение Ра всесильно, потому что оно верно. У нас нет ни одного человека, который бы сомневался в верности идей Ра. В любом месте и в любое время можно крикнуть – Ра!!! – и в ответ вы услышите дружное – Ура!!! Вот что значит сила и влияние Ра.

- Так прямо и в любом? – не удержался я от сарказма.

- Да, прямо в любом, - строго сказала девушка, - и я тебя прошу больше не высказывать непочтение Ра, чтобы мы могли продолжать приятное общение с тобой. Не поминай имени Ра всуе – гласит старая истина и будет тебе полное счастье во всем. Запомни. Если слуги Ра не услышат твои речи через систему поклонения Ра, то я обязана буду донести на тебя или это сделают другие более верные последователи Ра. От зоркого ока Ра не скроется никакой урод.

- Какой урод? – не понял я.

- Тех, кто мало уважает Ра, называют уродами и ссылают вниз, - шепотом сказала мне Банафрит. – Учти, я тебе ничего не говорила об этом, и ты меня ни о чем не спрашивал.

- Хорошо, - сказал я, - но я же не могу не задавать вопросы, потому что я совершенно ничего не знаю о вас и не могу сделать правильных выводов из всего услышанного.

- И не нужно делать никаких выводов, - быстро сказала моя любовница, - не нужно ни о чем думать. Ты слушай, что тебе говорят, и делай это без раздумий. Шибко умным быть нельзя. Знаешь, как умные люди говорят? Ум доводит до безумия, разум - до раздумья. Один разумный согрешит, да многих глупых соблазнит. Ум за разум зашел, да и затмился. Раздумья – это особо опасный грех против Ра и всех его жрецов. Сначала тебя вызовут на правеж, потом на второй правеж, потом объявят выговор без занесения учетную карточку, потом с занесением в учетную карточку и тю-тю. Был человек и нет человека. Был человек – была проблема, не стало человека и не стало проблемы. Ра мудрый. На любое действие у него есть свое слово. Я тебе обязательно подарю цитатник изречений великого Ра. Вот, например. Мир стоит до рати, а рать - до мира. Хочешь мира, готовься к войне. Хочешь покоя, готовься к бою. Всякий должен знать, как врага побеждать.

- А с кем вы хотите воевать? – не понял я. – Или у вас постоянно ведутся войны или вы воюете друг против друга?

- Нет, мы пока не воюем, - сказала Банафрит, - но когда мы вознесемся, то немногие обрадуются нашему вознесению, и нам нужно будет приводить их в чувство повиновения великому Ра. Законы Ра понятны всем, и они обретут власть над всем миром.

- А что представляют собой законы Ра? – спросил я.

- Например, - сказала Банафрит, - живи по уставу, завоюешь честь и славу. Скорость стука больше скорости звука. Лучше стучать, чем перестукиваться. Пусть лошадь думает - у нее голова большая. Ну и многие другие.

- Понятно, - сказал я. – А как вы вообще здесь оказались?

Глава 28

- Я давно ждала этот вопрос, - сказала Банафрит, - поэтому и подготовилась. Садись рядышком на кровать и слушай.

Было это давно. Очень давно. Кое-что об этом рассказал Тор на вечеринке в честь вашего прибытия. То, что было, из истории превратилось в легенды и сказания стариков, так как практически не сохранилось никаких документальных свидетельств, погибших во времена нашего переселения в подземный мир.

Мы – потомки людей, переселившихся сюда в поисках лучших условий жизни. Когда-то мы были процветающей расой и достигли невиданных результатов во всем. Наука, техника, образование, культура, медицина, уровень жизни – не жизнь, а сплошной рай. Мы летали на другие планеты, но везде было для нас плохо, и мы возвращались домой. Наконец, настал тот день, когда хорошее превысило допустимый для него уровень и сладости стали приторными до горечи. Так всегда бывает, когда люди не знают меры в своем совершенстве.

Все началось с того, что человек захотел быть бессмертным. Как это сделать? Оказалось, что это очень просто. Нужно сменить живое сердце на механическое и периодически менять его после определенного количества времени пробега подвижных частей. Затем нужно менять кровь, как мы меняем масло в наших автомобилях и регулировать собственное питание, чтобы на внутренних органах не осаждался нагар от сжигания его организмом или соли, потребляемой вместе с продуктами. Что для этого нужно? Для машин – идеальное горючее, а для человека идеальное и сбалансированное питание, которое получается в немыслимых количествах в лабораториях.

Как и у машин, у человека стираются суставы, кости теряют свою крепость, а мышечная ткань – свою эластичность. Все это делается искусственно и заменяется во время несложных операций.

И последнее, самое главное – мозг и нервная система. Наши ученые разработали позитронный мозг и составили точнейшую схему нервных волокон в теле человека. Это как схема электрооборудования машины. И в результате получился совершенный и бессмертный человек, не имеющий способности к репродукции, но это было просто решено методом клонирования человека со способностями и качествами прародителей, переданными генетическим путем. Получился полуробот-получеловек с огромными амбициями и стремлением к доминированию во всем окружающем мире. Этих клонов было немного, но они заняли все ключевые позиции в нашем обществе и посчитали, что люди – это ненужное изобретение природы, занимающее место обитания новой породы людей и их бессмертных прародителей. В результате началась война, и мы проиграли, разлетевшись на звездолетах по различным Галактикам.

Мы прибыли сюда и удивились дикости природы и человеческого развития. Нам пришлось цивилизовывать дикарей, применяя методы убеждения и поощрения, причем последний метод оказался не самым действенным и пряник оказался менее убедительным, чем кнут. Мы дозировано передавали свой опыт местным аборигенам, и они стали одерживать блистательные победы, не забывая о принесенных милостях богом Солнца по имени Ра, которым был руководитель нашей группы.

Мы помогали им строить пирамиды, делать новое вооружение и плавить металл, заниматься земледелием и посадили их на земли, которые приносили по нескольку урожаев в год после затопления полей водой реки, полной земноводных ящеров – крокодилов.

Одним племенам мы дали иероглифику для общения и записи событий, другим – клинопись, создали стройную систему общества, дали имена и искусственно подтолкнули их развитие, что привело к самым кровопролитным войнам.

А потом жрецы и фараоны сказали, что Ра стал старым, а, следовательно, он не такой всесильный бог, чтобы быть всегда сильным и молодым, и они будут поклоняться другим богам, а нас просят уйти и оставить все, что у нас есть, в распоряжение жрецов.

Если говорить по-современному, то нас развели как лохов и попросту кинули. Если хочешь кому-то и в чем-то помочь, то направляй их на путь истинный, и они сами создадут свое счастье.

Улететь с этой планеты мы не могли, не было горючего для корабля, но мы создали энергетические пирамиды, разобрали корабли и спустились под землю, куда не дотянутся загребущие руки дикарей, пригретых на нашей груди.

Мы полностью отгородились от тех, кто на поверхности и живем сами по себе, мечтая выйти наружу и стать властелинами земли, к чему нас призывает последний Ра.

Глава 29

- Какой последний Ра? – не понял я. – Их что много?

- Ра один, но к концу жизненного цикла он реинкарнируется в нового Ра и продолжает дело великого учителя, - сказала Банафрит.

- Понятно, - сказал я неуверенным тоном, совершенно не представляя, все ли я понял. – Сколько же вас человек? Судя по всему, вас должно быть несколько сотен и живете вы где-то в районе нынешнего Египта. Только я никак не понимаю, как я из Москвы очутился в районе Египта.

- Несколько тысяч лет назад нас было всего с сотню человек, но с того времени много воды утекло и нас стало много, - сказала девушка. – У нас есть целый мир, который не объять руками и не представить в воображении. Это нужно видеть, и мы посмотрим наш мир обязательно. Самое главное – мы все разговариваем на одном языке и в любом уголке планеты вы будете поняты и поймете любого ее жителя.

- А с какой планеты вы прилетели? – спросил я. Очень интересно узнать, где, кроме нас, проживают разумные существа, по образу и подобию нашему. Или мы созданы по их образу и подобию.

- Так ли это важно? – сказала Банафрит. – Мы никогда не вернемся на ту планету, откуда прибыли и зачем забивать голову ненужными знаниями. Народная мудрость говорит: не вороши лихо, пока оно тихо. Зачем искать приключения на заднее место? Планета-агрессор никогда не будет хорошим соседом, даже если она будет прикидываться ангелом во плоти. Любой дьявол, отрекшийся от своих убеждений и верований, ставший кардиналом новой веры, не перестанет быть дьяволом и дьявольское все равно возьмет верх. Никто из наших бывших соотечественников не знает, куда мы улетели, и нам от этого живется спокойней. И не только нам, но и тем, кто сейчас живет на поверхности.

- Сколько вас всего человек? – продолжал интересоваться я, никак не веря в то, что под нами есть другая жизнь. Фантасты уже писали о подземном мире, населенном дикарями и первобытными ящерами, ярком солнце и тому подобное. – Как вы смогли выжить и вообще, это невероятно со всех точек зрения. У нас есть понятие – тот свет. То есть, загробная жизнь, куда человек попадает после смерти. И мне кажется, что я сейчас на том свете и все происходящее со мной это всего лишь картинка-отражение моего сознания, которое еще не умерло вместе с телесной оболочкой.

- То, что ты не умер, это тебе и самому понятно, - засмеялась Банафрит, - иначе ты не смог бы показать столько прыти в постели со мной. Давай я немного расскажу обо всем коротко, но по пунктам.

По количеству населения. Нас нисколько не меньше, чем на поверхности земли. У нас полигамия. Каждая женщина может иметь несколько мужчин, и каждый мужчина может иметь несколько женщин. Историческая задача мужчины – дать семя для потомства. Историческая задача женщины – выносить плод. В последние годы широкое развитие получило выращивание плода в пробирке. Историческая задача общества – воспитать потомство и встроить его в систему государства. У нас не бывает войн и продолжительность жизни составляет около ста пятидесяти земных лет. На нашей планете год равнялся трем земным годам.

У нас высокий уровень развития науки и промышленного производства. Наш корабль стал и остается научным и технологическим центром. Как мы его опустили под землю? Очень просто. Выкопали огромную яму, и он сам опустился в нее. Затем яму сверху забросали землей и каменными обломками и по туннелю опустились в корабль. С корабля и пошло наше расселение под землей.

Куда мы девали излишки земли? Мы ее выбрасывали в океан, поднимая уровень воды и, в конце концов, мы устроили Великий потоп, подчистивший возомнивших о себе невесть что людей на поверхности.

Выемки грунта дали нам огромное количество минералов и руд. Газовые и нефтяные месторождения обеспечили нас источниками энергии.

Как мы плавим сталь? Очень просто. В вулканах. Как в печке. Открываешь заслонку, забрасываешь руду в тигель и через полтора часа у тебя высококачественная сталь. Да, поначалу, у нас были крупные аварии с вулканами, но потом мы научились обращаться с ними.

Сельское хозяйство. На земле его основой является солнце и хлорофилл, фотосинтез в листьях растений. У нас так же, только белые листья содержат в себе асирофилл и поглощают темноту, вырабатывая в результате синтеза кислород и поглощая углекислый газ.

Экология. У нас прекрасная вентиляция через вулканы и океаны. Глубокая переработка мусора и отходов жизнедеятельности человека. Огромные запасы чистой природной воды.

Об остальном я не буду рассказывать. Это очень долго. И учти. Ты собрался оставаться у нас и другого пути тебе нет. Отсюда еще никто не уходил на поверхность. Никто! Заруби себе это на носу.

Глава 30

Это я уже начал понимать. Вход сюда – полкопейки, а за выход нужно платить целый пятак, именно во столько оценивается жизнь пришельца. И с ними не поспоришь. Открой только сюда дверь, как со всех сторон полезут полчища людей в надежде пограбить или заплевать все то, что они здесь понастроили. А мы еще думаем и обижаемся, чего это западные страны не распахивают перед нами дверь и не отменяют визы для въезда к ним?

Можно сказать, что все люди такие, независимо от языка, образования, цвета кожи и вероисповедания. Точно, так оно и есть. Но есть небольшая разница. Часть из тех, кто будет плевать и грабить, имеют ценностные правила, вбитые в них инквизициями и гестапами разного рода, а другие всю свою сознательную жизнь жили в концлагерях под присмотром вертухаев и без разрешения капо или лагерного начальника шаг боялись ступить. А как же иначе. Шаг вправо и влево – попытка к бегству, прыжок на месте – провокация и огонь на поражение открывается немедленно. Поэтому и уровень грабежа и заплевывания будет разный. Потом, некоторые из них узнали ценность человеческой личности и его неотъемлемых прав. У нас все об этом слышали, но совершенно не представляют, что представляет собой набор этих прав, подтвержденных международным сообществом.

Я хотя и сантехник, но четыре года учебы в университете не прошли для меня даром. Эти права мы изучали подпольно, потому что в государстве нашем эти права декларировались в сталинской Конституции, но никогда не применялись, так как были обыкновенным пропагандистским перлом для всего мира.

- Мне это уже стало понятно, - ответил я Банафрит, - а как быть с правами человека, которые являются общепризнанными во всем мире? Если ты не помнишь, то я могу и напомнить, потому что по этой теме я получил уверенный зачет. Вот, смотри, перечисляю по пунктам: право народов на самоопределение; право на жизнь; запрет пыток; запрет рабства и принудительного труда; право на свободу и личную неприкосновенность; право лиц, лишенных свободы, на гуманное обращение и уважение достоинства; запрет лишения свободы за долги; право на свободное передвижение и свобода выбора местожительства; ограничение возможности высылки иностранцев; равенство перед судом, презумпция невиновности, запрет повторного осуждения, право на пересмотр осуждения и другие процессуальные права; запрет уголовного наказания за действия, не признававшиеся преступными во время их совершения; право на признание правосубъектности; запрет вмешательства в личную и семейную жизнь, неприкосновенность жилища, тайна корреспонденции и защита от незаконных посягательств на честь и репутацию; право на свободу мысли, совести и религии; свобода слова; запрет пропаганды войны и выступлений в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющих собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию; свобода собраний; свобода ассоциаций; права детей; право принимать участие в ведении государственных дел, голосовать и быть избранным; равенство перед законом, запрет дискриминации; права этнических, религиозных и языковых меньшинств.

- Ну, ты и наговорил, даже не упомнишь все, - засмеялась девушка. - То, что подходит для вас, совершенно не подходит для нас. Например, о расах. У нас нет никаких рас и этнических меньшинств, поэтому и нет никакого расизма. У нас одна раса – ра. У нас нет никаких языковых меньшинств, у нас один язык – ра. У нас нет никаких конфессий, у нас одна религия – ра. У нас даже одни деньги – ра. Свобода слова? Да, сколько хочешь говори и о чем угодно, только не трогай Ра. Запрет пропаганды войны? У нас нет и не было никаких войн и не будет. Вмешательство в личную жизнь? У нас свобода во всем. Захочу и в моей постели будут трое мужчин сразу, и никто мне не указ. Где ты еще найдешь такую свободу? У нас нет никаких тайн ни от кого, они нам не нужны, и я не боюсь, если кто-то слушает, о чем мы говорим. Они прекрасно знают, что я душой и телом за Ра и являюсь активным членом партии Единая Ра. Преступники у нас переселяются на ступеньку ниже и пользуются там всеми правами, как и мы, только они не могут быть членами Единой Ра и участвовать в выборах Великого Преемника Ра. И вообще, не забивай себе голову тем, что не нужно. Иди сюда и я тебе покажу, чем отличается активный член Единого Ра от беспартийного и неактивного.

Глава 31

Я лежал на Банафрит и думал о том, что и в моей стране партия семьдесят два года трахала все, что могло шевелиться и думать, и имела двадцать миллионов активных членов, готовых по приказу партии и правительства вторгнуться в любую страну для оказания интернациональной помощи трудящемуся классу, независимо от того, хотел или не хотел этого трудящийся в другой стране класс. И вот на этом партийный режим и спекся. Сначала было подавление Пражской весны, а потом победоносная война в Афганистане, откуда мы уносили ноги с развернутыми знаменами, бросая все, что можно было бросить и что обременяло движение торжественно встречаемых на границе войск. Пограничники, которые охраняли среднеазиатскую границу на дальних подступах с территории сопредельного государства, выходили еще два месяца после рапорта командующего сороковой армией, что за его спиной нет ни одного советского солдата. Да так оно и было. Пограничники не входили в состав этой армии, а были передовым отрядом карающего меча партии – комитета государственной безопасности. «Победа» в Афганистане подкосила некогда могучее государство, залившее кровью наших солдат половину своей страны и всю Восточную Европу во время Второй мировой войны, уничтожившее несколько миллионов своих сограждан в концентрационных лагерях, и вызвала приход нового руководителя, отмеченного пятном судьбы на лысеющей голове. Он пришел и приоткрыл завесу таинственности над историей страны. И от этой маленькой щелочки правды ужаснулся наш народ и весь мир, и все отшатнулись от партии, которая решила вооруженным и опробованным неоднократно путем задавить весну в нашей стране. И к нам хлынула свобода. Когда прорывает плотину, то вместе с чистыми водами в потоке всегда находятся обломки старого режима и классово близкие к ним уголовные элементы. Ну, остальное вы сами знаете, что плавает на поверхности. Нынешний режим почти ничем не отличается от того, который был до «победы» в Афганистане.

Закончив и встав с постели, я пошел в ванную комнату умыться и увидел в зеркале какое-то серое отображение, совершенно не похожее на того румяного и веселого слесаря-сантехника, играючи орудующего слесарными инструментами и перекрывающего краны жильцам подотчетного дома.

- Как хорошо, что я не африканский уроженец, - подумал я, - был бы здесь вообще человеком-невидимкой.

Сзади ко мне подошла обнаженная Банафрит и обвила меня своими руками, нежно мурлыкая мне на ухо:

- Как хорошо, что мне поручили именно тебя. Все остальные уже давно стали не те, чем наши предки, впервые прилетевшие сюда. Вялый член никогда не сравнится с хорошо эрегированным. Нужна новая кровь, потому что если человека долгое время кормить одним и тем же, то он взвоет от чувства безысходности, а ты наша надежда на лучшее будущее. Знаешь, как мне завидуют мои подруги? Если хочешь, то я могу тебе устроить ночь в гареме.

- Похоже, что сексуальная озабоченность – это главная проблема этого общества, - подумал я и представил, как вождь зулусов Чака самоутверждался в овечьем загоне, трахая сотню жен своих друзей и соратников. Нет, я так не хочу, хотя, кто его знает, я же еще не пробовал этого.

- Только не сегодня, - отшутился я от предложения Банафрит. – Кстати, какие у нас планы на день? Или это у нас ночь?

- Ночь, настоящая ночь, - засмеялась Банафрит и повлекла меня в постель.

- Значит, для меня наступила настоящая полярная ночь, - грустно подумал я. – Наши врачи считают, что человек никогда не сможет адаптироваться к условиям ночи. Мне предстоит снижение иммунитета, повышенная метеочувствительность, обострение хронических заболеваний, нарушение биоритмов. И главное - организм перестанет синтезировать гормон радости серотонин. В результате, нарушение психики. Раздражительность. Плохой сон. Депрессия. Алкоголизм. Склонность к суициду. Эх, бляха муха, где наша не пропадала. Как это в армии говорили? Бабы, водка, онанизм укрепляют организм. А тут в постели лежит голая девка и ждет, когда на белом коне подскачет наездник и начнет с ней скачки по бескрайнему полю плотских наслаждений.

Глава 32

- Господин Джафари! Господин Джафари! – Банафрит расталкивала меня и пыталась разбудить. Похоже, что бессонница мне не грозит. Возможно, я еще напишу докторскую диссертацию по вопросам адаптации организма человека к условиям полярной ночи.

- Что такое? – довольно потянулся я и притянул к себе Банафрит, желая продолжения волшебной ночи. Откуда только силы берутся. Это нам в армии в компот и в кисель антистоит добавляли, а тут, похоже, наоборот, у них виагра как соль и перец – необходимая добавка к пище. Иначе не выживешь в этой беспросветной жизни.

- Вставайте быстрее, - чуть не плача говорила девушка, хотя, какая она девушка, она уже законченная женщина с большим опытом и способностями в сексе, - нас вызывают на самый верх.

- Что?! – удивленно воскликнул я, - меня депортируют обратно к себе на поверхность? Мафия запрос прислала и такие аргументы, которые нельзя опровергнуть?

- Да не на поверхность, а на заседание Высшего совета Ра, - сказала девушка, - будут рассматривать ваше персональное дело и заявление о приеме в Единую Ра.

- Какое заявление? – запротестовал я. - Я никаких заявлений не писал!

- Писал не писал, какая разница, там уже все написано, подмахнете бумажку и дело с концом, - сказала Банафрит. – Главное – если вы не член Единого Ра, то вам вообще нигде не проханже, будете работать сантехником на нижнем уровне и то не на обслуживании важных объектов инфраструктуры. Так, с метелкой ходить будете. Поняли? Быстрее одевайтесь.

Бывшему советскому солдату одеться - это только подпоясаться. Через три минуты я был уже готов.

- Пошли, - коротко сказал я и открыл дверь.

- А вы ничего не забыли? – хитро спросила Банафрит.

Я подскочил к ней и стал раздевать, думая, что у нас еще есть сэкономленное время.

- Не это, - стала отбиваться от меня девушка, - достаньте из картоприемника вашу карточку и повесьте ее на шею, без нее вы никто, любой фараон потребует ее предъявить, а у вас ее нет, вот тут и огребете себе дубиной по хребту, а потом будете сидеть в обезьяннике до выяснения личности и то, если кто-то согласится за вас поручиться.

- Да кто же меня тронет? – засмеялся я. – Я в кабинете начальника дневал и ночевал, завтракал и примерял одежду. Да мы с ним кореша до гроба.

- Избавь вас Ра от таких друзей, - сказала Банафрит и оглянулась. – Это вообще бандит с большой дороги. До полиции он действительно где-то промышлял со своей шайкой, а когда выбирали нового мэра столицы, то он и объявился при нем начальником полиции. К нему без тысячи ра в пакетике и заходить нечего. Мэр та еще свинья, все к себе тащит, налопаться не может, ораву свою кормит, а та только хрюкает, да славит своего хозяина. Он, кстати, заседает в Высшем совете Единой Ра, поэтому не скажите ничего неосторожного.

- Как же вы его выбрали? – возмутился я. – Неужели не было других более достойных кандидатов. Неужели государство ваше оскудело на хороших людей?

- Хороших людей много, да только от того, что ты хороший человек, ра в кармане не прибавится. А без миллионов ра на выборы и ходить нечего. Есть еще центральная избирательная комиссия из активных членов Ра. Полиция фабрикует дела на возможных кандидатов, суд их судит и поражает в правах, а центральная избирательная комиссия подтверждает эти судебные решения. Потом назначенные депутаты составляют избирательный фильтр. То есть, они решают, кого допустить до выборов, а кому закрыть дорогу в выборные органы. Правда, они не сами решают, а им сверху говорят, кому открыть фильтр, а кому закрыть. Вот и получается, что кругом одни уголовники и кроме нынешнего мэра, который не проиграл ни одного судебного иска, и выбирать некого. Все идут и голосуют. Один кандидат, голосуй не голосуй, а в результате избирается тот, кто внесен в бюллетень. Иногда, правда, в бюллетень вносятся несколько человек, которые вместо своей избирательной кампании призывают голосовать за основного кандидата от Высшего совета Единой Ра. Одна демократия кругом. Не знаю, как там у вас, но у нас полная стабильность и процветание во всем. И у нас не было ни одной революции. Мы всегда находились в процессе созидания, осваивая и откапывая новые территории, и совершая прорывы в науке. Правда, один мужичок, который был у меня до тебя, говорит, что все эти научные прорывы просто наследие наших предков, хранящиеся за семью печатями и семью замками, чтобы никто не узнал о том, что было раньше.

- Зачем вы историю свою спрятали? – удивился я. – Историей гордиться нужно, плохая она была или хорошая.

- Извините, господин Джафари, но вы иногда рассуждаете как маленький ребенок, - улыбнулась Банафрит. – Если открыть свою историю, то народ может понять, в развитии ли мы находимся или пребываем в полном упадке под руководством нынешних преемников Великого Ра. А когда народ начинает думать, то нужно ждать беды. Тогда не помогут дубинки фараонов, потому что народ захочет принимать участие в своей судьбе и судьбе своих детей. Все, считайте, что я вам ничего не говорила и быстрее идем на автостоянку, у нас в обрез времени, чтобы успеть на заседание Совета.

Глава 33

Заседание Совета было обставлено по всем правилам партийной науки. Прямоугольный стол, накрытый ярко-белой скатертью. На столе графин с рубиновой жидкостью. Семь широких стаканов. Их у нас называют стаканами для виски. Семь строгих стульев для семи человек. Поэтому нужно рассуждать, что из стаканов будут пить те семь человек, а не тот, кто туда вызван. Перед столом нет стула. Придется стоять. И я стоял. Минут примерно десять.

Так всегда делают, когда хотят придать значимости проводимому мероприятию или человеку, который этим руководит. Представьте себе человека, который невероятно занят самыми важными и архисложными делами. И вот он, небожитель и потомок великого Ра снисходит до внимания к вашей ничтожной личности, о которой знаменитый Хайям сказал коротко и емко: твой уход и приход не имеет значенья, просто муха в окно залетела на миг. И вот до тебя, до жалкого комара, даже не до мухи вдруг нисходит такой человек. Скажи спасибо, что тебе пришлось ждать всего десять минут. А вдруг бы ты ждал два часа, а потом к тебе вышли и сказали:

- Идите, сегодня приема не будет.

И пошли они солнцем палимы, повторяя: суди его Бог, и покуда я видеть их мог, с непокрытыми шли головами. Это из Некрасова, из школьной программы того времени, когда учился я. Сейчас про чиновников ничего нельзя говорить. Это называется возбуждение ненависти к социальной группе государственные служащие, к которой относятся все управленческие работники и сотрудники аппаратов подавления народа. Есть социальная группа народ и есть социальная группа – государственные служащие. Они противостоят друг другу. Народ хочет жить хорошо, а социальная группа государственных служащих тоже хочет жить хорошо и даже еще лучше. Так что, Некрасову нечего делать в школьной программе. Этот же Некрасов призывал к свержению богоданного и святого царя. Он не молился на мироточащие бюсты императоров и не ходил с царскими портретами в числе носильщиков портретов бессмертного полка.

И вот через десять минут ожидания ко мне вышли семь человек в белых длинных плащах с золотыми застежками у горла и гордо встали, каждый около своего стула, и не видя меня перед высокими взглядами.

- Синедрион, - подумал я и оглянулся назад, чтобы увидеть то, на что глядели семеро членов Совета. Сзади ничего не было. Ни портретов, ни бюстов. – Вероятно, шепчут то ли молитву, то ли заклинание от злых духов. Вдруг меня будет корежить от их слов, и они сразу распознают во мне супротивника или еще хуже того – нигилиста.

Сделав приветственный жест руками в обе стороны, который можно расшифровать как «ну, и чего вы хотели?» или «садитесь или присаживайтесь», председатель начал свою речь:

- После долгих раздумий и совещаний о пользе или вреде неофитов из дальних краев, мы пришли к мнению, что господин Джафари, обладая несомненным умом и знаниями, может быть полезен делу Великого Ра привнесением новых знаний и биологического материала для формирования высшей касты нашего общества биологическим комаром нашей цивилизации. Голосовали: за – единогласно, против, воздержавшихся – нет. Господин Джафари, зачитайте текст клятвы и подпишите ее.

Я взял поданный мне лист и стал читать написанный на русском языке текст:

- Я, новообращенный по имени Джафари, вступая в Единую Ра, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным членом партии, стойко переносить все тягости и лишения моей жизни, строго хранить партийную и государственную тайну, беспрекословно выполнять устав и приказы начальников.

Я клянусь добросовестно изучать труды классиков и Великого Ра, всемерно беречь вверенное мне имущество и до последнего дыхания быть преданным Единой Ра.

Я всегда готов по приказу Совета Единого Ра выступить на его защиту и клянусь защищать его мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами Ра.

Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара Великого Ра, всеобщая ненависть и презрение других членов Единой Ра.

Деваться мне было некуда, я взял ручку и подписался: Л. Шишкин. Дату ставить не стал, честно говоря, я ее не знаю и не разобрался в их системе летосчисления. А они все-таки поддерживают контакт с поверхностью, если знают, что есть русский язык, а, может, к ним в руки попали какие-нибудь старые книги, потому что эту клятву я, по-моему, уже когда-то читал. И не так давно. И с автоматом в руках.

- Поздравляем с высоким доверием, - сказал председатель и все члены Совета молча и неслышно вышли, как и вошли.

Глава 34

На выходе из зала меня ждала Банафрит. Увидев меня, она бросилась ко мне на шею и сквозь слезы сказала:

- Живой!

Меня это несколько озадачило, и я спросил:

- А что, бывали несчастные случаи?

- Бывали, - сказала девушка, - то от разрыва сердца помирали, то от выстрела в голову.

- Строгие у вас порядки, - сказал я.

- Еще какие, - сказала девушка, - теперь, когда ты член Единой Ра, тебе многое будет доступно.

- А что, разве у вас не все члены Единой Ра? – удивился я. – Мне показалось, что в таком обществе все должны быть членами партии, потому что нормальному человеку долго не протянуть в кромешном аду при наличии потолка над головой. А вдруг он рухнет?

Банафрит заткнула мне рот рукой и потащила на улицу. Похоже, что для меня наступают новые времена. Прописка была, дали членский билет. Вернее, членский билет не дали, просто в идентификационную карту внесли новые данные. Нам еще предстоит пройти всю эту процедуру, а в том месте, где я очутился, она в самом расцвете. Имей пароль доступа соответствующего уровня и все данные о человеке у тебя в руках. А при высшем и высоком уровне можно стереть человека из памяти или превратить его из Иванова в Петрова. Был человек и не стало человека. Любой диктатор и высокопоставленный преступник легко может превратиться в другого человека и уйти от ответственности. Если у нас будут усиленно вводить такую систему, то это будет значить, что крысы побежали с корабля и готовятся массовые репрессии против активного народа, не желающего мириться с затаскиванием нас в бездну средневековья. А что делать мне? Ждать своей участи или перейти к каким-то активным действиям? А к каким действиям? Что я вообще знаю о том, обществе, в котором оказался. Если я буду сидеть и ждать, то буду похож на барана, который сидит в загоне, жует жвачку и ждет, когда шойхет наточит свой нож и зарежет халяльным или кошерным способом. Будем изучать обстановку вокруг, а там нам что-нибудь станет ясно, чем нам заниматься дальше.

- Ну, моя дорогая Банафрит, - сказал я, - на меня возложены очень важные обязательства по складированию биологического материала и привнесения умных мыслей в вашу жизнь. Все-таки полная изоляция не способствует развитию отдельно взятого общества. Ты моя классная руководительница, я твой ученик и хотел бы начать с того, чтобы представить, где я нахожусь и с кем имею дело.

- Тогда едем в школу, - сказала Банафрит.

- К детям? – спросил я.

- Нет, в партийный архив, - сказала девушка, - школ у нас нет, есть только воспитательные комбинаты, выпускающие готовых к самостоятельной жизни молодых людей. Да и молодежи у нас мало.

- Почему мало молодежи? – вопросы так и роились в моей голове.

- Потом объясню, - сказала Банафрит, - это очень болезненная проблема.

Глава 35

Партийный архив находился в пятистах метрах от здания центрального комитета ЕР. Мы могли бы пройтись пешком, но здесь не было пешеходов. Пешеходы просто мешали средствам передвижения. Кто-то обязательно перебегал бы дорогу, перепрыгивал с крыши на крышу двигающихся автомобилей и вел бы себя как обыкновенный homo sapiens, непредсказуемый и дикий в своих естественных инстинктах.

Архив оказался вроде интернет-кафе. Барная стойка с несколькими сотрудниками, десяток столов с мониторами и абсолютная тишина. За мониторами сидели пять человек и не было слышно клацанья клавиш клавиатуры, хотя они очень быстро что-то печатали.

- Вы изобрели неслышные клавиши? – спросил я девушку.

- Да разве это изобретение, - усмехнулась Банафрит, - детишки баловались с магнитами и предложили клавиши и контакты снабдить однополюсными магнитами. Одинаковые полюса отталкиваются и находятся на расстоянии друг от друга. Поэтому отпала необходимость во всяких там пружинках и проволочках для крепления клавиш. Получается мягкое и неслышное нажатие на вечные клавиши, потому что они никогда не ломаются. Пойдем к распорядителю и получим необходимую информацию.

Банафрит что-то сказала старшему по барной стойке, ей что-то ответили, и мы пошли к свободному монитору вдалеке.

- Вставляй свою карточку в приемник, - тихо сказала девушка.

Я выполнил это действие, экран тускло засветился и появилась надпись на русском языке: «Приветствуем почетного гостя и члена партии Единая Ра господина Джафари».

- Вот видите, вас здесь уже знают, - засмеялась девушка и нажала на несколько клавиш. Открылась заставка «История великого Ра». – Здесь примерно двадцать тысяч страниц и примерно столько же в приложении. По четыре страницы на один год истории. Если просматривать по тысяче страниц основной истории в день, то нам потребуется примерно пятьдесят пять земных лет. Я до этого времени доживу, а вот как вы, я не совсем уверена в том, что вы успеете дочитать историю нашего народа. Поэтому я предлагаю посмотреть основные картинки, а остальное пояснение дам я, так как изучала основы истории Ра. Всю историю не знает никто. Те, кто успевал прочитать всю историю, умирали от старости и не могли что-то сказать о ней. Поэтому наши ученые изучают отдельные ее периоды и дают краткие выжимки из истории, чтобы люди имели общее представление о ней. Если рассуждать здраво, то вся история новому поколению не нужна. Что от ней проку? Молодым создавать историю, и они все равно пойдут своим путем, совершая такие же ошибки, какие мы совершали со встреченными здесь полулюдьми. А с другой стороны, если бы не было нашего вмешательства, то по земле до сих пор бродили толпы полуголодных и свирепых пралюдей в поисках пищи и пленников, которые бы работали на них, а в голодный год этих пленников можно было пустить на пищу. Поэтому, давайте мы определимся, что вы хотели знать о нашей истории. Буквально три пункта.

Я сидел и думал о том, что Банафрит права. В двух словах она обрисовала всю историю и отсутствие необходимости ее углубленного изучения. Зачем нам знать про крепостное право, наш рабовладельческий строй, если это время объявлено Серебряным веком, а один из высших судей заявил, что крепостное право укрепило наше общество. Типа, без крепостного права и закабаления людей в личной собственности у богатого сословия могла возникнуть демократия, которая бы разрушила нашу империю.

Или возьмем святых Владимира и Александра Невского. Первый – злодей, на котором клейма ставить негде, взял погибающую ветвь ортодоксального христианства – православие – и насадил ее огнем и мечом в нашем государстве, обеспечив возрождение и экспансию его на фоне противостояния католичества с протестантами и мусульманами. Что в итоге получилось? Католики и протестанты стали самыми успешными в современном мире, а вот какое из православных государств стало успешным, то тут не только я затрудняюсь дать ответ. Успешным стал только князь Владимир, в честь которого был учрежден один из высших орденов. Но и этот орден почему-то не был подтвержден в России после демократической революции 1991 года, хотя орденский девиз пришпилили к ордену ордынского данника, подравшегося с тевтонами на Чудском озере, названному орденом За заслуги перед Отечеством.

Сделали героя из князя Александра, который огнем и мечом приводил руссов в покорность к ордынским захватчикам. Драчку на Чудском озере при помощи легенд и черно-белого кино превратили в войну русского народа против предков немецко-фашистских захватчиков и вот вам появился новый святой, в чью честь отливают ордена и ставят везде памятники. Даже сегодня этим орденом награждают за личную преданность власти и династии.

Куда ни ткнись, в истории только одни мифы и развенчание этих мифов открывает глаза народу на то, что от его как бы имени в стране творятся не только безобразия, но и явные преступления, ухудшающие жизнь населения и ведущие страну к пропасти.

Глава 36

- Давай так, - сказал я Банафрит, - скоком по Европам. Основные вехи и задачи на перспективу.

- Трудно, но попробуем, - сказала девушка и ее пальцы проворно забегали по бесшумной клавиатуре. – Так, прибытие на планету Земля. Один корабль, оторвавшийся от армады переселенцев в результате ошибок навигационного оборудования. Связи с армадой нет, топлива для выхода в открытый космос тоже нет. Поиск источников энергии. Множество полезных ископаемых, но нет оборудования для его переработки. Условия для жизни нормальные. Были столкновения с воинственными племенами. На переговоры не идут в связи с отсутствием языковых навыков. Пришлось принять меры к охране места нашего пребывания. Нельзя доверять дикарям оружие, чтобы они не перебили всех себе подобных и не стали нападать нас. Принято решение спрятать всю технику и выступить в качестве их богов-создателей.

Одну группу разведчиков послали на поиски народонаселения. Людей нашли на территории, которую вы называете Америкой.

Мы создали цивилизации Египта, территорий инков, ариев и кхмеров. Чем больше мы их цивилизовывали, тем кровожаднее они становились и стали нападать на своих богов, то есть на нас, стараясь присвоить себе все наши достижения, чтобы править окружающим миром. Поэтому мы ушли от них. Где сейчас эти цивилизации? Египетская цивилизация под песками, кхмерская заросла в джунглях. Цивилизация ариев исчезла, а на территории инков остались полуголые и всегда полуголодные племена, которые не могут объяснить, откуда появились заброшенные города, высокие дворцы и календарные диски.

- Откуда вы это знаете? – спросил я Банафрит.

-Наши разведчики периодически выходят на поверхность, чтобы оценить ситуацию и доложить главные выводы совету, - сказала девушка.

- Интересно, - насторожился я. – А как они полуслепые, как кроты, выходят на белый свет и как они не кажутся белыми воронами среди людей?

- Они проходят усиленную подготовку, как и все разведчики во всех цивилизациях, - стала пояснять неграмотному человеку многоопытная Банафрит. – Во-первых. Они приучаются к яркому свету. Адаптация проходит достаточно быстро и безболезненно, но все равно, каждый разведчик снабжается специальными поляризованными очками на случай солнечных возмущений. Во-вторых. У каждого из них очень сильная легенда – полная потеря памяти и утрата языковых навыков. Они сразу попадают в лечебницу, где их адаптируют к пребыванию в данной местности. Учат с азов, как малого ребенка. В-третьих. Каждому посланцу оборудуется пункт связи для передачи информации. Даже сейчас среди ваших людей очень много наших посланцев, занимающих значительные должности и которые будут играть важную роль в нашей цивилизаторской миссии на земле.

- Что-то я сомневаюсь в этой цивилизаторской миссии, - сказал я. – Всех цивилизаторов Земля перемалывала в порошок и шла вперед эволюционным, а не революционным путем. Все революционеры заканчивали одинаково. Они уничтожали сатрапии и старались построить общество счастья для всего народа. Но освобожденный ими народ старался вернуться в прежнее рабское состояние. Они избирали начальниками своих бывших господ, с открытыми ртами внимали всему, что они говорили и старались вернуться туда, откуда их вытащили революционеры. Революция всегда умирает, уничтожив перед этим всех своих создателей. Чтобы защитить завоевания революции, карбонарии переходят к массовым репрессиям, уничтожая бывших хозяев и радостные рабы со всей пролетарской ненавистью и энтузиазмом резали людей, которые вели их по пути эволюции. Затем репрессии утихают, и бывшие палачи становятся ласковыми старичками, выступая перед детьми ветеранами большой войны, насланной для проверки прочности революции. Кто во всем виноват? Виноваты все. Хозяева рабов не давали им свободы выбора и порождали этот протест, а протест всегда заканчивается революцией. Бессмысленной и кровавой. Умные хозяева уничтожали рабство и строили общество широких возможностей, понимая, что революция их уничтожит и сделает никем, хотя они могли оставаться всем, регулируя направления эволюции. Весь наш мир разделен на две половины. Эволюционную и революционную. Когда история ничему не учит правителей, они всегда несут зло для своих народов. Главное – найти врага и сделать жизнь народа невыносимой, обвиняя во всем врагов, внешних и внутренних. Все это закончится либо большой войной, либо революцией.

Ваших мы встречаем часто. Вдруг появляется человек ниоткуда. Кто, что, зачем. Обыкновенный февралик. Иногда они вылечиваются и начинают понимать окружающий мир. У нас почти половина руководителей такие же.

- А кто такой февралик? – спросила Банафрит.

- Как бы это понятней объяснить, - размышлял я вслух. - У нас каждый четвертый год называется високосным. В этот год в феврале есть двадцать девятое число. Все остальные три года в феврале имеют двадцать восемь чисел. Так вот, февралик – это человек, у которого каждый год в феврале не хватает одного числа. Или наоборот – каждый год у него лишне число.

- Что-то я ничего не поняла, - сказала девушка, - разве февралик виноват, что двадцать девятое число не каждый год?

- Не виноват, - согласился я, - просто это юмор такой. Но ты не волнуйся, через три дня ты поймешь суть этого выражения.

- А почему через три дня? – снова спросила Банафрит.

- Три дня – это константа для измерения чувства юмора у человека, - сказал я. - Чувство юмора не последнее качество человека. Иногда юмор намного доходчивее самых умных научных объяснений. А некоторым людям юмор доходит как до слона на третьи сутки.

Глава 37

На следующее утро я проснулся от того, что меня кто-то тормошил. Естественно, что это не кто-то, а Банафрит. Я никак не могу привыкнуть к времени в постоянной темноте.

- Вставай и быстро приводи себя в порядок, - командовала девушка. - Тебя вызывают в Великому Ра!

- Вот те раз, - подумал я.

- Вот те два, - подумала Банафрит и сказала:

- Вызов к Великому Ра – это самое знаменательное событие в жизни наших людей. Вызов бывает только один. Либо первый, либо последний. Если человек вернулся с аудиенции Великого Ра – то это значит, что он облечен высшим доверием и является кандидатом на занятие самых высших и престижных должностей.

- А…, - хотел я задать вопрос и был остановлен всезнающей Банафрит

- Еще никто не смог отказаться от этой встречи, - сказала девушка. – Бодигарды уводят человека и приводят его обратно, если человек удостоился милостей.

- А если не удостоился милостей? – спросил я.

- Тогда они выполнят последнюю волю приглашенного, - сказала девушка.

- Таки любую? – засомневался я.

- Любую, - твердо сказала Банафрит. – Кроме убийства Великого Ра. Я знаю немало случаев, когда бодигарды хватали с улицы женщин для последнего перепихона не попавшего в милость приглашенного.

- Ты хотела сказать – попавшего в немилость приглашенного? - спросил я.

- Какая разница, попавший в немилость или не попавший в милость? – возмутилась Банафрит. – Так и так свернут шею и выбросят в утилизатор.

- А кто такие бодигарды? – спросил я.

Банафрит посмотрела на меня как на деревенского паренька, волей судьбы попавшего в город в компанию просвещенных людей, которые знают, что продукты питания растут на деревьях и сорт колбасы напрямую зависит от регулярности полива колбасного дерева.

- Ну ты вообще, - сказала она. – Бодигарды – это охранники тела. Боди – это туловище. Гарды – это охранники. Охранники туловища. У вас что, о бодигардах никто и слыхом и н слыхивал?

- Почему не слышал? – не согласился я. – У нас это слово англичане вывезли из колониальной Индии и сделали своим словом. Наши его переводят как личный телохранитель, то есть тот, кто в любых случаях держит свечку.

- Какую свечку? – не поняла Банафрит.

- Не забивай голову мелочами, - сказал я. – Получается, что бодигард – это самая высокая должность в вашем обществе?

- Да, выше должности не найти, - согласилась девушка. – У нас все начальники из бодигардов разных начальников. Главное – преданность Великому Ра, здесь особого ума не надо, как и для занимаемых ими потом должностей. Главное, чтобы заместители и помощники были грамотными.

- Как нужно одеваться на прием? – спросил я.

- Без разницы, - сказала Банафрит. – Можно идти голым. Все зависит от настроения Великого Ра и того дела, для которого ты позван.

- А я для чего позван? – задал я естественный вопрос.

- Кто его знает, - вздохнула моя спутница. – Ты растешь как гриб и неизвестно, то ли тебя скушают, то ли твои споры пустят на размножение для селекции последователей Ра. Одевайся, бодигарды уже ждут. Если что, то я хотела бы быть твоим последним желанием.

Я похлопал ее по упругой попке и стал одеваться.

Глава 38

До Великого Ра мы добрались быстро. Меня ввели в огромный кабинет с огромным письменным столом. Человек в этом кабинете казался маленькой блохой, представленной на суд ловца, то ли тебя раздавить ногтем, то ли посмотреть, как высоко я прыгаю.

Стол был отделен от посетителей толстым стеклом. Вероятно, для безопасности. Правда, выпуклость стекла могла косвенно говорить о том, что это стекло увеличительное, и чтобы в нем Великий Ра казался действительно великим.

Из-за стола вышел Великий Ра. Он был примерно на три головы выше меня, но все его движения были какими-то механическими, как и механический голос, доносившийся из динамиков.

- Ты намного выше всех наших недомерков, - удовлетворенно сказал он. – Нам нужны такие воины. Ты должен составить план покорения всех проживающих наверху народов. Мы должны быть во всеоружии, чтобы в один день стать господами для них. У тебя есть вопросы?

- Есть один вопрос, - сказал я и поверг в немалое изумление как самого Великого Ра, так и его бодигардов, не спускавших с меня цепких взглядов.

- Давай, спрашивай, - как-то неуверенно сказал Великий Ра, приготовившись к чему-то малоприятному для него.

- Как вы стали бессмертным? - спросил я.

Судя по выражению и жестам Великого Ра, вопрос ему понравился.

- Садись, - сказал он и тут же, как по мановению волшебной палочки, возле меня появился стул. Точно такой же стул, но больше раза в два, появился и около него.

- Раньше у нас Великие Ра менялись каждые четыре года, - начал Великий Ра. – Отсидел четыре года и на пенсию в подчинение какому-то новому кандидату, которого ты только что не ставил ни во что. Каждый новый Ра не отказывал себе в удовольствии попинать бывшего Великого. Но и это не главное. Представь себе Великого Ра, у которого есть грандиозные планы, которые нельзя выполнить за четыре земных года. Кто же может закопать в землю свои гениальные замыслы и таланты? И я не захотел. Пока у меня была власть, я вытоптал вокруг поле возможных кандидатов и провел через Совет правило бессчетного избрания Великого Ра. А там уже дело техники. Пятьсот лет назад вообще никто не стал заикаться о каких-то там выборах при наличии живого и активного Великого Ра. Зато за это время мы достигли огромных успехов в геронтологии и трансплантации. Я и сейчас могу пробежать сто метров быстрее любого молодого человека, а в армрестлинге мне нет равных, потому что титановые суставы являются самыми мощными орудиями человека при наличии небольших усилителей мощности. Моего сердца хватит на тысячу лет. Через тысячу лет я поставлю новое сердце. Есть, конечно, одна закавыка, но и ее мы решим в самое ближайшее время.

- Мозг? – скромно предположил я.

- Он самый, мать его ети, - в сердцах сказал Великий Ра. – Было сделано с десяток прототипов и при испытаниях реципиенты становились всеми Ра в одном лице.

- Так это же хорошо для руководителя такого ранга, как вы, - сподхалимничал я, представляя каким монстром может стать человек, совмещая в одной личности главных преступников эпохи.

- Вот и ты недопонимаешь, - как-то устало сказал Великий Ра. – Даже мне становится страшным захватывать весь мир, чтобы уничтожать его в лагерях смерти. Такие лидеры быстро заканчивают свое правление и заканчивают его одинаково. А что ты хотел узнать, задавая мне эти вопросы? - вдруг стал подозрительным Великий Ра.

- Хотел узнать из первых рук главные цели вашего государства, - сказал я, - чтобы наиболее точно составлять план порабощения всех проживающих наверху народов.

- Ладно, - сказал Великий Ра, - будем считать, что твой ответ меня удовлетворил. А разговаривать с тобой я начал только для того, чтобы проверить твою преданность нам. Где-то и кому-то что-то скажешь, о чем мы говорили, то тут твоя песенка будет спета.

Великий Ра встал и пошел в сторону потайной двери, мягко размахивая титановыми конечностями.

- Господи, - подумал я, - если ты есть, то сделай так, чтобы этот мозг погубил его обладателя. А я своим мозгом покумекаю, как мне отсюда выбраться.

Глава 39

Когда я вышел из кабинета в приемную, то там наступила тишина. Я там был достаточно долго для простого человека, и никто не предполагал, что я оттуда выйду на своих ногах. Никто не знал, обласкан я или обруган, поэтому никто не тянулся ко мне с рукопожатиями, даже Банафрит не бежала ко мне с широко раскрытыми объятиями. Но когда над дверями кабинета Великого Ра зажглась тусклая для меня и ослепительная для присутствующих полоса зеленого цвета, все сорвались с места и начали приветствовать меня как кумира, который получил заслуженную награду. И Банафрит первой очутилась на моей шее.

- Нравы императорских дворов не меняются, - подумал я и гордо зашагал к выходу, провожаемый завистливыми взглядами.

- Что там было? – Банафрит не терпелось узнать результаты аудиенции у Великого Ра.

- В принципе, ничего сверхъестественного, - сказал я. – Сначала я рассказал о себе, а потом выслушал инструктаж о том, что мне нужно сделать. Вот и все. Гениальный мужик ваш Великий Ра.

- Да, наш Великий Ра действительно велик, - согласилась Банафрит. – Прямо сегодня же сядешь за работу. Я за тобой прослежу, а то ты любитель полентяйничать. В постель только после того, как напишешь десять листов, и я их проверю.

- Я не Чехов и не позволю над собой издеваться, - сказал я.

- Кто такой Чехов? –заинтересовалась Банафрит.

- Один мой знакомый, - сказал я. –Жена его тоже не пускала к себе в постель, пока он не напишет десять листов.

- А этот Чехов знаменитый? – спросила Банафрит.

- Очень знаменитый, - сказал я.

- Вот видишь, - обрадовалась девушка, - женщины умеют из посредственностей делать знаменитостей.

Я не стал спорить. Спорить с женщиной – это все равно, что самому стать женщиной.

- Почему ты такой грустный? – спросила меня Банафрит. – После приема у Великого Ра человек должен чувствовать себя на седьмом небе от счастья.

- Где это ты седьмое небо увидела? – мрачно пошутил я. Упоминание седьмого неба глубоко под землей было либо сильной иронией, либо затаенной мечтой вырваться на просторы с необъятным небом, которое можно считать по слоям и сбиться со счета, сколько их там есть.

- Пойдем, я сделаю тебя счастливым, - и девушка потащила меня в сторону от стоянки каров.

Я совершенно не сопротивлялся, обдумывая, как я буду излагать информацию о закабалении народов мира и вспоминая то, что я когда-то читал и когда-то слышал. По всему выходило, что вряд ли моих данных хватит на десять страниц текста.

Мы подошли к зданию, вернее к фасаду здания, так как все здание было в толще земли. Около слабо освещенной двери стояло несколько человек с хмурыми лицами, как у меня. Внезапно дверь открылась и на улицу выпорхнули, именно выпорхнули, а не вышли упитанные мужчина и женщина средних лет. Они были счастливы и люди, стоящие в очереди, с затаенной завистью смотрели на них.

Все стоявшие впереди нас вышли тоже счастливыми, и я с ожиданием чего-то хорошего тоже вошел в полутемное помещение со множеством светящихся окон.

На деле оказалось, что это не окна, а зеркала.

- Смотри сюда, - сказала Банафрит и распахнула свою кофточку перед зеркалом.

Я взглянул и ахнул. Афродита по сравнению с моей девушкой выглядела скромной школьницей, одетой в серое школьное платьице с белым воротничком. Передо мной стояла секс-бомба, способная взорвать все мужское население планеты.

Движимый стадным чувством, я тоже распахнул рубашку и увидел мужика под стать Чернонегрову.

- Расстегни ширинку, - засмеялась Банафрит, - и прикрой хозяйство рукой, чтобы никто не подглядел и не отбил тебя у меня.

- Покажи зеркалу свою карточку, - сказала девушка.

Я поднес к зеркалу свое удостоверение личности и увидел, что на карточке написано, что я первый заместитель Великого Ра и все обязаны оказывать мне уважение и выполнять все распоряжения.

- Неужели все становятся в зеркале заместителями Великого Ра? – спросил я.

- Нет, не каждый, - сказала девушка, - зеркало знает каждого человека в лицо и выполняет все его пожелания. Если человек хочет быть богатым, то зеркало показывает его богатства. Если он хочет быть большим, то зеркало показывает его высоким и сильным. Если человек очень высок, то в зеркале он выглядит человеком среднего роста. Если у него маленький кусок хлеба, то в зеркале он увидит самое вкусное пирожное.

Она еще что-то говорила, а я думал о том, что где-то уже слышал об этом, когда был совсем маленьким. Тогда это использовалось для пропаганды советского образа жизни, но потом идеологические органы спохватились, что вся коммунистическая система похожа на кривое зеркало и народ начинает распознавать обман во всем, и книгу о кривых зеркалах, и снятый по ней художественный фильм убрали из проката и положили на дальнюю полку.

Посещение комнаты исполнения желания, или, по-нашему, комнаты смеха мне не прибавило настроения, зато Банафрит так и светилась.

- Боже, как же им мало нужно для счастья, - подумал я и обнял ее за плечи как неразумное дитя, которое еще не понимает, в чем смысл жизни.

Глава 40

Сразу после возвращения домой Банафрит набросилась на меня как изголодавшаяся львица и ровно через час мы крепко спали удовлетворенные и обессиленные.

Звонок видеофона вернул меня к действительности. На экране был Тор.

- Как идут дела с подготовкой аналитического документа для Великого Ра? – спросил он.

- Нормально идут дела, - сказал я, - обдумываю содержание, дня через два сяду за написание.

- Как? – чуть ли не закричал Тор. – Ты хочешь нас убить. Приказы Великого Ра исполняются точно и беспрекословно. Мне приказано каждый день докладывать о результатах написания справки. Это будет хорошим дополнением той лекции, которую ты читал на вечере твоего чествования. Где там Банафрит?

Банафрит уже стояла рядом, одетая и причесанная.

- Ты должна каждый день докладывать мне, что написано не менее десяти листов, - грозно сказал Тор, - и без этого никаких ему поощрений. Понятно?

- Так точно, - сказала Банафрит и Тор исчез с экрана.

- Я же тебе говорила, Чехов, что сладкого не будет, пока не будет написано десять страниц, - сказала она и пошла готовить к работе мой письменный стол.

- Что-то все-таки случилось, - подумал я, - и это что-то связано со мной, потому что в мое задание вовлечено немало людей. Я не просто так удостоился аудиенции у Великого Ра и не просто так за мной установлен строжайший контроль и меня постоянно подгоняют к завершению плана выхода подземной цивилизации на поверхность. Что-то мне подсказывает, что не все благополучно в тридесятом царстве и в тридевятом государстве. Либо Великий Ра знает, что дни его сочтены и пытается удержаться на плаву за счет новых побед, либо действительно его здоровья хватит не больше, чем на месяц и он хочет хлопнуть дверью так, чтобы в тартарары провалился как надземный, так и подземный мир.

Все написанное мною быстро было передано наверх. Как это оценили, я не знаю, но для того, чтобы затянуть это дело, нужно, чтобы кто-то произвел разбор работы и указал на недостатки. А для этого написанное нужно перевести на местный язык. А это как раз станет началом процедуры по сбору экспертов и прочих работников для этой работы. А там начнется действие постулата об осле и падишахе. Это когда падишах поручил человеку за десять лет научить осла говорить.

Когда наступает ночь на нашей грешной поверхности, всякая нечисть вылезает из домов и идет то ли на законные и беззаконные грабежи, то ли на прожигание награбленных денежек, которые при дневном свете тратить нельзя, потому что, как бы ни преступно было государство, но такой наглости и оно не может терпеть, чтобы при свете солнца безнаказанно и с размахом тратились украденные у него деньги. Ему дали одну разнарядку на доход, а он захапал в три раза больше. Вот к нему и поворачивают Фемиду с завязанными глазами, которой по хрену, кого там хотят наказать. Кого захотят наказать, на того и направляю эту богиню правосудия.

Я сижу и пишу, и не знаю, какую тайну тайную хотят выведать у меня. Во времена корейской войны, один советский летчик, которому удалось вырваться из американского плена, на встрече со своими сослуживцами дал им напутствие учить матчасть и знать ее назубок.

- А для чего нам это? – спросили его кореша.

- Попадете в плен, враг будет интересоваться матчастью, а вы ни хрена не знаете, - сказал прошедший плен летчик. - Враг сразу поймет, что вы от них информацию скрываете и начинают за это бить, и бьют сильно, падлюки.

А я вообще никакой матчасти не знаю. Сижу вот вспоминаю национально-психологические особенности людей, которые населяют нашу планету.

Глава 41

Я писал и сам удивлялся на себя, откуда я все знаю про людей, населяющих нашу землю. Вероятно, все это от того, что я любил читать, особенно фантастику и историческую литературу. С началом перестройки начали появляться книги с публицистикой, а на самом деле с рассказом о том, что обсуждали на кухнях, а потом стали обсуждать принародно и люди стали понимать, что власть их обманывала самым бессовестным образом. Если вам будет интересно почитать, что было мною написано, то я могу опубликовать это отдельно. Зато о русских я написал больше всех.

Никто не понимает личностные проявления и жизненные порывы русских. Ф. Достоевский описал противоречия в русском народе. Во-первых, «русский народ груб, невежествен, предан мраку и разврату, варвар, ждущий света», а во-вторых, «русский народ уже давно просвещен и образован».

Русские щедрость и гостеприимство часто являются расточительством природы и ее богатств по принципу «Бог дал, бог взял».

Легкомыслие русских выражено в словах: «авось», «небось» и «как-нибудь».

Сегодня все СМИ пишут о мотовстве «новых русских», поражающих бережливых иностранцев нерациональным использованием появившихся у русских денег. Надо сказать, что это характерно для людей всех наций, внезапно разбогатевших.

Характер русских порождает максимализм и экстремизм.

В русской душе присутствует постоянное искание правды и неудовлетворенность относительными ценностями. Стремление к абсолютному, желание воплотить себя в бесконечном ведет к пренебрежению повседневными условиями быта, материальным благополучием. Удивляет русская тяга к полному достижению цели, мечта о конечном и последнем, желание заглянуть вдаль и способность не страшиться смерти.

Другие аналитики считают основной чертой характера русских религиозность и поиск абсолютного добра. Русские, якобы, обладают особым даром различения добра и зла и неустанно ищут совершенное добро.

Русская тяга к абсолютному носит религиозный характер, потому что она основывается на вере в возможность осуществления грандиозных замыслов, как на небе, так и на земле, например, построения социализма и коммунизма. Религиозный характер стремления к абсолютному проявляется и в фантастической преданности тем идеалам, в которые верит русский человек.

Русские изначально обречены на стойкость окружающей их природой. Крайне неблагоприятный континентальный климат стал основным источником национальной стойкости. История России состоит из бесконечной череды гражданских войн и военных конфликтов. Это научило русских не падать духом и не отчаиваться в самых безнадежных ситуациях.

Страдания по всем поводам являются составной частью русской стойкости с проявлениями мужества, терпения и жизнестойкости.

К глубинным качествам русских относится любовь к свободе. Русский народ по достоинству оценил всю ценность свободы после долгого крепостного права. Русские очень не любят, когда посягают на их свободу, но подчиняются любому поработителю.

Наиболее часто подчеркиваются такие черты русских, как: спонтанность, общительность (В. Ключевский), соборность, державность (А. Хомяков, С. Уваров), коммунитарность, иррациональность (Н. Бердяев), церковность (В. Соловьев).

Для русского психотипа характерны склонность к размышлениям, нерешительность в выборе альтернативы, импульсивность, неумение экономно и расчетливо устроить свой быт и бесхозяйственность.

Когда возникает необходимость немедленных действий, русские испытывают дискомфорт и снижение активности самостоятельных действий. Из этого следует, что «доминирующей потребностью русского народа является стремление жить в сильном государстве», которое бы взяло на себя роль сильного батьки по защите его материальных интересов и волевой мобилизации («пока гром не грянет, мужик не перекрестится»).

Типичному русскому присущи добродетели (открытость, гостеприимство, терпеливость, готовность помочь, миролюбие, надежность) и пороки (лень, безответственность, непрактичность). Главные ценности – справедливость, нация, Родина, семья.

Русская молодежь характеризуется активной самореализацией и самовыражением, отличается достаточно уверенным поведением, высокими притязаниями, умением принимать рациональные решения и не отступать перед жизненными трудностями. Причем, у каждого поколения молодых людей есть свои особенности поведения, которые изменяются при достижения определенного уровня развития и социального положения.

Русский философ И.А. Ильин в книге «Путь духовного обновления» дает пояснение русского национального духа, элементами которого являются язык, песни, молитвы, сказки, поэзия, житие святых и героев, история.

Русские хорошо чувствуют себя в производстве, сбыте, инженерии и высоких технологиях. Несколько хуже обстоит дело с финансами, но это не национальное, а остатки советского.

Сильная сторона русских – склонность к инновациям, вкус к риску, игре, новым подходам, выраженная предпринимательская жилка.

Русские амбициозны, азартны, не боятся рисковать. Они критичны, не склонны к чинопочитанию и ориентируются на конкретные заслуги, а не на регалии и должность.

Русские – мастера уничижительного отношения к себе и своей стране. Это провоцирует иностранцев (тех, кто потупее) на жульничество – всегда ж приятно обвести вокруг пальца недоумков.

Самодержавность – другой порок русского управления. Руководитель чрезмерно концентрирует на себе решения, не склонен делегировать ответственность, нередко впадает в волюнтаризм

Русский менеджмент чрезмерно политизирован, слишком большую роль играют личные связи, неформальные отношения, гешефты.

Русские ориентированы на сиюминутный успех, на удачу за счет партнера. Отсюда недоучет перспективы, проблемы с корпоративной культурой, конфликты между менеджерами и акционерами.

Глава 42

На этом я прекратил писать то, что мне определено заданием и лимитом для обладания прекрасной Банафрит, и написал, что подземному миру грозит смертельная опасность из-за проходящей на поверхности сланцевой революции.

Всегда кричащий об опасности Тор внезапно затих, а Банафрит как-то незаметно исчезла, вышла в магазин за хлебом и пропала. Это я так, по-земному, объяснил. Здесь никто не ходил в магазин с авоськой и не вставал пораньше, чтобы занять очередь за молоком.

Через три дня ко мне явился посыльный от Великого Ра и доставил меня на заседание Совета.

- Каким образом люди света могут угрожать нам? – спросил правитель.

- Люди света сначала начали искать замену иссякающих запасов естественных ископаемых, - сказал я, - и они обнаружили, что ископаемые не исчезают, а находятся в таких местах, которые можно легко и долго разрабатывать, для чего нужно взорвать сланцевые пласты и проникнуть в тайные хранилища углеводородов. Не пройдет и нескольких месяцев, когда они докопаются и до вас и зальют кислотами ваши пустоты.

Процесс производится с помощью введения специальных жидкостей (комплекса воды с песком, а также химических веществ) под высочайшим давлением до 1500 атмосфер. Это приводит к образованию трещин, в которые вырывается газ. Все используемые жидкости канцерогенные, что убивает все живое.

Процесс добывания сланцевых углеводородов подробно описан в литературе и все писатели стразу стали писать романы о том, что вся нечисть из сланцевых платов поднимается на поверхность и народ должен защищаться от них всем имеющимся на земле оружием, а оружейники стали разрабатывать оружие против нечистой силы.

- Таким образом, - подытожил я, - если вы хотите сохранить свою цивилизацию, то вам нужно срочно перелетать на другую планету, например, на Луну и жить там спокойно в течение ста или более тысяч лет, и никто вас там не будет беспокоить.

- Но ведь ваши уже летали на Луну и процесс ее освоения начнется если не сейчас, то в течение ближайших десятилетий, - возразил правитель.

- От того, что кто-то высаживался на Луну, не зависит ее освоение, - сказал я. – Луна нужна только как символ того, что человеку по плечу любые задачи. А вот для вас высадка на Луну имеет стратегическое значение для влияния на все земные процессы.

- Как это так? – не понял Великий Ра.

- Очень просто, - пояснил я. – Ускоряя или замедляя вращение Луны вокруг Земли, изменяя апогей или перигей ее вращения можно вызвать такие катаклизмы на земле, что любое оружие массового уничтожения будет детскими игрушками перед вашими возможностями. А я останусь наверху и подам сигнал, когда вам нужно возвращаться в качестве полных хозяев земли.

- Заманчиво, - сказал Великий Ра, - мы обдумаем это предложение.

К вечеру в мое жилище ворвалась разгневанная Банафрит и стала требовать, чтобы я взял ее с собой на поверхность.

- Милая моя, - запел я ей, - взял бы я тебя, но там в стране далекой, такая ты мне не нужна.

- Как не нужна? – взъярилась оскорбленная женщина. – Здесь я нужна, а там не нужна?

- Представь себе, - начал объяснять я, - при ярком свете ты сразу ослепнешь, и, потом, у нас хоть и развращенные нравы, но не до такой же степени, как у вас. Хотя и у нас есть такие страны, где любое соитие с начальником расценивается как награждение орденом. А на Луне ты приспособишься к жизни при ярком свете и сможешь вернуться нормальным человеком, где я тебя и встречу с распростертыми объятиями.

После этого последовало такое прощание, от которого я пару часов не мог прийти в себя.

К вечеру пришли два проводника и доставили меня к тому колодцу, в который я запрыгнул, спасаясь от братков.

Ночной город светился так, что мне пришлось надевать поляризованные очки.

Дома меня уже почти и не ждали. Матвеич на работе обрадовался, что я вышел из загула и снова буду прочищать трубы и запоры у благонамеренных граждан. А я в свободное время написал книжку и стал обращаться в органы власти, чтобы оберечь нашу страну и всю планету в целом от завоевания инопланетянами, жившими с нами почти что бок о бок. Что из этого получилось, вы увидите чуть попозже.

Глава 43

Микротелефонная трубка на столе зуммерила сигнал к обеду: «бери ложку, бери бак, нету ложки, кушай так». Все-таки, молодец старший связист, мелодией подсказывает, что звонит начальник заставы.

- Лейтенант Дёмин!

- Доброе утро, Виталий Петрович, отдохнуть успели? - голос начальника заставы был будничный и не предвещал никаких неожиданностей.

- Успел, Николай Иванович.

- Тогда собирайтесь и быстро ко мне домой, вместе позавтракаем. Нужно обсудить одно важное дело.

- Понял, Николай Иванович, сейчас буду.

Умываясь, думал, что все-таки что-то случилось. Обстановка на границе серьёзная. Ситуация предвоенная. Не до совместных завтраков. Немцы сосредоточили достаточное количество войск на границе. Перебежчики докладывают, что готовится нападение на СССР. Политотдел проводит работу, чтобы мы не поддавались на провокации. А как не поддаваться на провокации, если чуть не каждую неделю приходится задерживать диверсантов из числа белогвардейцев. Ситуация обострилась до того, что было опубликовано заявление ТАСС о том, что СССР строго и точно соблюдает положения пакта о ненападении. Надо будет ещё раз сказать начальнику заставы, чтобы не рисковал и отправил жену домой к родителям в Воронеж.

Дом офицерского состава четыре квартирный. Дом один и четыре отдельных входа в каждую квартиру. Вышел из своей квартиры и постучал в дверь к начальнику заставы.

- Заходите, Виталий Петрович, заходите, давно вас ждём, - встретил его приветливый голос хозяйки. - Вы завтракайте, а я пойду, посмотрю, как там ребята с хозяйством управляются.

- Завтракайте плотнее, - сказал начальник заставы, - обедать придётся в другом месте. Пока кушаете, слушайте. С утра я получил телефонограмму о переходе на нормальный режим охраны границы. Никаких усиленных нарядов и пулемётных секретов. Вас приказано отправить в Брест в командировку. Форма одежды парадно-выходная. Вот это-то меня и удивляет. Праздника никакого не предвидится, орденов нам в ближайшее время не дадут, на встречу больших начальников офицеров с линейных пограничных застав не снимают. Чувствуется, что заберут вас в другое место, а жаль, на вас вполне можно заставу оставлять. Говорю, чтобы вы знали, что будем ждать вашего возвращения на заставу. Через полчаса с соседней заставы придёт машина, чтобы доставить вас в пограничный отряд. Продаттестат я вам выписал, а форма у пограничников всегда парадно-выходная - фуражка зелёная, звёздочка, кубики, эмблемы яркие. Смотрите, не подведите нашу заставу.

- Спасибо, Николай Иванович, - поблагодарил я. - Ещё раз с просьбой к вам: обстановка на границе очень опасная, отправили бы вы супругу вашу к родственникам, не ровен час воевать придётся.

- Давно бы отправил, - сказал начальник заставы, - но это расценят как паникёрство. Моему примеру последуют другие, и все это будет выглядеть как эвакуация семей в преддверии боевых действий. Да и ваша командировка сама по себе необычна. Чекистское чутье мне подсказывает, что все скоро переменится в лучшую сторону. Даже не могу объяснить, чем вызвано это предчувствие. Всё, идите.

Молодому офицеру собраться - фуражку надеть да гимнастёрку под ремнём расправить. Скоро я уже сидел в кузове полуторки вместе с тремя лейтенантами нашего пограничного отряда. В отряде нас осмотрели, проверили в форму и отправили на автобусе в Брест. Шло 20 июня 1941 года.

Глава 44

Разместили нас в трёхэтажной казарме Брестского укрепрайона. Ещё недавно это была польская крепость, которой командовал генерал Константин Плисовский, сгинувший где-то в районе Катыни в 1940 году. Крепость в сентябре 1939 года была взята войсками генерала Гудериана и в соответствии с соглашением передана командиру 29-й бронетанковой бригады комбригу Кривошеину. После совместного парада немецкие войска ушли из крепости.

Всего нас собралось сорок офицеров-пограничников в звании лейтенант. Встретил и своих сокурсников, с кем вместе тренировались в училище в учебной роте почётного караула. В разговоре узнали, что и выпускники других училищ тоже из рот почётного караула. Так и есть, будем кого-то встречать.

Командовал нами полковник из Москвы.

- Товарищи командиры, - обратился он к нам, - вам доверена особая задача - представлять лицо государства рабочих и крестьян во время важного исторического события, в детали которого вас посвятят позднее. От вашей сознательности, бдительности и пограничной выдержки будет зависеть очень многое. Всё. Завтра построение с оружием в девять часов. Оружие вам сейчас выдадут. Нужно его почистить и восстановить навык строевых приёмов с оружием. Мой заместитель капитан Филиппов. Спокойной ночи.

Когда уже было совсем темно, на плац перед казармой выехали две автомашины. Какое-то подразделение, бряцая оружием, поднималось на третий этаж. Среди шагов слышался нерусский разговор. Мы пошли посмотреть, кто это приехал, но на выходе из спального помещения стоял капитан Филиппов.

- Товарищи командиры, прошу никуда не выходить и не проявлять излишнего любопытства. Сейчас я выдам вам оружие и прошу сдать ваши пистолеты.

Поставив две подписи - за получение оружия и сдачу пистолета, мы получили новенькие кавалерийские карабины образца 1930 года. Скажу прямо - не карабины, а игрушечки. Приклад и ложе темно-коричневого цвета, лакированные. Ствол, затвор, прицел, магазин, штык хромированные. Видел я хромированные «смит-вессоны» и «наганы», но не карабины. Карабин так и просился в руку, чтобы встать «к ноге», «на кра-ул». Так и есть - мы почётный караул для встречи большого начальника.

Капитан Филиппов построил нас в коридоре и провёл небольшую тренировку по исполнению строевых приёмов. То, что вбито годами тренировок, становится частью образа жизни. Через двадцать минут капитан Филиппов удовлетворённо сказал:

- Молодцы. Сейчас всем спать. Предупреждаю - завтра ничему не удивляться. Отбой!

Глава 45

В восемь часов утра мы весёлой гурьбой вывалились из спального помещения, чтобы пойти в столовую на завтрак и на лестнице столкнулись с немцами. Причём не с простыми немцами, а с эсэсовцами в мундирах «фельдграу» с чёрными воротниками, с серебряными рунами на одной петлице и тремя четырехконечными звездочками по диагонали другой петлицы. Все до одного штурмфюреры, как и мы лейтенанты.

На выходе из казармы я нечаянно наступил на носок сапога одного эсэсовца.

- Руссише швайн, - прошипел он и тут же смаху получил от меня кулаком по наглой тевтонской роже.

Похоже, что уровень русско-немецкой «дружбы» был недалеко от точки кипения, поэтому небольшой инцидент мгновенно превратился в драку пограничников с эсэсовцами. Во всяком случае, пока нас матюгами не разогнали наш и немецкий полковники, практически каждый успел получить по физиономии и дать сдачи.

Нас построили, и какие только кары небесные не сулил на наши головы наш командир. Вероятно, о том же говорил и немецкий штандартенфюрер, потому что штурмфюреры стояли навытяжку, сверкая свежими «фонарями».

- Вы посмотрите на ваши рожи, товарищи командиры! - кричал полковник. - Вас из казармы нельзя выпускать, не то, что ставить в почётный караул. Всем немедленно в казарму приводить себя в порядок. Завтрак принесут в спальное помещение. Строевая тренировка в 12 часов.

Сразу после завтрака пришли два мужчины-парикмахера из местечка и три сотрудницы местного театра с гримом. К полудню наши причёски были поправлены, а синяки замазаны кремами под цвет кожи.

Когда мы вышли на плац, немцы уже стояли в двухшереножном строю. И над ними тоже поработали гримёры. Зла на эсэсовцев не было, да и в их глазах тоже не было ненависти к нам. Мой обидчик даже подмигнул мне, и я почему-то с улыбкой показал ему кулак, вызвав смех в немецком строю. Мы построились рядом с ними в две шеренги.

- Лейтенант Дёмин! Выйти из строя на три шага, - скомандовал полковник. Я вышел.

- Штурмфюрер Шредер, - скомандовал штандартенфюрер. Вышел мой кулачный соперник.

- Сейчас врежут, - подумал я и получил выговор от полковника.

Такое же наказание, как я понял, получил и Шредер.

Тренировка прошла хорошо. Трудно сказать, у кого лучше строевая выучка, наш строевой шаг практически ничем не отличался от немецкого, а совместное выполнение ружейных приёмов способствует более глубокому пониманию друг друга. А, вообще-то, лучше идти в составе пограничного наряда на границе, чем топать с винтовкой по строевому плацу.

Так закончился день 21 июня 1941 года.

Глава 46

22 июня 1941 года. 12.00. Погожий день. Светит солнце. Воскресенье. Мы стоим в парадном строю. Руки в белых перчатках. Карабины в положении «к ноге». Кроме нас на плацу офицеры в чёрной гестаповской форме, васильковые фуражки НКВД, какие-то гражданские люди. Слева от нас оркестр НКВД, справа от немцев - оркестр в пехотной форме с полосатыми наплечниками военных музыкантов.

Вдруг откуда-то от крепостных ворот донеслась команда:

- Слууушай! Нааа крааа - улллл!

Восемьдесят винтовочных прикладов одновременно стукнули о бетонный плац и восемьдесят хромированных стволов молнией взлетели перед лицами офицеров почётного караула, замерев мушками на уровне переносиц. Солнце зайчиками бегало по остриям штыков.

Одновременно через западные и восточные ворота на плац выехали два черных лимузина и остановились в центре в нескольких метрах друг от друга.

Из одной машины вышел генеральный секретарь ЦК ВКП большевиков Иосиф Сталин в светло сером кителе и таких же брюках, заправленных в мягкие хромовые сапоги. Из другой автомашины - рейхсканцлер Германии и генеральный секретарь НСДАП Адольф Гитлер в светло-бежевом френче с орденом Железного креста 1 класса. В тёмно-синих галифе и лакированных сапогах. Одновременно с двух сторон, чётко печатая шаг, с обнажёнными клинками к ним подошли командиры почётных караулов. Отсалютовав, отдали рапорт, каждый на русском и немецком языках.

Осмотр почётного караула начали с немецкой части. Прошли молча. Подошли к нашей части. Где-то посредине нашего строя Сталин остановился, обернулся и поманил пальцем наркома внутренних дел Берию.

Берия подлетел к нему и цыпочках и остановился в полном внимании.

- Слушай, Лаврентий, чего это твои пограничники как бабы румянами и белилами измазаны. Может, у гостей наших так принято, а нашим командирам не пристало так выглядеть.

Слова Сталина тут же перевели Гитлеру. Тот усмехнулся и сказал, что и в германской армии тоже не красятся, и он разберётся, почему офицеры СС выглядят так же, как и советские пограничники.

Берия глубоко вздохнул и сказал:

- Товарищ Сталин. Так получилось, но перед первой совместной тренировкой возникла массовая драка. Поэтому пришлось прибегнуть к гриму, чтобы синяков не было видно.

Гитлер со Сталиным переглянулись.

- И кто же зачинщики этой драки? - грозно спросил Сталин.

- Лейтенант Дёмин и штурмфюрер Шредер, товарищ Сталин, - ответил Берия.

- Так вот, значит, как укрепляются отношения дружбы между Советским Союзом и Германией? - грозно сказал Сталин. - Да этого лейтенанта Дёмина наказать самым строжайшим образом!

- Уже наказан, товарищ Сталин, - быстро доложил Берия. - Непосредственным командиром объявлен выговор. Штурмфюреру Шредеру так же объявлен выговор. Участники драки дружески общаются между собой, особенно лейтенанты Дёмин и Шредер.

Погрозив строю пальцем, Сталин и Гитлер направились в спортивный зал, подготовленный для проведения переговоров в широком составе.

Глава 47

Огромный спортивный зал не узнать. Стены драпированы государственными флагами двух стран и украшены огромными портретами партийных лидеров. По центру зала огромный стол, покрытый тёмно-вишнёвым сукном. С немецкой стороны высокие кресла с имперским германским орлом, с советской стороны - такие же кресла с гербом СССР - глобусом в обрамлении венка и с серпом и молотом на поверхности. Вдоль стен прохаживались представители дипломатического корпуса, министерств, партийных и военных ведомств двух стран.

Команда «Ахтунг» прекратила шевеление и разговоры. Лидеры двух стран в полной тишине прошли в комнату для переговоров с глазу на глаз.

Переговорная комната украшена в восточном стиле. Ковры на полу и стенах. Между двумя огромными креслами стоял резной турецкий столик, уставленный вазами с фруктами, чашечками с орехами и сладостями. Как по мановению были поданы фигурные стаканчики с ароматным чаем. И сразу в комнате стало тихо. Они остались вдвоём. Переводчики сидели несколько сзади и сбоку, чтобы не быть на виду, но чтобы слова перевода были слышны.

- Поговорим? - сказал Сталин.

- Поговорим, - сказал Гитлер.

- Ну, что, будем воевать или нет? Как мне докладывают со всех сторон, сегодня - дата рокового дня, - сказал Сталин, посасывая пустую трубку.

- Для кого рокового? Для вас или для Германии? - ухмыльнулся фюрер немецкой нации.

- Для обоих государств. В этой войне победят жидомасоны, которые сидят и потирают руки, глядя на то, как в приграничных районах собираются массы войск, готовые ринуться друг на друга, - сказал с хитрым прищуром вождь и учитель народов СССР.

- Ааа, значит, вы все-таки готовитесь напасть на Германию? - оживился Гитлер.

- Нет, мы не собирались и не собираемся напасть на вас, - с расстановкой произнёс Сталин.

- А почему тогда вы не укрепляете свою оборону, а собираете части главного удара? Топографические склады заполнены картами Германии, политотделы подготовили немецко-русские разговорники, композиторы написали победные песни и даже фильм выпустили о победе над нами. И все это ваши жидомасоны? - язвительно спросил Гитлер.

- Вас просто вводят в заблуждение, - сказал Сталин. - Мы совершенно мирные люди. Правы были древние, говорившие к месту и не к месту - para bellum - хочешь мира, готовься к войне. И наша мирная военная доктрина предполагает, что мы ни на кого не нападаем, но если на нас нападут, то мы мощным ударом изгоняем агрессора со своей территории и уничтожаем его в его же логове.

- А вы не задумывались над тем, что и у Германии такая же мирная военная доктрина? Мы ждём-пождём, пока на той стороне песни поют «Если завтра война, если завтра в поход», да и стукнем заблаговременно, чтобы ни у кого не было желания воевать на чужой территории, - сказал Гитлер, хлопнув ладонью по столу.

- Так давайте сегодня и уравняем наши доктрины, - предложил генеральный секретарь. - Отведём войска от границ и разделим сферы нашего влияния. В сферу влияния Германии отходят колонии Британии, Франции, Голландии. Австрия уже в составе Германии. Немецкие земли, отошедшие Польше по Версальскому договору, снова в составе Германии. И сама Польша - германское генерал-губернаторство. Франция уже не французская, а немецкая. Чехословакия - часть Германии. Мы не возражали этому. Не возражаем и тому, что Скандинавия будет в сфере интересов Германии. Италии достаточно Эфиопии. У Японии вся Юго-Восточная Азия и часть Китая, где располагаются японские гарнизоны. России останется Ближний Восток и неоккупированная часть Китая. Мне кажется, что такое разделение будет честным.

- Как это честным? Да вы себе хотите заграбастать все мировые запасы нефти, - возмутился Гитлер.

- А что, Турция не входит в зону ваших интересов? - возразил вопросом Сталин. - Рядом с Турцией все нефтеносные районы. Что вам ещё надо? Мы претендуем лишь на те страны, которые прилегают к границе с СССР - Персия и Афганистан.

- И не больше? - втянув голову в плечи и сразу став похожим на хорька в норке, спросил Гитлер.

- Не больше, - по-хозяйски и вальяжно ответил Сталин.

- И ещё одно условие. Вы не подвергаете критике действия Германии на международной арене, а мы не подвергаем критике вас, - сказал Гитлер.

- Договорились, - сказал Сталин и открытой ладонью показал, что этот вопрос настолько естественен, что его можно было и не упоминать.

- И ещё одна маленькая деталь. Отдайте нам интернированных поляков. Пусть они сидят в концлагерях в генерал-губернаторстве, на своей родине, - сказал Гитлер как будто только что вспомнил об этом.

- Я думаю, что этот вопрос слишком мелкий, чтобы его решали руководители двух стран, - сказал устало Сталин. - Пусть этот вопрос обсудят соответствующие службы. Хотя было бы лучше, чтобы поляки помнили, что у них нет никаких союзников и они вообще никому не нужны. И поляки должны отплатить нам за замученных ими двадцать тысяч красноармейцев в 1920 году. Кто-то об этом уже забыл, а я это буду помнить всю жизнь. Пора идти подписывать договор о мире дружбе.

- Да, пора. Пойдёмте, - сказал Гитлер и поднялся с кресла.

В дверях Сталин вежливо пропустил Гитлера вперёд.

Глава 48

Сталина и Гитлера встретили троекратные «ура» и «зиг хайль».

Члены делегаций сели за стол. На правах хозяина Сталин приветствовал участников переговоров и предложил начать работу.

Гитлер поблагодарил за тёплый приём и предоставил слово рейхсминистру Риббентропу с замечаниями по договору о мире, дружбе и взаимной помощи между СССР и германским Рейхом.

Затем со своими замечаниями выступил нарком Молотов.

Замечания были незначительные, протокольного характера, и уже через полчаса тексты договора были готовы для подписания.

Секретари с папками сновали от Гитлера к Сталину и от Сталина к Гитлеру. Наконец, два экземпляра договора на немецком и русском языках были подписаны и произведён их обмен между сторонами. Момент передачи был ослеплён магниевыми вспышками фотографов.

- Смотрите, - громко сказал Сталин, подняв над головой папку с договором, - мы изменили историю. Потомки ещё будут благодарны нам. У России есть один естественный союзник - Германия и у Германии есть один естественный союзник - Советский Союз. Все войны между нами были спровоцированы Антантой и недальновидностью русских императоров, имевших кровные связи с германским императорским двором.

В честь подписания договора орудия Брестской крепости дали салют наций.

Ещё через час в зале переговоров был проведён торжественный приём от имени глав двух государств. Столы были накрыты в русско-немецком стиле. Гости по достоинству оценили русскую водку, а распорядители вежливо сопровождали перебравших офицеров и дипломатов «подышать свежим воздухом».

После приёма вновь был выстроен почётный караул на проводы Гитлера и Сталина.

Лидеры уехали. Весь состав почётного караула пригласили в зал приёма, где для них было накрыто угощение. Командиры подразделений поблагодарили за строевую выправку и достойное выполнение ответственного задания. Далее ужин был пущен «на самотёк».

Когда захмелевшие офицеры выходили на улицу, Дёмина остановил капитан Филиппов.

- Вы, товарищ лейтенант, прикомандированы к службе курьерской связи управления безопасности Германии и НКВД. Поедете со мной, я покажу, где вы будете размещаться. Кстати, штурмфюрер Шредер прикомандирован к этой же службе со стороны РСХА.

Глава 49

Салон-вагон Гитлера. В удобных креслах хозяин вагона и рейхсминистр Риббентроп.

- Скажите, господин Риббентроп, что вы чувствуете после подписания этого договора, - спросил Гитлер.

- Не знаю, майн фюрер, - сказал министр, - у меня какие-то двоякие чувства. Объективно - мы развязали себе руки на Востоке, но мы дали Сталину возможность стать ещё сильней. Его нерегулярная армия наконец-то станет регулярной, возрастёт её техническая оснащённость и увеличится количество подготовленных командиров. Россия превратится в такого союзника, к которому нельзя поворачиваться спиной. С другой стороны - ведение войны на два фронта непредсказуемо по своим результатам. То, что Россия не объявила нам войну по солидарности с Англией - это наш стратегический успех. Мы нанесли по России превентивный мирный удар, от которого она ещё не скоро оправится. Партийная верхушка ищет точки взаимодействия между национал-социализмом и большевизмом и находит очень много общего. Я бы хотел видеть Россию в виде протектората Германии с нашими гаулейтерами во главе.

- Так и будет, дорогой Риббентроп, - торжествующе сказал Гитлер. - Мы только начали завоевание России. Завтра господин Геббельс по всем средствам массовой информации будет восхвалять подписанный нами союз. Мы вбили кол в сердце традиционной Антанты. Нужно будет поднять документы 1854 года и оказать моральную поддержку России за интервенцию Англии и Франции в 1854-1855 годах в Крыму.

Второе. Мы наводним Россию трактатами о мистическом характере национал-социализма, индийскими и тибетскими легендами о Шамбале и достижении нирваны под монотонные удары ложкой по медному котелку, связи свастики и символики древних славян, славянских корнях пруссов. Вы увидите, какую благодатную почву найдут наши идеи в России. Как легко они войдут в них, и как трудно их будет выкорчевать. Наша пятая колонна должна быть в любом государстве: и союзном, и не союзном нам.

Прозондируйте, господин Риббентроп, со своим коллегой Молотовым вопрос создания новых концлагерей в России для содержания военнопленных английского похода, да и вообще все наши концлагеря нужно переместить в Россию. Десятком концлагерей больше, десятком меньше, у них уже есть мощная система ГУЛАГ, которая справится с этой задачей лучше нас, у нас просто руки будут чище и за судьбу пленных нам никто пенять не будет.

- Слушаюсь, майн фюрер, - сказал Риббентроп. - Я преклоняюсь перед Вашим гением и понимаю, что сегодня мы одержали великую победу.

Глава 50

Салон-вагон Сталина. За столом нарком Молотов. Вокруг стола с трубкой расхаживает Сталин. Все молчат. Наконец Сталин остановился и сказал:

- Ну что, Вячеслав, началась война 22 июня 1941 года? Кто оказался прав? А прав оказался товарищ Сталин. Мы обязательно сменим начальника разведки и заменим все наши резидентуры за границей. Все они пытались столкнуть нас с Германией.

- Коба, а, может, это мы совершили ошибку и не нанесли превентивный удар по Германии, отогнав её войска от наших границ? - спросил Молотов. - Не получится у нас долгого мира с Германией. В своей библии Гитлер собирается расширить германский «лебенсраум» за счёт земель на Востоке, то есть в России. Под руководством Гитлера Запад проявит единодушие в отношении России. Ворон ворону глаз не выклюнет. Вместе с Наполеоном почти все европейцы бросились на грабёж России. И они на нас набросятся всё равно.

- Не набросятся, Вячеслав. Не посмеют, - усмехнулся Сталин. - Ты сам-то читал этот гитлеровский «Майн Кампф»? Не читал. Понадеялся на референтов, а я эту книгу проштудировал и скажу, что там нет прямого указания на войну с Россией. Есть желание поживиться за счёт земель, на которые претендует Россия. А это Польша, часть Прибалтики. Нам здесь не нужно жадничать и кидаться на защиту тех, кто все равно будет нашим врагом. Сейчас Германия бросит свои силы на завершение войны с Англией. В войну втянется и Америка, а тут и Япония окажет помощь Германии, оттянув на себя силы Америки. У нас будет достаточно времени, чтобы привести в порядок наши Вооружённые силы и стать той силой, которая решит, чем закончится новая мировая война.

- Коба, наша Красная Армия и так сильнейшая в мире, - сказал Молотов. - Мы победили интервенцию и победоносно завершили внутреннюю войну. Экономика у нас на подъёме. Армия перевооружается новейшим оружием. У нас больше всех в мире самолётов, больше всех танков. Наш солдат самый стойкий. Правильно поют, что от Курил до Британских морей Красная Армия всех сильней.

- Вячеслав, сними розовые очки, - укоризненно сказал Сталин. - Посмотри на Россию, на весь Союз. Неужели ты не видишь, что мы совершенно не готовы к войне. Если бы сегодня немцы ударили по нам, то это было бы подобно катастрофе. Не вздумай меня перебивать! Я знаю, о чем я говорю. Да, товарищ Сталин не военный человек и мало что понимает в военной науке. Но товарищ Сталин политик и оценивает всё происходящее, глядя на десятки лет вперёд. Мы только что отказались от милицейско-территориального принципа формирования нашей армии. Мы подняли на щит кавалеристов, и посмотри, как они прославили нас. С Финляндией возились полгода. Мы там потерпели поражение, а не финны. Наши командиры и наша военная наука. Орденами мы замазали все недостатки. На Халхин-Голе мы отдали всю славу Жукову, потому что небольшой группировке японцев противостоял весь Забайкальский фронт. Чтобы поднять значение победы, нужно преуменьшить свои силы. Вот и создали якобы группировку под командованием Жукова, забыв, что все руководство осуществлялось Забайкальским фронтом.

У нас достаточно сил, чтобы одним ударом покончить с группировкой немцев по их плану «Барбаросса». А сможем ли? Сможет ли Тимошенко обеспечить единое руководство превосходящими его по уровню образования и боевому опыту Жуковым, Павловым и Мерецковым? Один излишне инициативен, другой излишне исполнителен, а третий и ни так, и ни сяк.

Кругом одни вредители, причём самые опасные вредители это вы. И ты, и Берия, и Хрущёв, и Каганович. Вы спите и думаете, как бы свалить товарища Сталина. Не свалите. Это товарищ Сталин вас свалит, сгноит в лагерях, потому что вы все «сусики». Вы разбазарите ту Россию, что собирали по кусочкам сотни лет. Вы не создадите ничего нового, но провалите все, что было создано до вас. Мне некому передать власть, когда я стану совсем старым. Второго Сталина не будет, а вам я власть не отдам.

Сиди, не вскакивай. Товарищ Сталин пошутил. Вы уничтожаете всех, кто что-то из себя представляет. Где наши средства радиосвязи? Расстреляны. Где наша реактивная артиллерия? Расстреляна. Где наши гении авиации? Сданы нынешними корифеями и расстреляны. А нынешние корифеи сидят по шарашкам, чтобы сильно нос не задирали и не губили молодые таланты. Надо бы и вас всех по шарашкам порассадить.

Глава 51

Передовая статья в «Фёлькишер Беобахтер».

...гений фюрера германской нации привёл к дальнейшему укреплению мира во всем мире. Идеологически близкий к Германии Союз советских республик стал верным союзником Рейха, доказав свою миролюбивую сущность. Всем министерствам дано указание по подготовке рамочных соглашений о сотрудничестве с СССР по своим направлениям. Рейхсминистр пропаганды господин Геббельс уже предложил объявить 1942 год годом России в Германии и таким же образом объявить 1943 год годом Германии в России. Культурное сотрудничество является основой взаимопонимания и плодотворного сотрудничества между двумя странами...

...объявлена широкая амнистия германским коммунистам, находящимся на перевоспитании в концентрационных лагерях. В Германии создана обновлённая коммунистическая партия, тесно сотрудничающая с национал-социалистической рабочей партией Германии и поддерживающей связь с коммунистическими партиями Европы и СССР...

Лондонская «Таймс»

...договор о дружбе и сотрудничестве между Германией и Россией оставил Великобританию один на один с агрессором, подчинившим своему влиянию всю Европу...

«Вашингтон пост»

...свободной Америке нужно решать, с кем она, с тевтонами или с англосаксами. России не известно, что такое общество равных возможностей, поэтому она встала на сторону агрессора, развязав ему руки. Национал-социализм, как и социализм, являются угрозой демократического или республиканского развития Америки. Конгресс США на вечернем заседании рассмотрит новую расстановку сил на международной арене...

«Нихон Кейдзай»

...Япония всегда испытывала чувства интереса и дружбы к великой и загадочной стране России. Сейчас Россия является другом великого японского народа. Тысячу лет будет цвести сакура, и тысячу лет над Японией будет всходить Солнце, освещая своим светом и соседей...

Глава 52

- Мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь бывшего председателя КГБ, верного сына и продолжателя дела Ленина-Сталина генерал-полковника Дёмина. С его непосредственным участием прекратилась разгоревшаяся было мировая война.

Под воздействием демократических процессов система национал-социализма превратилась в систему интернационал-социализма, включив в свою орбиту и государства, далёкие по расстоянию и развитию и ранее враждебные нам, истинным коммунистам.

Телеграмму соболезнования прислал бывший министр национальной безопасности Германии генерал-полковник Шредер.

Вся наша жизнь - борьба. За мир. За лучшую долю. За урожай. За космос. Сейчас мы обладаем самым лучшим в мире оружием и можем спокойно спать, не опасаясь приближения к нашим границам интернационал-социализма во главе с Америкой.

Пришедшая в нашу страну зараза демократии уничтожила СССР, созданный гениями Ленина и Сталина. 600 миллионов жителей СССР не смогли прийти к единому мнению по поводу дальнейшего развития государства и отказались от единой идеологии коммунизма, найдя более привлекательными идеи интернационал-социализма. Но 450 миллионов жителей России будут счастливы и без них. Мы, последние оставшиеся на земле коммунисты. Верим в то, что идеи коммунизма ещё заиграют лучами весеннего солнца.

Спи спокойно, дорогой наш друг. Мы избежали страшных войн и социальных потрясений. Даже ошибки культа личности мы забыли и не вспоминали о них никогда, сняв клеймо «враг народа» с миллионов своих соотечественников». Но мы чувствуем, что спокойная жизнь уничтожает нас как нацию, лишая иммунитета ко многим болезням и трудностям, которых нет в нашей жизни. Возможно, что новая война, которая уже почти началась, очистит нас и наш мир от той плесени, в которой мы сейчас живём.

Вставай проклятьем заклеймённый

Весь мир голодных и рабов,

Кипит наш разум возмущённый

И в смертный бой идти готов...

Секретарю партячейки тихонько вторили десятка полтора старичков и старушек в строгих костюмах тёмного цвета.

Глава 53

Ориентировка была под грифом «совершенно секретно». Фотография молодого человека, год рождения, приметы. Категорическое запрещение рассматривать и изучать находящиеся при разыскиваемом документы и технические средства.

Другой информации не было. Была приписка, что за уничтожение врага отличившиеся будут представлены к наградам - пограничники к медали за отличие в охране границы, сотрудники милиции и конвойные войска - за отличие в охране общественного порядка, моряки - медалью Нахимова, пехота - медалью Суворова, лётчики - медалью Нестерова.

Всё понятно. Мелкой сошке мелкие медали, зато начальники будут награждены орденами, причём, чем выше должность, тем выше ценность получаемого ордена.

Человек этот очень серьёзный, несмотря на то, что ему всего лишь двадцать пять лет и, вероятно, он ещё холостой или неженатый? Разницы никакой. Холостой может жить в гражданском браке, и все равно официально будет считаться холостым. А вот женатый даже при наличии дополнительного гражданского брака или в случае многожёнства все равно считается женатым один раз.

К чему это я? А так, ни к чему, просто размышляю над тем, что мог совершить этот приятный на вид молодой человек в очках?

Если взять этого же человека и сказать, что он очень опасный преступник-рецидивист, то наше воображение будет находить самые страшные признаки во вполне благообразной внешности. Если же фото закоренелого преступника представить, как фото хорошего человека, то многие будут находить в нём черты благородства и ума. Но почему же в ориентировке нет ни слова о совершенном им преступлении? И почему его нельзя брать живым?

Для нормального человека возникнет сто вопросов, а вот для тупого служаки вопросов не будет - увидел, застрелил, доложил, получил медаль, обмыл, жизни хороша!

А ведь человек, который его задержит или застрелит, сам становится подозреваемым в опасном преступлении. В каком? А вдруг задерживаемый ему перед смертью что-нибудь передал устно или письменно? Какую-нибудь тайную тайну, секрет, который стоит миллиарды долларов? И докажи, что он тебе ничего не передавал. Не докажешь, зато всю жизнь будешь под наблюдением.

Обложили парня по всем правилам. Ориентировали всех, но вероятно, ориентировки не опускали ниже офицерского состава, чтобы не увеличивать количество ориентированных людей о наличии какой-то тайной тайны.

Я как раз собирался в отпуск и возможность награждения меня медалью была так мала, что я и не рассматривался в качестве участника поиска опасного преступника. А, кроме того, мне эта медаль совершенно не нужна. Есть категория людей, которая рада каждой поблескивающей металлической пластинке и кружочку, которые никто открыто не носит и ими любуются только дома. Это раньше награждённый назывался орденоносцем и был окружён почётом и уважением, а также небольшой денежкой, выплачиваемой ежемесячно по орденской книжке. Сейчас человек с медалью или орденом на груди воспринимается как местный сумасшедший или ветеран прошлой войны, которым общество дозволяет такую слабость, как ношение без насмешек кровью заработанных наград.

Семья моя уже выехала в родные пенаты и дожидалась меня там, чтобы поехать ещё по путёвке наших славных органов в специализированный санаторий с нормальным обслуживанием, где нет ни хамов, ни парней в малиновых пиджаках и маечников с пудовыми золотыми цепями на животе. Хотя и там они стали появляться, так как ведомственным санаториям тоже нужно выживать и криминальные авторитеты тоже люди, так пусть хоть совместный отдых со служителями закона сделает их как бы более законопослушными.

В здании автовокзала я почему-то обратил внимание на скромного парнишку с сумкой через плечо, который стоял у расписания и изучал его, водя издалека пальцем по строкам. Так, обычно, делают математики, которые решают сложные задачи и как бы ведут пальцем по строке, чтобы не сбиться в последовательности математических операций. Откуда я это знаю? А вот знаю. В нашем пограничном училище высшее образование давали за счёт высшей математики и образование наше называлось высшим общим, то есть никаким, потому что его никак в пограничной науке не применишь. Некуда применять, но высшую математику мы знали очень хорошо, правда с течением времени все эти знания превращаются в обыкновенный песок, который перемещается по пустой ёмкости, отсчитывая время, проведённое на службе и показывая то, которое ещё осталось для нормальной жизни.

По всем приметам и по внешности выходило, что это и есть тот супостат, которого все разыскивают. И я его нашёл, а нужно его ещё и пристрелить, а где у меня оружие? Нет оружия, а без оружия придётся в драку ввязываться, а это рассекречивание секретной операции. И второй момент. Вы будете стрелять в совершенно незнакомого человека, который вряд ли совершил что-то такое, что требовало его ликвидации без суда и следствия? То-то и оно. Будем делать по-другому.

Я подошёл к молодому человеку и сказал ему тихонько на ухо:

- Привет

Молодой человек отшатнулся, посмотрел на меня и тоже сказал:

- Привет, а что вам надо?

- Давай отойдём без шума в сторону, - сказал я, - дело есть на сто тысяч.

- Извините, - сказал парень, - у меня с вами дел нет и не может быть.

- Не выпендривайся, - я показал ему своё удостоверение личности офицера, - тебе не резон светиться со скандалом. Пошли в сторону, нужно поговорить.

Мы отошли в сторону и зашли за угол автовокзала, где практически никого не бывает. Закурили.

- Давай, рассказывай, что ты там натворил, раз тебя в поиск объявили, - сказал я.

- А кто объявил? - спросил парень.

- Кто надо, тот и объявил, - сказал я, - но дело очень серьёзное. Живым ты никому не нужен. Ты меня понял? От тебя будет зависеть, что я буду делать дальше. Ты меня пока не бойся.

- А я вас вообще не боюсь, - сказал парень. - Я знаю, что вы будете помогать мне и мы вместе уедем отсюда.

- Ну, ты и наглец, - сказал я. Правильно предупреждали, что это очень опасный человек. - Что же заставит меня помогать тебе?

- А вот, смотрите, - сказал парень и раскрыл сумку, достав оттуда ноутбук. Компьютер на батареях включился быстро, и мой подопечный ввёл какие-то данные в таблицу, затем спросил мою фамилию и имя и тоже ввёл, - а сейчас смотрите сами.

На мониторе была копия розыскной ориентировки с фотографией и указанием, что найденного человека нужно ликвидировать, затем текстом было написано, что на автовокзале к нему подойдёт человек по такой-то фамилии с таким-то именем и предложит уехать отсюда на автомобиле.

Я был в шоке. Это невозможно.

- Как ты это сделал? - спросил я.

- Понимаете, мне во сне приснилась компьютерная программа, которая разрабатывает алгоритм поведения человека в любой ситуации. Прямо как химику Менделееву, которому приснилась его периодическая система элементов. Так и в приснившейся мне программе тоже был узловой элемент, определяющий поведение человека с учётом основных элементов поведения других людей. Мы все связаны между собой как узелки в огромной сети, но одни узелки больше, другие меньше, одни завязаны накрепко, а другие имеют способность к ослаблению или усилению узла, или даже к развязыванию. Создавая программу Сети, включая в неё конкретных людей и особые условия, можно установить то, что было и то, что будет.

- Ну, ты даёшь, Кулибин, - сказал я, совершенно не поверив в то, что он мне наговорил. Получается, что он нашёл код Книги судеб и может каждому сказать, что у него было и что у него будет. - Пойдём-ка, парень, отсюда подальше, а то, неровен час, заметут тебя и меня вместе с тобой как пособника опасному преступнику.

Мы вышли на трассу и остановили двигавшуюся в восточном направлении «Газель», в которой перевозили какие-то матрасы. Сговорившись о цене, мы поехали с комфортом, какой не будет предоставлен в классном междугороднем автобусе. По-моему, мы все делаем правильно. Его ищут в сторону границы, а мы с ним едем в сторону от границы.

- А вот, к примеру, - спросил я, - что твоя программа расскажет о начале войны в Крыму, на Чёрном море. Все же знают, что под руководством выдающегося морского маршала Кузнецова непобедимый Черноморский флот одерживал победу за победой над фашистами.

- Сразу сказать не могу, нужно время, - ответил мой новый знакомый.

Имя и фамилию его я не стал спрашивать. Не было её и в ориентировке. Секретность и я не хотел знать её, чтобы по какой-то ассоциации не выявить свою причастность к этому делу.

- Давай, делай, время у нас несчитанное, - сказал я и развалился на матрасах.

Парня нужно было куда-то прятать. Если действительно все так, как указано в ориентировке, то парень представляет опасность для любой власти. Для любого человека, потому что какой бы чистый человек ни был, в его жизни было немало грязных простыней и нестиранных портянок.

- Вот, сделал, - доложил компьютерщик, протягивая мне ноутбук. - Правда, картина поверхностная, потому что не учтены тысячи и тысячи действующих лиц. Но главных из них я отметил. Читайте.

Я начал читать и у меня стало вытягиваться лицо. Всё, что я читал, никак не вязалось с той официальной историей, которая рекомендовалась партией и правительством в качестве как бы реальной истории и была внесена в школьные учебники.

Война на Чёрном море начиналась не так, как мы знали о ней с детства. Все силы были брошены на отражение немецко-румыно-итальянских десантов, но десантов не было, а силы были обращены в сторону от тех направлений, по которым наступали немцы.

Второе, наши засыпали минами фарватеры и на этих минах стали подрываться свои же корабли. Потери довольно внушительные.

Были ещё новейшие немецкие мины, которые плохо подвергались тралению, и флотские инженеры долго ломали головы, как с ними бороться. Пока на Чёрном море гибли минёры, в Москве спокойно сидели и смотрели на это, располагая информацией об этих минах, которые закупили у немцев в 1940 году.

- Враньё все это, - сказал я. - Такого не было. Я сам видел фильм, как наши инженеры разоружали немецкую комбинированную мину и, в конце концов, справились с этой задачей.

- Фильм документальный? - спросил компьютерщик.

- Нет, художественный, - признался я. - Чего я спорю, - думал я, - архивы все равно закрытые, наши исторические исследователи по косвенным данным и по заграничным источникам изучают нашу историю, потому что если её копнуть, то пойдёт такая вонь, хоть святых выноси. У тех тоже рыло в пуху, но зато они не секретят все, что вообще секретить нельзя, поэтому к ним больше доверия, потому что у них под спудом находится малый процент информации, по сравнению с нашими залежами, которые исподтишка сжигаются килограммами и тоннами, чтобы никто не мог предъявить счёт генсекам и президентам. Поэтому и доверия к нашим властям нет. То есть, доверие есть, но не так много. - А вот по конкретному событию ты можешь дать информацию? - спросил я.

- Давайте попробуем, - предложил мой знакомый, - называйте место, время, суть события, известных вам участников.

Я поднапрягся и постарался вспомнить все, что предшествовало первым губернаторским выборам в нашей области в середине девяностых годов прошлого века.

Вроде бы я много знал об этом процессе, но то, что выдала машина, повергло меня в шок. Список консультативных встреч кандидата в губернаторы с представителями деловых и криминальных группировок, отчёты милиции и службы госбезопасности об участниках переговоров и достигнутых договорённостях. Ни дать, ни взять, а прямо детектив Марио Пьёзо о крестном отце. И повсюду нами правят руководители мафий. Мафия бессмертна, кричал герой одной известной кинокомедии. А получается никакая это не кинокомедия, а фильм ужасов.

Да, за такую информацию каждый, кто участвовал в этих переговорах, голову оторвёт владельцу информации. Сами посудите, парень не был у нас в это время и ничего не мог знать, а машина все рассчитала и все выложила, естественно, пользуясь возможностью беспроводного подключения к интернету и, вероятно, имея коды доступа к некоторым оцифрованным архивам.

- Хорошо, - сказал я, - что будет в течение нескольких лет на Западном направлении?

- Без проблем, - сказал парнишка, и начал что-то печатать, заполняя какую-то таблицу. - Смотрите сами. Через десять лет в Украине произойдёт демократическая революция. Россия, как это положено любой империи, бросит все силы на борьбу с революцией, захватит Крым и начнёт войну с Украиной в восточных и южных областях, создавая террористические группы из граждан России и примкнувших к ним коллаборационистов.

- Враньё, - отрезал я. - Такого не может быть потому, что этого быть не может. Россия и Украина - это братские территории и только дьявол может столкнуть в войне эти два народа.

- Не хочешь, не верь, - покорно согласился парень, - это же не я выдумываю, а программа экстраполирует линию поведения конкретных людей в конкретной ситуации.

- И ты можешь получить данные, о чём говорят и до чего договариваются в бане представители гласной и негласной элиты в любой области страны? - спросил я.

- Естественно, вводим личные и политические данные, обстановку в области, и получите стенограмму, - как-то торжественно сказал мой спутник.

- Да, вляпался я в дело, - пронеслось у меня в голове, - мне никто не поверит, а парень этот не успокоится, будет бегать и доказывать, что он гений и что Нобелевская премия - это слишком малая оценка его заслуг. А его поместят в комфортабельную тюремную камеру и будут охранять как зеницу ока, а та часть движущих сил общества, которую не допускают до власти, будет пытаться уничтожить его, потому что кроме государственных секретов он будет раскрывать личные и коммерческие секреты, а там столько грязи, упаси Бог. Правильно сказали наши начальники, что его нужно кокнуть сразу, как только обнаружишь. Кто же захочет знать правду о себе? Никто, даже я. А что делать? Придушить его и уйти. А водитель? Нет, брать на свою душу душегубство я не буду. Спровоцировать автоаварию? Тоже не лучше. Объяснения он не поймёт. Нужно его сдать в камеру хранения, где он будет ждать своего часа. А его время подойдёт. Может быть. Когда-нибудь. Лет через сто. Или через двести, а, может, и через тысячу.

- Знаешь что, - сказал я, - тебя нужно хорошенько спрятать и переждать все эти поисковые мероприятия. Кому-то ты уже здорово насолил. У меня есть один знакомый, который спрячет тебя так, что никто не будет искать тебя, а потом, как пройдёт опасность, я заберу тебя. По рукам?

Парень снова что-то ввёл в компьютер и говорит:

- Ты хорошо придумал поместить меня в психиатрическую лечебницу. Если меня даже и найдут там, то никто не поверит, что это я и что я придумал что-то выдающееся. По рукам.

Я сказал водителю адрес в пригородном посёлке, и мы подъехали к небольшому серому зданию, где работал мой приятель. Я ему рассказал, что сын моих знакомых немного шизанулся на компьютерной почве и мнит себя чуть ли не Господом Богом, знающим всё про всех. Родители очень солидные люди и не хотят светиться в психушке, поэтому попросили меня устроить дело. Давай запишем, что он поступил к вам как человек без документов и потерявший память. Мне кажется, что сама ситуация подействует на него лечебным образом, а потом при улучшении мы заберём его.

Выйдя из кабинета заведующего, я сказал моему подопечному, что он поступает сюда как человек с амнезией.

- Ты ничего не помнишь, - сказал я, - память к тебе потом вернётся, и ты можешь поведать миру о своём открытии. Подожди немного, твоё открытие пока преждевременное. А твой ноутбук будет храниться у меня.

Когда его уводили санитары, он понимающе подмигнул мне и помахал рукой.

- Прощай, друг, - про себя подумал я. - Чем больше ты будешь говорить о себе, тем меньше тебе будут верить, а в деле появится запись - маниакальный психоз, а это как пожизненный приговор для нахождения в одной компании с Наполеонами, Сократами, Архимедами и Леонардами Да Винчи.

Иногда я достаю этот ноутбук и смотрю на него, борясь с желанием узнать что-то о происходящих сейчас событиях. Как здорово, взять и предсказать то или иное событие и быть прорицателем. Успокаивало меня только одно, что «ясновидцев, впрочем, как и очевидцев, во все века сжигали люди на кострах».

Глава 54

С лёгкой руки Николая Васильевича Гоголя, прописавшего в своём романе вывеску с броской надписью на русском языке «Немец Иван Фёдоров», наши Ivan Phedoroff сами стали писать вывески на немецком языке, показывая свою цивилизованность и грамотность перед предками, которых, начиная с прадедов и заканчивая папан и маман, сегодня так и называли предками.

Я не буду приводить примеры иностранного подражания рекламы, потому что у нас стало так же, как и везде в мире. Что пейзане, то и обезьяне.

Встретившаяся мне недавно вывеска «Fatum Chrono. Часы только для вас!» ничем особенным меня и не привлекла. На руке у меня довольно приличные часы, правда, дешёвые, красная цена их сотня баксов, то есть долларов, и то это было лет двадцать назад, как я их купил. Я же не президент и не патриарх, чтобы носить на руке часы на такую сумму, какую я за свою жизнь никогда и не заработаю.

В магазин я не зашёл. Подумаешь, часовой магазин. Таких магазинов в нашем городе сотни. Покупай, торопись! Не думай о секундах свысока и так далее. Правда, один вопрос у меня остался невыясненным. Я никак не мог вспомнить, какая фирма и какая страна выпускает часы марки «Fatum».

Интернет ничем меня не просветил. Фатум - судьба, рок, а вот часов таких нет. И что это за рекламный ход такой - часы только для вас? И народу нет никого. Ладно, в следующий раз буду проходить мимо и зайду.

Следующий случай представился только через неделю. Зашёл в магазин. Ничего особенного. Витрины с часами, а над продавцом плакат:

«Проверь свою фамилию и выиграй вечные часы!»

И на прилавке стопка разноцветных листочков с правилами лотереи.

Бесплатная лотерея. Вы называете свою фамилию и год вашего рождения. Электронный лототрон, так и лезет на язык слово лохотрон, проверяет базу данных. При совпадении фамилии и года рождения с имеющимися данными вы выигрываете себе часы, отдав в обмен свои собственные. А кто гарантирует, что это вечные часы?

Своими сомнениями я поделился с женой, и она почему-то загорелась этой лотереей.

- Давай будем мыслить так, - сказала она, - твои часы все равно нужно менять. Вся техника рассчитана на пять-семь лет эксплуатации. Вспомни нашу стиральную машинку. Гарантия семь лет. Через три дня после окончания срока гарантии сгорел блок управления. Нам его заменили, и машинка работает как новая. Часы такой же механизм. Как человек. Ходил, ходил, а потом бац, и умер. Ничего вечного нет. Зайдём, посмотрим, если как бы случайно найдётся ещё один человек, выигравший такие же часы, то сразу и уходим. Это обман. И никаких денег платить не будем. За водку с нас деньжищи дерут и за табак тоже. Смерть продают за наши же деньги, и ещё за наши деньги обмануть хотят. Но посмотреть это нужно.

Жену я встретил после работы, и мы вместе пошли в часовой магазин. Как ни странно, но в магазине никого не было.

- Расскажите нам подробнее об этой лотерее, - обратилась жена к продавцу-консультанту.

- Все очень просто, - сказал приветливый молодой человек, - мы вводим вашу фамилию и год рождения компьютер, и он нам выдаёт результат, есть или нет совпадение этого года и фамилии с базой данных. Если есть такое совпадение, то вы получаете вечные часы и носите их на своё здоровье.

- Странно это как-то, - сказала жена. - Мне кажется, что вы с помощью приманки создаёте базу данных потенциальных покупателей, которым потом будете рассылать килограммы рекламы, а мы, доверчивые покупатели, будем ходить и покупать ваш залежалый товар.

- Почему сразу думать о нас плохо? - улыбнулся молодой человек. - Многие думают точно так же, как и вы. Но мы же не спрашиваем ваш адрес. Только фамилия и год рождения.

- И много людей выиграли ваши часы? - не сдавалась жена.

- Пока никто не выиграл, - скромно признался продавец.

- Так, - грозно сказала моя супруга, - а если кто-то выиграет, то почему он должен отдавать вам свои часы? Может, они лучше ваших, "вечных".

- Ну, лучше наших они не могут быть по определению, - сказал консультант, - а второе, почему вас это интересует, если вы ничего не выиграли. Это как в старом анекдоте, когда Всевышний шепнул на ухо молящемуся о крупном выигрыше: - Купи лотерейный билет.

Жена взглянула на меня. Вопрос интересный. Есть старая такая военная игра - мен не глядя. Её ещё называют - шух не глядя. Что есть в кармане, то и меняешь на то, что припасено сослуживцем для тебя. Иногда люди золотые часы меняли на спичечный коробок. Глупость, конечно, а люди азартно менялись всем, что только можно было сменять.

- Ладно, - сказал я, - давай, сыграем.

Для начала я заполнил бланк, на котором печатными буквами в квадратиках написал свою фамилию и год рождения. Продавец взял бланк и вложил в приёмник компьютера, как в банкомате. Машина слизнула бланк и замолкла. Не было никакого жужжания, работы шестерёнок и прочих механизмов. Затем раздался негромкий звуковой сигнал и лотерейный бланк вскочил наружу. Продавец взял его, посмотрел и патетически сказал:

-Поздравляю Вас, господин Северцев, вы выиграли вечные часы фирмы «Fatum Chrono».

В это же время открылась дверь в подсобное помещение и в зал вышел пожилой мужчина лет шестидесяти, с сединой в гладко зачёсанных назад волосах.

- Разрешите и мне посмотреть на счастливчика, - сказал он и протянул мне руку для рукопожатия. - Давненько я не видел таких людей.

Обойдя вокруг меня, мужчина с улыбкой сказал:

- А сейчас мы составим договор о том, что вы сдаёте нам старые часы и получаете взамен вечные часы нашей фирмы.

- Извините, но у меня с собой нет паспорта для оформления юридических документов, - сказал я.

- Не волнуйтесь, - сказал мужчина, - мы не бюрократы. Есть вы. Есть ваша рука. Одной рукой вы поставите подпись в договоре, а на другую руку наденете наши часы. Вот и все, - и он подал мне листок бумаги. - Прочитайте внимательно и распишитесь.

Глава 55

Договор был короткий. Фирма такая-то в лице генерального менеджера господина Велесова и обладатель счастливого билета в лице гражданина Северцева составили настоящий в контракт в том, что первый вручает второму выигранные им часы марки "Fatum", а второй передаёт первому принадлежавшие ему часы марки такой-то. Фирма «Fatum Chrono» даёт своим часам вечную гарантию и обязуется в любой момент заменить неисправные часы новыми при жизни их владельца.

- Вот прямо-таки замените часы без всяких условий соблюдения правил эксплуатации? - спросил я с большой долей иронии.

- Да, вот именно так и заменим пришедшие в негодность часы без каких-либо претензий по правилам их эксплуатации, - просто сказал пожилой господин. - Носите на здоровье. Не забывайте заводить по утрам и не бойтесь их поцарапать, так как вы не сможете снять их до самой вашей смерти.

Последнее слово как-то резануло по сознанию, но это господин Велесов сказал, по моему разумению только для того, чтобы подчеркнуть высокое качество своих часов.

- А если я в море захочу искупаться? - спросил я.

- Купайтесь на здоровье, - сказал генеральный менеджер.

- А в душе?

- И в душе и даже в парилке.

- А где-то на химическом производстве и в агрессивной среде?

- Хоть на атомном.

- И я не смогу их снять с руки?

- Не сможете.

- Ну, а потом? - спросил я.

- Когда потом? - не понял Велесов.

- Ну, после смерти, - уточнил я.

- Вряд ли вас это будет беспокоить, - улыбнулся хозяин часов. - На том свете часы не нужны. Счастливые часов не наблюдают.

- Ну, знаете ли, - возмутился я, - если есть часы, то за временем нужно наблюдать, чтобы успевать везде. И вообще, по часам должно узнавать, когда придёт твой последний час.

- А это очень просто, - весело согласился господин Велесов, - вот смотрите, там внизу, счётчик секунд. Там много окошечек. Вот когда в каждом окошечке будет цифра "0", то тогда ваши часы сами и откроются. И чем больше у вас будет успехов, тем быстрее для вас пойдёт время.

- То есть, - задал я вопрос, - я смогу вычислить время своей смерти? И для меня лично время пойдёт быстрее?

- Вряд ли это вам удастся вычислить время своей кончины, - засмеялся мужчина. - Время смерти никому не дано знать, просто за оставшееся время вам нужно сделать столько много, как ни одному человеку, который живёт от одного приёма пищи до другого.

Какая-то зловещесть в этом разговоре была, но я, по сути, не терял ничего. Англичане же не впадают в истерику, когда покупают "роллс-ройс" и когда им говорят, что они обречены ездить на нем вечно.

Эх, как это говорят, семи смертям не бывать, а одной не миновать. Я махнул рукой и сказал:

- Подписываю контракт.

Поглядел на жену. Она только пожала плечами, но никакого несогласия не выразила.

Обмен часами был прост. Я снял свои часы на обыкновенном металлическом браслете и получил почти такие же часы и почти на таком же браслете. Белый металл, хромированная поверхность, головка подзавода часов, белый циферблат, жёлтые под золото стрелки, вместо цифр металлические полосочки под золото. И ещё центральная секундная стрелка. Мои часы были почти такие же, но на новых написано "Fatum". У меня даже мелькнула мысль, а не сменял ли я шило на мыло.

- Что думаешь по этому поводу? - спросил я жену, когда мы возвращались домой.

- Даже не знаю, - честно призналась она. - Часы без излишеств, для делового человека, в стоимости мы не проиграли, а вот гарантия сомнительна. Но, если не будешь часами гвозди забивать, то они и будут идти у тебя не меньше времени, чем старые часы. В случае чего, заменим часы.

Я думал примерно о том же и в знак согласия кивнул головой, прижав руку жены к себе, как бы подтверждая, что мы с ней соучастники в этом эксперименте.

Глава 56

О лотерее и часах я довольно быстро забыл. Я и раньше часы почти не снимал с руки, так как они самоподзаводящиеся и, если активно не двигать рукой, то они останавливались. А эти каждое утро нужно заводить. Зато дисциплинирует человека, начиная день с завода пружины часов и раздумий о предстоящих делах.

Как я заметил, часы не «промокали». Ни в ванне, ни в душе. Но я никак не мог их снять. Защёлка браслета не открывалась и не поддавалась инструментам. Даже царапин на ней не оставалось, когда я ковырял её отвёрткой и корёжил плоскогубцами.

- Бог с ними, - думал я, - идут себе и пускай идут. Сломаются, обещали заменить.

Конечно, можно было их и сломать, если бы они снимались с руки. Я попробовал стукнуть по стеклу молотком, но кроме боли в руке ничего не произошло. Даже стекло не треснуло.

О том, что выиграл «хитрые» часы, я тоже никому не говорил. Зачем пробуждать у окружающих низменные чувства. Большинство наших людей, да и не наших тоже, начинают чувствовать себя плохо, когда у ближнего твоего дела идут в гору.

Выиграл человек в лотерею миллион рублей. У соседа инфаркт, а у соседки с пятого этажа буйное помешательство.

Кто-то купил новую иномарку, соседи настучали в милицию, что деньги украл или кого-то ограбил. Проверили. Все нормально. Соседи заболели. У одного экзема, у другого нервный тик по всему телу.

Так что, лучше сидеть спокойно и изображать из себя бедного человека, который при двух высших образованиях живёт хуже, чем сцепщик вагонов на железной дороге. Тогда тебя будут жалеть и приводить в пример благонамеренной жизни и как образец горя от ума.

Мне не удалось жить такой серой мышкой. Вероятно, настал такой срок, когда жизненный и рабочий опыт перешёл в иное качественное состояние.

Вызывают меня к губернатору. Весь комитет внешнеэкономических связей сел на одно место. Начальник засуетился, его заместители сели за телефоны обзванивать своих знакомых, чтобы узнать, что и к чему.

Мне тоже позвонили мои друзья, если их можно таковыми назвать, так как чиновник чиновнику другом быть не может по определению, и по секрету сообщили, что у губернатора лежат мои документы на увольнение.

- За что же меня увольнять? - удивился я.

- А ты и будто не знаешь? - засмеялись на том конце провода. - А кто называет белое белым, а чёрное чёрным? А кому не сидится на месте и предлагаются новые мероприятия по твоему направлению, а губернатору приходится ездить на эти мероприятия. А кто опубликовал за границей книгу о порядке организации работы с зарубежными партнёрами?

- Так эту книгу никто за бесплатно не хотел публиковать здесь, - попытался я оправдаться, хотя внутренне был удовлетворён тем, что никто не хотел вложить копейки в нужное пособие для всех областных чиновников, так сейчас то же самое будут покупать по валютным ценам и с моей фамилией на обложке, а не с коллективным авторством администрации или руководства комитета.

- Так что готовься, - напутствовали меня. - Хотя губернатор ещё не встречался ни с кем из увольняемых с административной работы.

И начальник мой молодец. Все тихим сапом. Документики приготовил и на подпись к губернатору, так как принимали меня с санкции первого заместителя губернатора, а его сейчас в наличии не имеется, то и документы попали сразу к самому первому лицу.

В комитете меня уже несколько дней как бы не замечают. Все знают, что я уже почти уволенный и выражение мне сочувствия будет расцениваться как нелояльность остающемуся руководству. Будто шпиона в своих рядах выявили. Как в 1937 году. Только что был уважаемым товарищем, а за пару часов стал никем и звать никак.

Глава 57

В приёмной губернатора меня уже ждали и сразу доложили о моем прибытии. В кабинет пригласили почти сразу же.

- Здравствуйте, Андрей Васильевич, - приветствовал меня губернатор, не поднимаясь со своего массивного кресла. - Присаживайтесь, - и он кивнул на кресло у приставного столика.

Я сел. Приготовился слушать. А губернатор встал и с моим личным делом сел напротив меня.

- Принесли тут, понимаешь ли, документы на ваше увольнение, - сказал он, - а тут звонит мне министр иностранных дел и рекомендует закупить книгу нашего местного автора, отпечатанную в германской типографии. Хорошая, говорит, книга, полезная, наше министерство уже закупило сотню экземпляров для руководящего состава, министерство безопасности тоже купило порядка пяти сотен книг. И я пятьдесят книг заказал. Свой экземпляр прочитал, а тут вот эти документы на увольнение. Дай, думаю, взгляну на этого чиновника, а то он перед глазами чего-то не маячит. И что же я вижу? - Губернатор вопросительно посмотрел на меня. - Оказывается, что в аппарате области вы единственный с образованием по профилю вашей деятельности. Вот в дипломе написано - международные отношения. И языки иностранные знаете. И доброхоты оценивают вас как человека, который никому не даёт спокойно сидеть. Я вот тут подумал и решил назначить вас председателем комитета внешнеэкономических и международных связей области. Как смотрите на это?

Предложение было совершенно неожиданным. Шёл получить пилюлю перед увольнением, а мне дают вкусную конфетку в красивой упаковке. А, была не была.

- Согласен, - говорю я губернатору.

- Вот и отлично, - обрадовался он, - с министерством иностранных дел и министерством экономики ваша кандидатура согласована. Приказ о назначении я подпишу через час, а вы идите и принимайте дела. Главная задача - инвестиции и создание благоприятного имиджа области. Жду деловые предложения, - и губернатор протянул мне руку.

Я пожал её и вышел.

- Ну, как? - стали спрашивать все в приёмной. - Как у него настроение?

Всех заботило настроение губернатора, а на меня им было наплевать, так как я был для них никто. Посмотрим, что они запоют через пару часов. И как, интересно, губернатор согласовал мою кандидатуру с федеральными министерствами, минуя моего непосредственного начальника. Хотя, у губернатора больше возможностей, чем у кого-либо, для решения нужных вопросов.

Я не пошёл сразу на работу, а решил немного прогуляться по улице, благо меня никто не ждал, на улице просто так я давно не гулял и вообще. Гулять так гулять.

В подземном переходе я купил лотерейный билетик 6 из 49. Поставил наугад шесть крестиков и положил квиток в карман.

У мороженщицы купил эскимо на палочке, аккуратно развернул его и стал есть на ходу, получая истинное удовольствие от таких маленьких радостей.

Кушая эскимо, я достал из кармана телефон и позвонил домой.

- Дорогая, - сказал я жене, - давай сегодня устроим праздник.

- Идёт, - ответила она, - большой или маленький праздник?

- Примерно такой, когда я получал новую звёздочку или должность, - сказал я, - но праздник только на двоих.

- Тебя повысили в должности? - удивилась жена.

- Пока нет, но все может быть, - ответил я и закончил разговор.

Глава 58

Пока я гулял по городу, о моем назначении стало известно практически всей области.

На работе меня встречали как триумфатора. Начальник убежал в приёмную губернатора и тщетно пытался попасть к нему на приём. Мои недавние недруги были самыми верными и преданными друзьями. Не нравится мне это название – «преданные», это те, которые предают первыми.

В начальническом кабинете был уже накрыт небольшой стол в виде разнообразных бутербродов, что были в соседних супермаркетах и стояли разноцветные бутылки известных фирм, хранившиеся в загашниках сотрудников и полученные ими в виде презентов на переговорах.

Как это говорят, кресло ещё не остыло от задницы предыдущего начальника, а новый уже торопится уже занять его.

- Сначала сделаем полный евроремонт в кабинете, - доверительно убеждали меня давние сослуживцы, - есть тут на примете одна фирма, все хочет выйти на внешний рынок, так пусть товар лицом покажет. Приедут иностранцы, спросят, а что это за фирма вам ремонт делала? А мы им и скажем, чьё это произведение, пусть её приглашают за бугор ремонтными работами заниматься.

- Нет, сначала надо машину поменять и водителя вместе с ней, - убеждали другие. - Все ездят на иномарках, а наш начальник будет на «Волге» рассекать? Ну, уж дудки. Мы с заграницей работаем и у начальника должна быть самая крутая иномарка. «Майбах», например. Вон, тут один председатель партии на «майбахе» рассекает и плюёт на всех в форточку, а ему ничего не моги сделать. Крутая машина - раз, депутатская неприкосновенность - два.

- А что, - подхватили эту мысль сообща, - давайте начальника нашего депутатом сделаем, организуем партию, проведём выборы, а сами станем помощником депутата. Ему там полагается десятка три помощников. И деньги дополнительно к основному жалованию, и корочки красные в дополнение к корочкам администрации области, и почёт с уважением в огромном количестве.

Я вышел из кабинета и поехал на автобусе домой. Пусть они там предаются мечтаниям о том, как ничего не делать и получать много денег, будучи прикрытыми широкой спиной начальника, получившим благосклонность первого лица в области.

Дома мы посидели с женой за накрытым столом и с удовольствием поели то, что мы любим. Простая еда в виде борща или супа у нас перемежается пельменьчиками или жареной на гриле курицей. Овощные шашлыки с сыром перемежались тщательно отобранной грудинкой. Оливки покупались только маленькие, зелёные или черные и только с косточками. Из корейской кухни солёный папоротник со специями и маринованные опята. Я ещё научился жарить шампиньоны целыми шляпками и подавать их с чесночным соусом с орехами. В одном только вкусы у нас немного расходятся. Я предпочитаю водку одной известной в нашей области фирмы, а вот жене нравится коньяк, произведённый в одной из северокавказских республик. А в остальном вкусы у нас одинаковые.

- А что ты хочешь? - говорила мне жена. - Ты инициативный работник. Пишешь книги. Что-то новое придумываешь, ездишь по всем областям с делегациями, готовишь договоры и соглашения о сотрудничестве. Кто ещё больше тебя что-то делает? Никто. Вот они тебе подножки и делают. А губернатор тот видит, кто и как работает. Есть у него информаторы, которые дают объективную информацию, как шуты у трона королей и царей. Вот он и знает о тебе. У него сейчас положение хуже губернаторского. Нужно удержаться у власти, а результатов, которые можно предъявить в качестве достижений, нет. Только межрегиональные и международные контакты. А тут только ты. Остальные все шарахались от тебя, потому что ты всех работой нагружал. Так что, будь начальником твёрдым и справедливым. Подчинённые это любят. Так, а это что это за морщинка у тебя на переносице появилась. Я тебе на ночь смажу её вечерним кремом и промассирую. И никаких морщинок у тебя не будет. Молод ты ещё для морщинок.

Глава 59

Новая работа захватила меня полностью. Рабочие встречи, совещания у губернатора, поездки в составе губернаторской группы по области, совещания в комитете, участие в переговорах, приём по личным вопросам, рассмотрение документов и полученной почты. Дни полетели за днями.

Положение в обществе и в администрации области, благоволение губернатора, персональная автомашина с водителем, хороший оклад, в подчинении целый комитет.

Что я ещё заметил. В комитете почти половина сотрудников женщины бальзаковского возраста и чуть постарше. Не делайте удивлённые глаза. Бальзаковский возраст это всего лишь тридцать лет, и понятие это пошло после повести Оноре де Бальзака «Тридцатилетняя женщина». Так вот, практически все женщины, докладывая документы или принося что-то на подпись, старались прикоснуться ко мне своими бёдрами или наклониться с документами так, чтобы оголилась грудь при современной моде на декольте и на расстёгнутость блузок. Вначале я этого не замечал, но я же не бесчувственный болван и близость женщины, даже её запах всегда волнителен. Но начальник должен держать дистанцию с подчинёнными женщинами, иначе вся работа превратится в сплошной бардак и выполнение капризов оттраханных тобою женщин.

Все было хорошо, пока однажды в один из вечеров уже после окончания рабочего дня ко мне в кабинет не вошла начальник одного из отделов комитета с документами.

Бросив документы на стол, она подошла ко мне, подняла подол своего платья и села мне на колени лицом ко мне. Пока я соображал, что мне предпринять в данной ситуации, она расстегнула молнию на моих брюках и мой вставший член легко вошёл в неё. Что было потом, можно охарактеризовать лишь двумя словами - извержение вулкана. И вообще, в быстром сексе есть своя прелесть. Мгновенное возбуждение, контакт, коитус, оргазм и чувство исполненного долга.

Мы каждый день меняем маски,

На службе, дома и в гостях,

И так же мир меняет краски,

И жизнь на новых скоростях.

С последним аккордом я уже знал, что мне нужно делать.

Застегнув молнию на брюках, я снова сел на свой стул, не люблю кресла, и деловито сказал:

- Спасибо за доставленное удовольствие, так, что там у вас...

Я сразу обрубил мосты и пресёк ненужный мне служебный роман. Не хочу. Если мне что-то понадобится, то выбирать я буду сам и по старому принципу, что партнёр не должен быть коллегой по работе. Категорически. И второе. Семья всегда на первом месте и если даже что-то и было, то на семью это никак не должно отражаться.

Свои замечания, уважаемые дамы, можете оставить при себе. Нормальные женщины не скажут по этому поводу ничего, осудят меня лишь только те, кто близостью с начальником пытаются решить свои производственные и материальные проблемы.

Ещё я хочу сказать, что мне отчаянно везло во всем. За что бы я ни брался, все у меня получалось, а подчинённые за глаза говорили, что я умею чётко поставить задачу и горе тому, кто не исполнит моё задание в срок.

- Тебе не кажется, что ты слишком много работаешь? - как-то спросила моя жена. - Я не успеваю разглаживать твои морщинки, и маленькая седина на твоих висках несколько увеличилась.

- Не волнуйся, дорогая, - успокаивал я её, - я совершенно не перерабатываю и не чувствую никакой усталости.

Глава 60

Почему-то так получилось, что после года работы в должности председателя комитета внешнеэкономических связей администрации области, меня вдруг выдвинули кандидатом в депутаты Законодательного Собрания. Везде они называются по-разному, но это, как бы сказать, местный парламент. Раньше депутаты избирались лично, а сейчас избираются партиями. Раньше голосовали за конкретное лицо, а сейчас за вывеску. Проголосовал за вывеску, а там такие лица, хоть святых выноси.

Вызывает меня губернатор.

- Не засиделись ли на одном месте, Андрей Васильевич? - спрашивает он меня. - Я человек не вечный, двадцать лет на одной должности сижу и чувствую, что скоро меня попрут на пенсию. А кому я все это оставлю? - и он широким жестом руки обвёл всю обстановку в кабинете, а обстановочка там такая, что королеве английской позавидовать можно. Один только стол для переговоров в узком кругу что стоит. Десяток сортов дерева, все дорогие и дощечка к дощечке подогнаны, настроение чтобы создавать. - Сначала пройдёшь депутатство. Потом тебя бросим в Сенат как бы на стажировку, на заведение полезных связей и представление двоим правителям, а потом и будем тебя предлагать на моё место. Понял?

- Что вы, Константин Иванович, - говорю я, - да разве я область потяну? Тут опыт нужен, а с таким опытом вас ещё лет двадцать никто не тронет.

Видите, поработал в чиновничьей среде и сразу слог стал чиновничьим, и позвоночник превратился в хорду и все слова в отношении начальника стали льстивыми, как будто я так подхалимом и был рождён. А что? Все мы из крепостных крестьян. А помещики, если даже они Пушкины или Лермонтовы, Суворовы или Кутузовы, Вяземские или Карамзины, они помещики и есть. Чуть что, так крепостного на конюшню и плетюганами по спине, да так, чтобы до крови, или в солдаты на двадцать пять лет, в патриоты значит. А потом по бабам крепостным пойдут, ляжки пощупать и целок портить, так сказать, правом первой ночи воспользоваться. А потом цари их в гении записные включили и в школе мы их стихи учим и биографиями умиляемся.

Так откуда у человека нашего может дух свободы быть? После крепостного права одно поколение прошло, как революция началась, и коммунисты пришли, которые крестьян снова в крепостное право, а всех остальных в идеологи, скажи, что не так, в лагеря и на лесоповал. Большевиков скинули и все равно мало чего изменилось.

Вот в новой ситуации все рабское, что в человеке было, снова стало востребованным, иначе человеку и не прожить.

Власть всегда себе партию создаёт и приказывает чиновникам, чтобы партия эта на выборах победила. А те рады стараться, и партия эта побеждает. Девяносто процентов мест в парламенте забрала. У власти мозги сработали, что люди рабы-рабы, а могут и обман почувствовать. Оставила она этой партии семьдесят процентов голосов, а остальное другим партиям отдала, тем, которые для неё не опасны, и стала правящая партия законы шлёпать, совершенно не оглядываясь на так называемую оппозицию, что в Думе сидит и деньжищи вместо получки получает.

Позвонили сверху и сразу депутаты закон приняли, что если кто-то соберётся в количестве больше пяти человек без разрешения органов, то тем штраф в полмиллиона рублей. А если кто-то сопротивление органам окажет, то тех штрафовать миллионом рублей или садить в тюрьму на десять лет. Кто мысли атеистические высказывает или непотребно против церкви говорит, так тех сразу на семь лет сажать.

- Чего её тянуть? - засмеялся губернатор. - Её тянуть не надо, это она тебя потянет. Главное не упираться, а выполнять всё, что прикажут сверху. Особенно, давать заказанный процент на выборах. Больше можно, меньше - нельзя. Снимут враз, мявкнуть не успеешь.

- А вдруг не выберут меня в депутаты? - высказал я свои сомнения. - Народу я человек неизвестный.

- При чём это здесь? - засмеялся губернатор. - У нас народа нет. Есть население, причём быдловатое и инертное. И доверять ему нельзя. Его задача идти на выборы и голосовать за тех, на кого начальство пальцем укажет. Выбирать будем мы! А мы уже выбрали. Я тебе ещё вот что по секрету скажу. Мы специально не будем организовывать твою избирательную кампанию. Сиди и работай. За пару месяцев до выборов выдвинем твою кандидатуру на областной конференции правящей партии. И всё. Увидишь, какой высокий будет у тебя результат. Пусть эти всякие листовки печатают, плакаты развешивают, с избирателями встречаются. Пусть тешатся. Всё равно их не изберут. Это я в молодые годы в настоящих выборах участвовал, всё думал, где деньги взять. Деньги взять не проблема, потом их отрабатывать надо. Давай, подумай на досуге, что можно такое в области провернуть, чтобы в это люди поверили.

Глава 61

Выборы прошли как по писаному, то есть так, как сказал губернатор.

Был назначен день выборов, в воскресенье, все сходили, проголосовали, телевидение, корреспонденты газет, наблюдатели от партий, ожидание результатов.

Я обошёл своих конкурентов ненамного, процента на три-четыре, но обошёл. Я стал депутатом, а они нет. Они бегали, волновались, тратили деньги и проиграли. Я ничего не делал, но выиграл.

А причина в том, что мы говорим власть - подразумеваем партию власти, мы говорим партия власти - подразумеваем власть. Как у Маяковского: мы говорим ПАРТИЯ - подразумеваем ЛЕНИН, мы говорим ЛЕНИН - подразумеваем ПАРТИЯ.

Всё сложное очень просто. Формула власти: слияние партии власти и самой власти. Как у коммунистов. Правда, они плохо кончили, мы тоже плохо кончим, но не так скоро. Как только население станет народом, так нам сразу придёт хана. Около каждой избирательной урны поставят наблюдателя, и наблюдатели будут участвовать в подсчёте голосов. И кончилась партия власти. Те, кого изберёт народ, а не население, быстро поставят всех на место. Так что, мы здесь все временщики. Они тоже будут временщиками, потому что выборы может выиграть другая партия. В этом и есть суть поступательного развития любого государства. Пока мы этой поступательной сути дали укорот.

На первом же заседании меня единогласно (!!!) избрали председателем парламента. Спикером, как это сейчас модно говорить. Вот она сила административного аппарата при поддержке партии власти.

- Дайте мне хоть осмотреться по-депутатски, - говорил я губернатору, - я же ничего не знаю в процедуре.

- А тебе и не надо знать, - просто сказал Константин Иванович, - аппарат всё знает. Ты должен вести линию партии и Власти. Ты думаешь, что те, кто сидят в Сенате и руководят им, что-то знают? Такие же, как ты. Принцип старый - не Боги горшки обжигают. А уж мы вдвоём сработаемся.

И понеслась работа. Два аппарата готовят документы парламента и администрации губернатора. Проекты выносятся на депутатское обсуждение. Утрясаются все спорные вопросы. А чего их утрясать. Единичные депутаты от оппозиции всегда находятся в меньшинстве. Учёт их мнений заключается в покровительственном похлопывании по плечу, типа, лет через сто и вы получите большинство, тогда будете принимать те законы, которые вам нравятся, а сейчас, браток, подчиняйся воле большинства.

По окончании заседаний представительская работа на открытии выставок, участие в мероприятиях в президиуме, поездки в составе губернаторской делегации, выезды за границу с парламентскими делегациями, высокопоставленная рыбалка и работа с талантами.

С талантами работают по-всякому. Честно говоря, не одобряю тех начальников, которые вместо серьёзного отношения к талантам, превращаются в их папиков. Правда, это все зависит от таланта, который рвётся вверх.

Зная это, молодые писатели часто присылали мне на отзыв свои книги и сборники стихов. Как говорится, сел в кресло, будь готов выполнять то, что положено для этого кресла. Если бы гении пробивали себе дорогу сами, то необходимость в нас бы отпала. Но у нас гениев назначают. Точно так же назначают их во всем мире, не только у нас. Даже на Нобелевскую премию нужно столько начальнических резолюций, что лауреаты и сами не рады, что их выдвинули на эту премию.

И вот один местный гений прислал мне сборник стихов, а в нем это:

(удалено по рекомендации издательства)

Ну, что вы скажете? Сплошное вольтерьянство. Никаких авторитетов. Как такого в гении пускать? Так и напишем, что стихи с низким художественным уровнем. Никакой идеологии и упоминания о низовом жанре. У нас, знаете, как уважают антисоветчину и низовой жанр, то есть блатные песни? Так и думаешь, что вся страна сидела и везде слушает песни из зоны. Так и закрыл я дорогу этому Пушкину. Лучше уж пускай пишут дурацкие стихи про Таму из Тямы. Лишь бы в политику не лезли.

Глава 62

Через полгода работы приглашает меня к себе губернатор во внерабочее время и говорит так, с лукавой усмешкой:

- Чего это ты, Андрей Васильевич, любовницу себе не заводишь? Белой вороной выглядишь. Всё у тебя есть. Семья, квартира, служебная машина, государственная дача, зарплата будь здоров, а любовницы нет.

- А зачем она мне, Константин Иванович? - сказал я. - Мне она без надобности.

- Вот какой непонятливый, - сказал губернатор, - ты же нас всех палишь. Вот, скажут, председатель Законодательного Собрания без любовницы обходится, берите с него пример и нас под твою гребёнку подстригут. А представь, каково тебе будет находиться на пикнике, где все с любовницами, а ты как пуританин какой-то без любовницы? Это как появиться на нудистском пляже во фраке и в валенках. Сейчас я тебя познакомлю с одной фрау, она и введёт тебя в курс дела.

Губернатор нажал кнопочку под крышкой стола. И как по волшебству в кабинет вошла женщина средних лет в классическом костюме чиновницы и с папочкой в руке.

- Анна Николаевна, - сказал губернатор, - просмотрите с Андреем Васильевичем программу зарубежной командировки. И постарайтесь побыстрее, часа через два доложите мне.

Мы расположились с Анной Николаевной в шикарной комнате отдыха председателя регионального парламента. Мой предшественник любил жить шикарно и на широкую ногу. У щедрого народа щедрые начальники, которые не пересчитывают мелочь в кармане потёртых брюк. Страна богатая, а старый принцип «все вокруг колхозное - все вокруг моё» ещё никто не отменял.

С бумагами мы «расправились» в течение пятнадцати минут. Можно было быстрее, но ещё мой начальник говорил давным-давно:

- Если тебе дали дело, с которым справишься за пять минут, то тебя очень быстро заменят на того исполнителя, который будет исполнять это дело в течение недели и не докучать начальнику тем, что ему нечем заняться.

Судя по всему, Анна Николаевна уже была здесь, потому что она без труда нашла зеркальный бар-холодильник, светящийся отражённым в зеркалах хрусталём, достала из него бутылку хорошего французского вина (французского, а не подделку под Францию), бокалы и поставила их на столик в стиле а-ля Мария-Антуанетта с малахитовой поверхностью, стоящий около изящного дивана, на котором мы сидели с бумагами.

- Андрей Васильевич, - томно сказала Анна Николаевна, - разлейте, пожалуйста, вино. Я так и не научилась это делать.

Потом было все то, что показывают в современных кинофильмах. Лёгкий поцелуй и жаркие объятия, скомканная одежда у дивана и неимоверная страсть, навеянная то ли участием в этом фильме, то ли старанием исполнить назначенную должность-роль.

Я лежал на Анне Николаевне и видел, как она одновременно с придыханиями внимательно рассматривает меня, оценивая мой экстерьер и определяя перспективу своего карьерного роста под моей опекой.

Вот так делаются головокружительные карьеры. Я знавал одну полуграмотную машинисточку из машбюро, которая индивидуально печатала одному выдающемуся начальнику с огромными перспективами. Потом я встречал её обременённую учёной степенью и должностью руководителя одного из значимых департаментов.

Наполеоны делают из солдат маршалов, и начальники делают из машинисток начальников. Главное - преданность и усердие. А усердия Анне Николаевне не занимать. И назначил я её на должность руководителя аппарата председателя парламента. Все кадры и организация всего и вся на её плечах. И под боком постоянно.

Глава 63

Зарубежные командировки сыпались одна за другой. Это не поездки с горой чемоданов и очереди за билетами и на оформлении посадки. Всё по высшему разряду. Чартерные самолёты или залы VIP, встречающие и провожатые. Всё расписано и всё готово. Переговоры, ланчи, обеды, ужины, смокинги, фраки, одежда для барбекю и гольфа. Проталкивание проекта строительства в сельской глубинке и в пригородных зонах индивидуальных домов по канадскому проекту, строительства завода гофротары и т.п. Участие в симпозиумах, избрание в состав международных комиссий. Известность. Телевизионные интервью. Славословие партии и любимому правительству. Участие в выездных и проездных заседаниях Госсовета. Поддержка губернатора во всех делах. Чтение конфиденциальных документов и выслушивание таких же информационных сообщений.

Боже, как же все повязаны друг с другом. Все высказывания о тебе и о других начальниках скрупулёзно зафиксированы и положены в соответствующие папочки досье. Точно такие же бумажки на меня лежат в других досье и по толщине этих папочек можно судить, насколько сильны твои козыри и много ли их, чтобы исполнять козьмапрутковский наказ - козыряй.

На менее высоком уровне тоже самое не так заметно. Там тоже оценивают взгляды друг на друга и все высказывания быстро несут своему начальнику, чтобы зафиксировать свою преданность и быть включённым в резерв людей на выдвижение вверх.

Я не буду рассказывать всю подноготную чиновного мира, но скажу, что не всё там благостно и благочинно. Вся наша жизнь - это сплошной сортир. Разница только в том, кто и какую роль занимает в этом сортире: унитаза, стульчака, какающего, смывающего, воды, труб, винтиков, гаек, кафеля, туалетной бумаги и прочих причиндалов, которые есть в каждом общественном и индивидуальном заведении подобного рода.

Особым образом нужно упомянуть о ревности. О, это самое сильное чувство как в отношении двух противоположных полов, так и однополых сообществ, соединённых между собой не столько сексуальными, сколько служебными отношениями.

Если любовница начинает ревновать своего любовника, то она начинает ему гадить везде и по-всякому. Точно так же гадит начальник своему заревнованному подчинённому. И дело всегда кончается тем, что кто-то из них уходит, как правило, подчинённый.

Так и с моей стороны нужно было добиться того, чтобы не было ревности у губернатора. А для этого нужно всё ему сообщать и вообще избегать встреч с теми, кто может стать ему оппонентом в любом деле. И тут получается такая штука: у этого человека есть связи в верхах и отказ от встречи с ним является проявлением нелояльности и даже враждебности к этим верхам. И это не прощается, если самые верхние верхи вдруг откажут в протекции тебе.

- Ага, - скажут они, - ты нашими людьми гребовал, так получи за это по полной программе.

И спета песенка этого человека, хотя он был в среде небожителей.

- Боже, упаси меня от встреч нужных и ненужных, - молились все чиновники, не подозревая парадокса в том, что плохая встреча может стать хорошей и наоборот. Тут, как говорится, раз на раз не приходится.

А тут подошло время, когда губернатор приступил к реализации своей самой главной задачи перед уходом в отставку.

Глава 64

Всякая демократия заканчивается диктатурой. Диктатура возникает от того, что дорвавшийся до власти человек, не хочет отдавать её другому, избранному народом должностному лицу. Для этого все средства хороши. Война, обман, тандем.

Возможно, что человек этот, сам по себе, порядочный и интеллигентный, но он задолжал тем, кто привёл его к власти и ему нужно ещё время, чтобы поддержавшие его люди заработали обещанные бешеные бабки (деньги), а потом он сразу уйдёт и уступит своё место другому. Но власть - это очень сильный наркотик, и никто добровольно власть не отдаёт.

Не так давно в какаовом государстве Кот-д,Ивуар были выборы. Победил конкурент действующего президента, а действующий президент ему и говорит:

- Накося, выкуси, я, как был президентом, так и останусь.

И пошла у них гражданская война. Каждый из автомата палит за кормушку у корыта. Да тут вмешался французский спецназ. Скрутил он проигравшего выборы и войну бедолагу и отдал под суд. Местный. И тут все стали жалеть, говорить:

- Вот, ведь, бедненький, несчастненький, халявной какавы сейчас пить не дадут, придётся за всё свои денежки платить и почёта такого не будет.

Но наша страна не Кот-д,Ивуар. Наша страна о-го-го какая страна. Решили, чтобы криминал во власть не прошёл, отменить губернаторские выборы начисто. Передать право выбора местному парламенту, отфильтрованному на три ряда губернатором и федеральным центром. То есть, что центр скажет, то парламент и сделает. И никто даже не мяукнет против, за исключением одного-двух оппозиционных депутатов, которых держат там для разнообразия, то есть для плюрализма.

На выбор дают трёх кандидатов, причём один кандидат как креатура уходящего губернатора. Но кто проходной кандидат, об этом так, на ухо, но дадут информацию нужным людям.

Вот мне губернатор и говорит:

- Ухожу я по возрасту. Хотя, честно говоря, меня уходят. Что там мой возраст? Каких-то семьдесят пять лет. В самом соку мужик, гору ещё можно снести, а они вот омоложения требуют. Так вот, я тебя выдвигаю на своё место. Преемственность нужно обеспечить. И наверху это тоже понимают. Не зря я их прикармливал. Хотя, может и облом выйти. У тех тоже своя преемственность. Сейчас все от меня побегут к разным кандидатам. Ты за этими перебежчиками приглядывай внимательно и в вопросах кадров прислушивайся к Ане, она всех на заметку берет.

Перед самыми выборами встретился я с каждым депутатом и обрисовал им своё видение развития региона на следующие десять-пятнадцать лет. Красок не жалел, каждому обещал поддержку в следующих перевыборах. Типа, ты - мне, я - тебе. А как по-другому? Никак. Так же встречался с представителя крупного бизнеса, теми, кто в тюрьму не посажен, а оставлен на свободе как дойная корова для великих свершений высших должностных лиц региона.

Точно такие же встречи проводили и ещё два кандидата, оба из центра, но когда-то работали в нашем регионе и давно забытые людьми. Тоже обещали златые горы и реки полные вина.

И вот он настал момент истины. Заседание по выборам губернатора. Народу всё по хрену, он об этом и не знает, его потом проинформируют.

Оба кандидата снова речи толкают с трибуны, а я вышел последним и говорю:

- Я, уважаемые товарищи депутаты (специально потрафил коммунистам и демократов как бы своими товарищами назвал), сказки рассказывать не буду. Мы с вами прекрасно знаем, какие первоочередные задачи стоят перед нашей областью и знаем наши возможности. Знаем и то, что придётся нам рассчитывать на zi li geng sheng, то есть на собственные силы как говорят китайцы. И мы свои силы знаем. Поэтому и я надеюсь, что вы выберете того, кто с этой задачей справится лучше всех.

А перед этим я пообещал лидеру фракции правящей партии поддержать его кандидатуру на выборах нового председателя парламента.

Сел я в зал, как простой депутат, а Анна Николаевна мне говорит:

- Я так и знала, что вы не будете по подготовленной бумажке выступать, а ошарашите всех неожиданным предложением.

Начали проводить тайное голосование. Сорок депутатов. Три кандидатуры. Три кабинки для голосования. Десять минут и готово. Потом полчаса голоса подсчитывали, пока мы чай-кофе в холле распивали да о разных вещах разговаривали.

Одним словом, я победил единогласно. Стал небожителем. Чиновником категории «А», равный по должности федеральному министру, но выше по положению, так как некоторые министры уходили с должностей, чтобы стать губернаторами.

И ещё. Я окончательно потерял всех своих друзей и знакомых. Вместо них пришли деловые и нужные люди.

Да я и сам понимал, что уже не смогу говорить с прежними друзьями на обоюдоинтересные темы. Кто они такие и что мне до их интересов, когда я решаю проблемы от регионального до межпланетных масштабов? Мне звонят министры и председатели правительств, я на короткой ноге с руководителями соседних государств, которые принимают меня по высшему разряду, а что могут сделать те, кого я раньше я считал закадычными друзьями, врачи и учителя?

Каждому уровню общественного положения соответствуют свои друзья. Когда я был мелким чиновником, то и они, то есть простые врачи и учителя из стандартных малогабаритных квартир, были моими друзьями. А как переберёшься с девятого этажа в пентхауз, то и друзья с девятиэтажных меняются на пентхаузные.

Глава 65

Я быстро вошёл во вкус губернаторствования, как будто всю жизнь губернаторствовал.

Не всё так хорошо в губернаторской жизни. Не зря говорят, что положение хуже губернаторского. Во власть лезут те, кто в этом ничего не понимают. Думают, сейчас вот стану губернатором, будут меня под белы рученьки водить, в резные кресла садить, буду пряники печатные есть и вином зелёным запивать.

А не тут-то было. Демократом тебе не дадут быть те, кто с красными знамёнами на свою свадьбу ездит. Патриотом не дадут быть те, кто в демократию верит и думает, что придёт новый царь и демократию восстановит. Потом деловые люди. Те деньги на выборы давали и их отрабатывать надо.

С первыми все понятно. Нужно говорить, что мы дадим укорот демократам, которые развалили такое мощное государство, как СССР.

Вторым нужно говорить, что демократия - это высшее достижение человеческого развития и что мы призовём к ответу всех тех, кто развязал войну против собственного народа и устроил массовые репрессии.

Третьим ничего говорить не надо. Им нужно дать должности и обеспечить государственным заказом предприятия для восполнения затрат, понесённых на выборах. Инвестиции должны работать.

Кого-то нужно оградить от правоохранительных органов депутатским мандатом. А кому-то просто потрафить, вот, мол, он, внук сельского дьячка с губернатором запросто ручкается. Знай наших.

И есть ещё верховная власть, которая зорко следит за тем, чтобы губернатор не сделал без её ведома шаг влево или вправо. Тут наказание настигает быстро с формулировкой «в связи с утратой доверия». Раньше поясняли это чётко: я тебя выдвинул, я тебя и задвину. Но потом с повышением уровня образованности населения формулировки стали приобретать уклончиво-иезуитский характер.

Вся жизнь расписана по минутам. Мэрия, районы, руководители предприятий и фирм, инвесторы, просители, депутаты, средства массовой информации, руководители департаментов. Всех выслушать, примирить, разделить, наградить, наказать, кому-то улыбнуться, кому-то нахмурить брови, провести совещание, выйти на пресс-конференцию, оттрахать любовницу, появиться на строящемся объекте, приехать домой часам к десяти вечера. Поздний ужин, общение с семьёй, просмотр сводок информационного комитета, чтение какой-нибудь художественной книги, коих закачано в электронную читалку порядка двенадцати гигабайт.

Я бы ушёл с этой должности, но тогда кто будет ручаться за мою безопасность.

- Мы в тебя деньги вложили, а ты с должности смыканул и отрабатывать не хочешь? - скажет кто-то и наймёт профессионального киллера.

- А ты помнишь, как ты меня от кормушки оттолкнул и с хлебной синекуры снял? - скажет другой и наймёт профессионального киллера.

- А кто обеспечит отдачу от инвестиций? - скажет кто-то из-за рубежа и наймёт профессионального киллера.

- Ты почему нашу группировку бросил на произвол судьбы? Ты же знаешь, что к нам рупь за вход и червонец за выход? - скажет представитель всегосударственной организованной преступности и наймёт профессионального киллера.

Тот, кто занял высокую государственную должность, является приговорённым на пожизненный срок человеком, потому что Конституцию в нашей стране уважают только идеалисты, которых до власти не допускают под любым соусом.

Тут недавно звонил одному юристу с чёрной бородой и с полосой проседи, который уступил своё место в парламенте первому президенту новой России. Тот его назначил Генеральным прокурором и тут же снял, так как юрист этот отказался беззаконие возводить в закон. Другие не отказались.

Так вот, спрашиваю его:

- А как бы вы поступили сейчас, если бы снова создалась ситуация с пролётом мимо парламента нового демократического лидера? Ведь никто бы кроме вас не пожертвовал своим мандатом ради того человека.

- Вы знаете, - отвечает мне этот человек, - я бы и сегодня поступил бы так же.

И что с этих идеалистов взять? Ведь знает же, что возвысят его для беззакония и снова задвинут в дальний ящик. Оказывается, что в этом есть какая-то прелесть, если даже мой предшественник этого юриста задвигал в ещё дальний ящик из досады за то, что когда-то вынужден был принимать его как высокое начальство из центра.

Глава 66

В постоянно расписанном мире не замечается чередование дней. Время льётся густой струёй сиропа власти, приторно-сладкого до горечи и ощущения несвободы в своих действиях.

А тут я почувствовал пристальное к себе внимание первого человека во власти. А потом и получил приглашение на царскую охоту.

Охота была так себе. Не любитель я стрелять зверей. Лучше посидеть с удочкой на берегу озера или пруда и отключиться от всего внешнего и беспокойного.

Ружье мне дали такое, что к нему и прикасаться-то было как-то неловко, так как специалист по вооружению был в белых перчатках и выглядел как джентльмен в ранге не менее графа и в его глазах я чётко читал наставление по использованию ружья:

- Смотри, не вздумай стрелять из него. Ты дробью поцарапаешь стволы, а пороховые газы загрязнят все полированные детали. Твои грязные руки оставят грязь на золотой инкрустации, а отпечатки пальцев придётся смывать со ствола щелочным раствором. Это все равно, если каждому разрешать касаться руками полотна, на котором нарисована Джоконда.

Я понимающе кивнул головой и немного позже влупил дуплетом в ствол неподалёку от меня стоящего дерева.

Ещё немного позже мы сидели с первым человеком во власти в беседке, увитой простыми вьюнками, и пили чай из самовара, а он мне рассказывал, какие грандиозные у него планы по развитию государства:

- Ты понимаешь, либералы из рук всё выбивают. Что я ни сделаю, что я ни скажу, всё переворачивают с ног на голову и пытаются довести это до масс, но я им пока не даю. А ведь они доведут. И чем больше я буду сопротивляться, тем больше будет противников моим планам. А всё из-за Конституции. Была бы у нас парламентская форма правления, то премьер мог бы избираться хоть сто раз, и никто ему ничего не скажет. А уж мы-то умеем проводить выборы. По-волшебному.

- А кто же нам мешает ввести парламентскую форму правления? - удивился я. - С вашими правами в Конституцию можно внести любые изменения, а парламент всё утвердит в два счета. Через неделю будем жить в парламентской республике.

- Да ты что? - возмутился первый человек во власти. - На следующих выборах мы никак не сможем обеспечить монопольное положение нашей партии. Знаешь, как её называют все? То-то и оно, хоть мы и приняли закон о клевете, но каждый штраф за название нашей партии этим именем показывает популярность обозвавшего её политика среди больших масс населения. Да мне и самому кажется, что они там все такие. Чуть-чуть корабль наш зашатается, и они все как крысы побегут в другие партии. А бегунов в нашей партии столько, что даже говорить не хочется. Но вопрос у меня другой. Я понимаю, что мне придётся уйти, иначе все закончится поножовщиной, как на Ближнем Востоке. И мне нужен преемник, который бы прислушивался к моим советам по вопросам управления страной и оставил на местах всех моих людей. Можешь называть это как хочешь, его - марионеткой, меня - серым кардиналом, суть не в этом. Главное - незыблемость государства и созданных мною устоев. А я потом снова вернусь и его не забуду, пристрою к тёплому месту. Я друзей не бросаю.

Я сидел и молчал. Не знал, что мне говорить. Таких кандидатур у меня не было. Все были одинаковы, подстрижены под царский горшок и все одного с президентом роста.

- Так, что мне скажешь по этому вопросу? - первым не выдержал затянувшейся паузы первый человек во власти.

Глава 67

- Даже и не знаю, что вам сказать, - нарушил я затянувшееся молчание, - я таких людей не знаю, кого можно было вам порекомендовать.

Я прекрасно понимал, что речь идёт обо мне, о моей кандидатуре, но ещё я знал, что подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство. Гении приходят только во времена революций, а в застойные времена они уничтожаются миллионами.

Первый человек во власти уже примерял под себя несколько кандидатур, забавляясь тем, как чиновники торопливо и подобострастно перебегали от одного преемника к другому, не понимая, кто же все-таки будет преемником.

Мой собеседник посмотрел на меня, как на придурка, и неопределённо хмыкнул.

- Я, вообще-то, - сказал он, - имел в виду вашу кандидатуру.

- Если меня, - я мысленно щёлкнул венскими каблуками кавалерийских сапог, - то я согласен. Готов служить Царю и Отечеству!

Первый человек во власти ещё раз посмотрел на меня оценивающе и внутренне остался доволен. Именно такой дурак ему и нужен. Без инициативы, но исполнительный. Что ему скажут, то он и сделает. И главное, чтобы честный был до безобразия.

Сейчас у нас времена другие, страна стала другая и такие качества, как честность, порядочность, верность слову, законопослушность являются качествами скорее отрицательными, чем положительными. Это для чиновников группы «А».

Для чиновников группы «Б» уровень честности и всяких прочих качеств варьируется в зависимости от высоты занимаемого их положения в качестве прослойки.

А вот чиновники группы «В» должны всеми этими качествами обладать, общаясь с группами «А» и «Б», но с народом они должны вести себя так, как ведут с ними из групп «А» и «Б».

Все эти правила неписаные, никто о них и не напишет и во всеуслышание не скажет, а если кто-то попытается это озвучить, то всех сторон начнут кричать:

- Караул! Клевета!

- Ну, что же, - сказал первый человек во власти, - сейчас ничего решать не будем. Не надо гнать волну раньше времени.

Через месяц я был назначен директором федеральной службы безопасности.

Ещё через месяц - министром внутренних дел.

Через два месяца - министром иностранных дел.

Через три месяца - премьер-министром.

Ещё через три месяца состоялся внеочередной съезд партии со звучным и ёмким названием. На нем меня выдвинули единственным кандидатом на должность первого лица во власти.

Избирательной кампании не было. Зачем? Уполномоченные люди напечатали необходимые брошюры и плакаты. Квалифицированные бухгалтера оформили как бы избирательные расходы. Доверенные лица обозначили как бы моё присутствие в регионах. Во всех городах и сёлах появилась социальная реклама наших с первым человеком во власти портретов с надписью: «Вместе победим!».

Побеждает у нас всегда тот, кто руководит счётчиками голосов. Выборы были самыми честными в истории страны и, естественно, я победил с большим отрывом от конкурентов.

Да и кто эти конкуренты? Коммунист и полуфашист, обеспечивающие массовость на выборах. И ещё один посторонний кандидат на случай, если вдруг эти двое договорятся и снимут свои кандидатуры, а я окажусь один и выборы будут безальтернативными.

Одним словом, было предусмотрено всё.

За меня голосовали ещё и в надежде на то, что, наконец-то, в стране прекратится застой и страна может двинуться вперёд по пути своего развития.

Глава 68

Моим первым указом бывший первый человек во власти был назначен премьер-министром, благо в Думе все были наши, и нам с избытком хватало голосов для утверждения кандидатуры премьера. Могли бы даже коня утвердить, но нас бы не поняли. Хотя, плевать нам на то, поймут нас или не поймут. Захотим и сделаем.

Первые сто дней я вообще не понимал, в чем заключаются обязанности первого лица во власти. Подписание документов, указов, вручение орденов и приём верительных грамот послов, участие в протокольных мероприятиях, заслушивание ключевых министров после того, как их заслушал премьер. Всюду его ставленники, с кем он работал вместе. С собой он взял немного сотрудников, основу оставил, чтобы быть в курсе всего.

Потом начались выволочки от премьера, то есть разбор полётов по тем или иным вопросам управления государством. То ему не понравилась моя идея по сокращению часовых поясов и строительству Силиконовой долины. То не понравилось моё отношение к развитию демократии в стране.

Я понимал, что являюсь не первым лицом во власти великой страны, а местоблюстителем до срока, когда он выдвинет себя на новый срок первого лица во власти.

Тем не менее, я проявил самостоятельность и назначил своего управляющего делами и главу администрации президента. Они немного подвинули премьерскую креатуру. И тогда я нанёс удар. Отправил в отставку правительство. Одним махом. И в первую очередь премьера. Он вообще остался не у дел.

По Конституции в стране должен быть премьер, но никто не сказал о том, что эту должность не может совмещать первое лицо во власти. Я так и написал в указе, что обязанности премьера принимаю на себя. И всё. Средства массовой информации опубликовали указ, а глава администрации разослал его во все регионы, военные округа и в посольства для строгого исполнения.

Премьер стал рваться ко мне, да кто же у нас никого допускает к первому лицу во власти. Не допускают таких.

На следующий день Совещание в Генштабе с участием командующих военными округами, а после обеда заседание Госсовета.

Генералам предложил высказаться. Двое сказали, что в стране произошёл государственный переворот. Тут же именными указами, которые заранее были приготовлены, наградил их орденами за заслуги перед Отечеством высшей степени и отправил в отставку, сразу же назначив их преемников.

- Кто ещё хочет получить орден на красной ленте на боку и на шее? - спросил я.

Желающих не оказалось.

Тут же зачитаны приказы о внесении изменений в состав командования Вооружёнными Силами. Каждому командующему назначался гражданский заместитель, который был моими глазами и ушами. Считайте, что я назначил генералам комиссаров. Деваться некуда. Коррупция среди военных достигла таких пределов, что кроме как хирургическими методами эту болезнь не излечить.

Заседание Госсовета шло десять часов с короткими перерывами. Каждый губернатор получил три минуты на выступление по текущей ситуации. Через три минуты микрофон отключался автоматически, то есть никто не вмешивался в протокол и не затыкал рот. Если не знаешь, что является главным в текущем моменте, садись и помалкивай, не показывай дурь свою перед всей страной, благо и заседание в Генштабе и на Госсовете транслировались на весь мир без какой-либо цензуры.

В армии с воодушевление встретили изменения в командовании. Люди говорили, что пора очистить армию от скверны.

По сообщениям аналитиков, жизнь в стране замерла. Все сидят у телевизоров. Улицы опустели. Революция сверху.

В России все революции совершались сверху. Разин и Пугачёв это не революции. Это бунты. Кстати, такой же бунт может начаться и сейчас, но он обязательно перейдёт в революцию, как в один из возможных выходов из создавшейся ситуации.

Глава 69

Я всё раньше недоумевал, почему американский президент не сидит где-то на рыбалке на горной речке и не целуется с усыплённым тигром. Не рекламирует проблемную продукцию американского автопрома на плохих дорогах. Нет времени. Он и президент, он и председатель правительства.

А у нас, если премьер пашет как раб на галерах, то первое лицо во власти может и отдохнуть с большим удовольствием, благо для этого создана целая сеть отдыха в самых неразвитых районах страны.

Если же первое лицо во власти пашет с утра до ночи, то и премьер не может позволить себе расслабиться. А если президент и премьер находятся в одном лице, то тут уж не до расслаблений. Страна ждать не будет.

Если есть желание, то можно сделать всё. Это если есть желание. Но, с другой стороны, не все так просто.

Вся страна так переплелась, что напоминает рыболовную сеть, опутавшую всю нашу жизнь. Потяни за одну клеточку и поползёт все по швам. С той раковой опухолью, которая разъедает нас, можно бороться только всем обществом. Включить четвертую власть и не давать никому обижать её. Это наши хунвейбины, которые могут открыть огонь по штабам.

Наполеон начал с обстрела батарей Тулона и стал императором Великой империи. Журналисты открывают огонь по штабам - то есть по коррупционерам всех рангов и народ сметает их. По-другому нельзя. Нужно только вовремя останавливать народ, потому что наша страна - это увеличенная модель Таджикистана. Не верите? Попробуйте, сравните, отбросив национальность людей. Один к одному.

Завтра буду давать команду на обстрел штабов. Тяжко, а что поделаешь? Революция есть революция и придут новые маршалы, министры, Эйнштейны с Резерфордами. Нужно пробудить народную стихию и пустить её в нужное русло. Русский народ не реализовал себя и наполовину.

Трудно быть верховным лицом. Каждый шаг вверх отделяет тебя от близких людей. Нет друзей. Осталась одна семья и та находится в вакууме, потому что ей нельзя никоим образом компрометировать мою личность и нужно быть верной опорой. Вот все другие тоже семейно приватизировали страну.

- Папуля, - прервал мои размышления голос дочери, - ты посмотри сюда. До последнего нолика осталось всего десять часов.

И она подала мне листок с расчётами. Я посмотрел на часы и увидел, что все цифры в нижнем табло стали ноликами. Но почему же так быстро. Прошло всего пять лет с того времени, как я надел эти часы, а они уже оттикали своё. Это что, моя жизнь заканчивается? Тот мужик предупреждал, что активная жизнь будет быстрее отсчитывать отпущенное для меня время. Как же так? Я ещё не сделал и трети того, что хотел. Мне бы ещё три или четыре срока, и я бы всё успел, всё сделал и был бы спасителем отечества, которому ставили памятники в каждом городе, в каждом посёлке, в каждой деревне, на каждом возвышенном месте.

Что делать? Ведь не пойду же я к корреспондентам и не буду объяснять им, что у меня часы фирмы «Фатумхроно» и что они отсчитали для меня всё и что я уже должен назначить комиссию по своим похоронам и прописать весь порядок похорон.

Посмотрел на жену и увидел выражение её лица, такое же, каким оно и в магазине часов.

Я вызвал охрану и приказал организовать чартерный вылет без помпы в тот город, в котором я стал губернатором.

Через час мы были уже в воздухе. Три часа полёта и вот уже на простой «Волге» мы ехали в центр города, где возле часовенки в уголке был часовой магазин.

Часовой магазин был там же, но вывеска его покосилась и дверь, судя по всему, давно не открывалась.

Я дёрнул дверь, и она с трудом открылась. В пустом и полутёмном зале у стола со старинной кассой сидел господин Велесов и читал газету.

- Здравствуйте, господин первое лицо во власти, - заговорил он, вскочив со стула и приближаясь ко мне, - а в газетах совершенно ничего не пишут о том, что вы прибудете с визитом в наш город.

- Я персонально к вам, - остановил я его словесный поток, - нужно посоветоваться.

- Весь во внимании, - согнулся в поклоне Велесов.

- Я хочу расторгнуть договор, - сказал я.

- Но как же так? - сказал хозяин магазина. - Вы в самом зените славы и на пороге таких огромных свершений, что если реализуете хотя бы десять процентов из того, что вы задумали, то памятники вам будут установлены на всех свободных местах в каждом населённом пункте нашей страны.

- Найдётся другой исполнитель, - сказал я, - а сейчас я хочу расторгнуть договор.

- А вы представляете последствия того, что будет после расторжения контракта? - спросил часовщик.

- Представляю, - сказал я.

- И вас даже не страшит то, что у вас осталось четыре часа вашей славной жизни и что вы к этому времени не будете первым лицом во власти? - спросил он.

- Не страшит, - твёрдо сказал я.

- Ну, что же, - сказал Велесов, - вот ваш договор и я сжигаю его на ваших глазах. - Он щёлкнул зажигалкой и лист бумаги вспыхнул ярким огнём. - Давайте вашу руку, - и он ключом открыл браслет. - Вот ваши часы. Прощайте.

Мы вышли из магазина и зашли в часовенку. Там было тихо и уютно. Мы купили и поставили две свечки перед образом Святого Николая Угодника и вышли на улицу.

Там, где только что был часовой магазин, уже висела вывеска магазина фирменных джинсов и не было никакой охраны вокруг.

- Ну что, пойдём домой? - спросил я жену, мельком взглянув на часы. Была половина восьмого вечера.

- Пойдём, - согласилась она, - что-то устала я сегодня.

Глава 70

Глава рекомендована для постановки в театрах и экранизации на киностудиях Москвы, Санкт-Петербурга и в генерал-губернаторствах.

Утверждена Директорией и Синодом Русской Православной Церкви октября 23 от Рождества Христова 2020 года

Действующие лица:

1. Колчак Александр Васильевич - Верховный правитель России.

2. Гучков Александр Иванович - один из деятелей белого движения, бывший председатель 3-й Государственной думы, бывший военный и морской министр Временного правительства в 1917 году, участник приёма манифеста об отречении Николая II от престола.

3. Шульгин Василий Витальевич - один из лидеров фракции националистов 4-й Государственной думы, член Прогрессивного блока думских фракций, участник приёма манифеста об отречении Николая II от престола.

4. Деникин Антон Иванович - генерал лейтенант Генштаба, главнокомандующий Вооружёнными силами юга России.

5. Врангель Пётр Николаевич - генерал-лейтенант, командующий Кавказской Добровольческой армией.

6. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич - бывший Председатель Совета народных комиссаров Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР).

7. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович - бывший народный комиссар по делам национальностей РСФСР.

8. Дзержинский Феликс Эдмундович - бывший председатель Всероссийской Чрезвычайной комиссии РСФСР.

9. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович - бывший народный комиссар по военным и морским делам, председатель Революционного военного совета РСФСР.

Глава 71

Москва. Красная площадь. 24 июля 1920 года.

На площадь на белом коне въезжает Верховный правитель России адмирал Александр Васильевич Колчак. За ним знаменосцы несут трёхцветный российский флаг. Юные кадеты-барабанщики открывают парад войск.

Адмирал останавливается около группы генералов, стоящих по центру площади у Кремлёвской стены и на коне принимает парад войск.

Небольшой ветерок развевает разноцветные знамёна полков Белой гвардии. Под звуки «Славься» Глинки проходят прославленные полки: Корниловский, Марковский, Дроздовский. Сводные полки Восточного фронта, Юга России, Северной группы войск.

Рысью прошла сводная конная бригада из представителей российского казачества. Красные, жёлтые, синие лампасы, пики со значками, бороды, лохматые папахи.

За казаками на площадь вкатился бронеотряд, составленный из российских и иностранных броневых автомобилей, принимавших участие в боях за Москву.

Одновременно с ними над Красной площадью величаво пролетели четыре четырёхмоторных самолёта «Илья Муромец».

Войска прошли. Площадь опустела. Раздаётся барабанная дробь. Под звуки барабанов на площадь выходят георгиевские кавалеры. В руках они несут опущенные знамёна частей Красной Армии, разбитых в последних боях. Дойдя до группы генералов, «знаменосцы» чётко повернулись и бросили знамёна к ногам лошади адмирала. Лошадь испуганно шарахнулась в сторону, но была удержана адъютантом.

Толпы нарядно одетых людей приветствуют победителей. Офицеры и солдаты ходят с цветами, просунутыми под погоны.

Перед Спасскими воротами группу генералов и гражданских лиц, следующих вместе с адмиралом Колчаком, встречает группа иностранных корреспондентов с фотоаппаратами и блокнотами в руках.

Журналист: «Крисчен сайенс монитор», господин адмирал, можно ли вашу войну сравнить с войной белой и алой розы в Англии.

Адмирал Колчак: Удачное сравнение, но наша война не ставила целью завоевания престола. Это была война за будущее России.

Журналист: «Таймс», господин адмирал, это значит, что Россия не будет монархией?

Адмирал Колчак: Да, это значит, что Россия будет Республикой. Монархия доказала свою несостоятельность. Либеральная монархия всегда хуже деспотии. Безумный деспот - беда для государства. Демократия ещё хуже, но она позволяет более гибко реагировать на нужды государства.

Журналист: «Нихон кейдзай», господин адмирал, будет ли Россия отдавать долги по военным займам странам Антанты.

Адмирал Колчак: Россия будет отдавать долги, как бы это ни было трудно. Но мы предполагаем, что возвращение долгов будет происходить путём участия кредиторов в экономических проектах России. Это будет взаимовыгодно. Мы обеспечим постоянный доход нашим кредиторам в период восстановления разрушенной экономики.

Благодарю, господа, за интерес к России, всегда к вашим услугам.

Адмирал со свитой, откланявшись, уходят.

Один из журналистов: Красиво говорит адмирал, но кажется мне, что Россию не переделать никакими войнами и революциями.

Другой журналист: Ты прав, русских можно согнуть, но даже в согнутом виде, они будут делать то, что нравится только им. Русские все равно разогнутся и выгонят тех, кто их сгибал и только для того, чтобы делать все так, как им нравится, а не так, как делается во всём мире. Странная страна.

Георгиевский зал Кремля. 24 июля 1920 года. 2 часа пополудни.

В зал входят в парадной форме с эполетами адмирал Александр Васильевич Колчак, генералы Антон Иванович Деникин, Пётр Николаевич Врангель и двое гражданских лиц - Василий Витальевич Шульгин и Александр Иванович Гучков.

На улице сводный военный оркестр играет бравурные марши.

По жесту адмирала собравшиеся сели за прямоугольный стол. Во главе стола адмирал Колчак.

Адмирал Колчак: Ещё раз поздравляю, господа, со славной победой. Праздник праздником, но нам нужно заниматься текущими делами. Так получилось, что формой правления России станет опробованная новейшей историей Директория. Сегодня мною будет подписан Указ о создании Директории в том составе, который собрался здесь. Директория будет руководить Россией до созыва Учредительного Собрания. Оно и определит дальнейшую судьбу России. Прошу высказываться, господа. Я бы хотел первое слово предоставить Гучкову Александру Ивановичу, как самому старшему из нас, бывшему председателю парламента России, человеку, чья значимость в преобразовании России просто неоценима. Прошу Вас, Александр Иванович.

Гучков А.И.: Ваше Высокопревосходительство! Ваши Превосходительства! Господа! Не нравится мне это слово - Директория. И думаю, Александру Васильевичу оно тоже не нравится. Вспомните, как он поступил с Сибирской Директорией в ноябре 1918 года. (Оживление и улыбки присутствующих). В истории одно и то же действие повторяется дважды. Неровен час, и Александр Васильевич скажет: достаточно демократии, господа, в России нужна твёрдая рука, единолично решающая все самые важные вопросы. И Его Высокопревосходительство станет Его Величеством. Считайте это просто шуткой, чтобы перейти к более серьёзным вопросам, но не забывайте и русскую присказку: сказка - ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок.

Адмирал Колчак: Ну, что Вы, Александр Иванович, с 1918 года произошло очень много событий, были конфликты и между нами, (полупоклон в сторону генералов Деникина и Врангеля), но главное в том, что мы нашли основу русской идеи, с помощью которой и победили в кровавой схватке с большевистской идеологией, опутавшей немалую часть населения России. И вы все прекрасно понимаете, что диктатура и самодержавие Россией уже пройдены, и к этому не будет возврата при том демократическом строе, который предложит Учредительное собрание.

Шульгин В.В.: Извините, господа, что и я становлюсь участником дискуссии, прервавшей выступление уважаемого нами Александра Ивановича, но это в целом нормальная практика нашего парламентаризма при обсуждении какого-либо важного вопроса уходить в сторону, или уводить в сторону обсуждение Указа, ради которого мы сегодня и собрались. Я прошу все же послушать господина Гучкова. Попутно замечу, что Учредительное собрание может быть непредсказуемым, если выборы депутатов будут происходить по тем нормам, которые приняты в истинно демократических странах. Но этот вопрос мы обязательно обсудим на последующих заседаниях.

Гучков А.И.: Приношу свои извинения, господа, за реплику, которая чуть не увела нас от обсуждения основного вопроса. Вы прекрасно помните мои политические взгляды времён 1917-1918 годов: единая и неделимая империя, определённая автономия для Финляндии и возможность создания культурной автономии для отдельных народов России. Скажу с изрядной долей самокритики, что такая позиция шла вразрез с интересами большинства населения Российской империи. Призывала к возврату того старого, против чего выступали самые прогрессивные люди в стране и чего ради разгорелась и гражданская война. С такими же взглядами был и, вероятно, остался и Антон Иванович Деникин, выступавший за защиту православной веры, экономическую реформу с учётом интересов классов и созыв Учредительного собрания. Намного дальше нас пошли Пётр Николаевич Врангель с его идеями широкой федерации и земельной реформы в России, и сам Александр Васильевич Колчак с идеями Учредительного собрания, установления законности и правопорядка, осуществления великих идей свободы, провозглашённых по всему миру.

1918 и 1919 годы показали, насколько мы проигрывали большевикам в определении будущего России, отталкивая от себя народ и образованные слои населения стремлением вернуться к прежним порядкам и власти, показывая их преимущества на стоимости в копейках ведра водки, фунта колбасы и булки хлеба.

Мы выиграли только потому, что обеспечили единое руководство вооружёнными силами России, поддержку населением нашей новой программы об отмене империи, предоставлении каждому народу права определять свою судьбу в рамках своего государства, обещании прав автономии народам России, передачи земли в руки тех, кто её обрабатывает, акционирования промышленных предприятий и превращения рабочих в акционеров, отмены сословных привилегий, равенства всех граждан перед законом, предоставления всем гражданами равных прав и возможностей в получении образования, работы и богатстве.

Да, мы использовали заключённый большевиками Брестский мир, отторгнувший от Российской империи Прибалтийские земли, Малороссию, царство Польское. Мы предоставили свободу выбора Туркестану и Закавказью, оказывая им помощь в осуществлении государственности, обеспечив поддержку ими нашего движения и сосредоточив усилия внутри России. Мы были большими интернационалистами, нежели сами большевики. Мы не развязывали белого террора против большевиков. Попытки террора были, но они были пресечены и виновные строго наказаны, пострадавшим были принесены извинения и компенсации, что значительно подняло авторитет белого движения.

Мы активно сотрудничали со всеми политическим партиями и движениями в России. Вспомните, как мы собирали членов большевистских партийных организаций и назначали их на посты в освобождённых районах. Если вы радеете за интересы России, простого населения, то будьте добры работать в органах исполнительной власти и решать вопросы обустройства России. Было и вредительство нам, но в целом представители ранее не поддерживающих нас партий обеспечили совместную работу на благо России.

То же и с религиозными представителями. Уважение к народу, отсутствие спеси, приличествующей Митрофанушкам, позволило нашему движению стать основной идеей России.

Я предлагаю не ограничивать сроки работы Директории с тем, чтобы она (Директория) и её представители на местах могли определить, насколько Россия готова к выборам Учредительного собрания, насколько вырос жизненный уровень граждан России, определяющий их самосознание и желание участвовать в делах России.

Благодарю вас, господа, за внимание.

Адмирал Колчак: Спасибо, Александр Иванович! Благодарю Вас за прямоту и одобрение идеи Указа о создании Директории. Позвольте мне высказать свои предложения о назначениях. Верховным правителем России остаюсь я - адмирал Колчак Александр Васильевич. Министром иностранных дел предлагаю назначить Гучкова Александра Ивановича. Министром внутренних дел - генерал-лейтенанта Врангеля Петра Николаевича. Военным министром - генерал-лейтенанта Генштаба Деникина Антона Ивановича. Министром без портфеля - Шульгина Василия Витальевича. Направление его деятельности мы определим буквально в ближайшие дни.

Врангель П.Н.: Выше Высокопревосходительство! Нам нужно определить судьбу задержанных руководителей большевиков и военнопленных, в числе которых находится и достаточно большое количество офицеров бывшей российской армии, а сейчас наших врагов. Очень много сочувствующих им остаётся и в губерниях. Говорю это не как будущий министр внутренних дел, а как человек военный, для которого победа не конечная цель войны, а новый этап работы для того, чтобы война не вспыхнула снова.

Если мы будем переходить к демократическому порядку формирования органов власти в губерниях, то к власти, вполне вероятно, могут прийти те, кто только что с оружием в руках воевал с нами, а сейчас выступает за то, чтобы снова принять законы военного коммунизма: отобрать все и поделить на всех, не задумываясь над тем, как будут производиться новые ценности.

Шульгин В.В.: Я понимаю опасения Петра Николаевича. Нужно усиливать нашу контрразведку, чтобы контролировать поведение бывших врагов, не допускать их организации и вооружения. Особо необходимо обратить внимание на их связи с представителями коммунистических партий западных государств. Сколько большевика хлебом не корми, он все смотрит в сторону начала новой войны за своё господство.

Гучков А.И.: Только не переборщите с этим, уважаемый Василий Витальевич. Так мы будем подозревать каждого в том, что он косо смотрит на нашу власть - значит, отъявленный враг. Вы же прекрасно понимаете, что значит бросить тень подозрения на человека. В присутствиях и в департаментах такой человек становится прокажённым - с ним перестают здороваться, никто не зовёт к себе в гости и не откликается на их приглашения. И после того, как начальник милостиво улыбнётся опальному человеку, все гурьбой бросаются поздравлять его, целовать, говорить, какой он хорошенький, какой он разлюбезный. Так было в учреждениях России, и так будет в российских учреждениях и через сто лет после нас. Униженный человек никогда не будет свободным, хоть обсыпь его с ног до головы золотом и предоставь ему свободу действий во всём. Он только увеличит количество униженных им людей в отместку за полученное унижение.

Деникин А.И.: Мне кажется, что принципы чести и правила отношения к побеждённым выработаны веками и не могут подвергаться изменениям. Каждый военнослужащий, сложивший оружие и или взятый в плен в бою, достоин уважения и подлежит отправке домой к месту жительства под расписку, что он не будет выступать с оружием в руках против существующей власти.

Шульгин В.В.: Вам, Антон Иванович, такую расписку писать не пришлось после ареста вместе с Лавром Георгиевичем Корниловым? А что если бы с Вас взяли расписку о том, что Вы не будете воевать против Советской власти? Не было бы командующего Вооружёнными силами Юга России? То-то и оно, что расписка - это не панацея от того, что человек не будет проводить враждебную работу против нас. Нужно создать такие условия жизни, чтобы этот человек понял, что его деятельность враждебна не нам, а народу русскому, за идеалы которого он борется. Вот в чём состоит наша борьба. Человек не будет разрушать свой дом, чтобы влиться в ряды голодранцев, не желающих работать самими, а ждущих, чтобы работающие принесли им все блага на блюдечке.

Деникин А.И.: Мы говорим о будущем, а не о прошлом. Нам нужно найти средства, чтобы содержать нашу армию на уровне нового века, оснащая её современной техникой, обмундированием, совершенствуя систему её подготовки, увеличивая денежное содержание и поддерживая высокий авторитет военной службы. Вероятно, с течением времени нам нужно будет перейти и на систему наёмной армии. Только профессиональная армия с высоким денежным содержанием будет способна без раздумий бороться с врагами внешними и внутренними. И для борьбы с врагами внутренними надо бы и в систему министерства внутренних дел ввести вооружённые формирования.

Адмирал Колчак: Я думаю, что мы ясно представляем себе ту опасность, которая возникает от того, что наш идеологический враг, за исключением военных преступников, проводивших расказачивание, расстрелы заложников, уничтожение интеллигенции, офицерства, духовенства, не будет привлекаться к ответственности.

Мы не будем препятствовать их отъезду за границу, зная, что и там к их услугам прибегнут те, для кого возрождение России равносильно появлению Дмитрия Донского, поразившего монголо-татарские орды.

Наши союзники по Антанте начнут требовать выплаты процентов по военным кредитам, за бесценок будут скупать собственность в России, наводнять наши рынки дешёвыми товарами, чтобы затруднить восстановление разрушенной промышленности. Чуждая нам культура рекой хлынет на благодатную почву народа, ничего в своей жизни не видевшего и не представляющего, насколько их материальный и культурный уровень отличается от уровня таких же рабочих и крестьян в западных странах.

Я опасаюсь того, что наш крупный капитал, для которого интересы наживы намного важнее интересов Родины, будет производить массированное разграбление богатств России. Надо предусмотреть возможность принятия к таким дельцам действенных мер, которые были бы понятны западному обывателю и газетам, чтобы нас не обвинили в удушении свободы предпринимательства.

Гучков А.И.: Уважаемый Александр Васильевич! Уважаемые господа! Я думаю, что международный авторитет России за годы двух прошедших войн не пошатнулся. Мы благодарим западных союзников за оказанную нам помощь. С ними придется расплачиваться, но это не так важно, как отношения с бывшими окраинами Российской империи.

Да, предоставление им права на самоопределение сыграло положительную роль в освобождении России от большевизма. Их международное признание будет определяться их признанием Россией как субъектов международного права, а не доминионов России. Этот вопрос необходимо тесно увязать с территориальным размежеванием между нами и обеспечением прав русского меньшинства, проживающих на их территории.

Насколько бы ни были цивилизованы новые государства, но они будут поступать с русскими как дикари Полинезии, которые в белых людях видели, в первую очередь, деликатесное блюдо. Начнётся такая дискриминация, какую не допускал любой городовой в кишлаках Туркестана.

Здесь позиция России должна быть жёсткой вплоть до применения санкций экономического и военного характера для обеспечения эвакуации русского населения.

Это будет касаться всех государств, не будет никакой разницы между чухонскими народами, славянами с правобережной Малороссии, кавказскими народами и жителями Туркестана. Все будут едины в ненависти ко всему русскому, не понимая того, что только русский язык позволял всем народам Российской империи свободно общаться между собой, открывал доступ к сокровищницам мировой культуры и выводил в большой мир как представителей великой державы, а не как представителей варварских племён.

Если мы сразу не решим этот вопрос, это будет мина замедленного действия или нарыв, который обязательно прорвётся, хорошо если к выздоровлению больного места.

Адмирал Колчак: Уважаемый Александр Иванович нарисовал достаточно мрачную картину того, что ожидает новую Россию в ближайшем будущем. Мне кажется, что надо признать разумность высказанных предложений.

Великую Россию никто не ждёт. Для соседей, бывших под протекторатом России, она представляется как возможный враг, для развитых стран мира, как опасный конкурент, способный вторгнуться на давно поделённые товарные рынки и потеснить очередь у денежного ручейка, стекающего в государства старого и нового Света.

Поэтому, господа, прошу вас всех оказывать ведомству министерства иностранных всяческую помощь в решении вопросов развития отношений с нашими самыми ближайшими соседями. Наша политика должна быть единой, не допускающей двусмысленного толкования и разбазаривания исконно российских земель. Чужой земли нам не надо, а свою мы не отдадим.

Нам нужно принять решение по очень важному вопросу. По экономическому развитию России. Я никак не могу определиться с кандидатурой министра экономического развития. Но одно я знаю точно. Промышленника и предпринимателя на эту должность ставить нельзя. Какой бы он ни был патриот России, но он будет заботиться о полноте своего кармана и карманов своих партнёров.

Профессора экономики назначать нельзя - утонем в пучине экспериментов и уничтожим те остатки экономики, оставшиеся от гражданской войны. Не дай Бог, если он убедит нас преобразовать Россию за триста или пятьсот дней. Весь мир над нами смеяться будет. Прошу подумать над кандидатурой.

Завтра вам сообщат о времени моих личных бесед с арестованными лидерами большевиков: Ульяновым-Лениным, Джугашвили-Сталиным, Бронштейном-Троцким и поляком Дзержинским. Как бы то ни было, но и мнение врага тоже интересно. Перед ними стояли такие же задачи, как и сейчас перед нами. Не все, что предлагалось ими, враждебно России.

Я думаю, что на сегодня всё. Прошу пожаловать на праздничный обед, приготовленный Анной Васильевной. Да, она моя гражданская жена. Но я не забываю и свою семью, помогаю ей. Я знаю, что вы меня осуждаете, но кто из вас без греха, пусть первым бросит камень в мою сторону. Меня может оправдать то, что любовь ко мне пришла в то время, когда мы стояли на грани между победой и поражением, а не в те времена, когда чувства приходят от пресыщения к тем, кто хочет сделать своё положение за счёт папиков. Прошу это учесть, господа. Моральная чистота нашего правительства должна быть предметом подражания, а не осуждения.

Глава 72

Кабинет адмирала Колчака.

В кабинете А.В. Колчак и А.И. Гучков.

Под конвоем вводят Ульянова-Ленина.

Адмирал Колчак: Присаживайтесь, господин Ульянов.

Ленин: Спасибо.

Адмирал Колчак: Я пригласил Вас не как следователь по особо важным делам, а как человек, пытающийся разобраться в том, почему Вы, дворянин, возглавили уничтожение цвета России?

Ленин: Мы не уничтожали цвет России. Мы выдернули Россию из тьмы веков, уничтожили самодержавие и дали надежду всему народу на построение общества всеобщего счастья.

Адмирал Колчак: Самодержавие уничтожили не вы, большевики, а русские люди в феврале 1917 года. Вы казнили царскую семью, включая женщин, детей, прислугу. Это вы называете принципом построения общества счастья? Вы расстреляли миллионы людей только за то, что они не были согласны с вами. Вы волки, которые забираются в стадо и начинают резать животных без учёта волчьей потребности для утоления голода. Почему вы лично требовали массовых казней и репрессий инакомыслящих?

Ленин: Вы не докажете, что это я давал приказ на уничтожение царской семьи и на расстрелы всех инакомыслящих. Это все русская безалаберность. Заставь дурака Богу молиться, так он и лоб расшибёт. Русский дух требовал выхода после веков самодержавия и крепостничества. Рабовладельческая страна никак не могла быть цивилизованной и достойным представителем человечества на планете. Самые преданные люди вели жестокий бой с самодержавием.

Адмирал Колчак: Естественно, вы имеете в виду своего брата, Александра?

Ленин: Да, и своего брата, казнённого царскими сатрапами. Мы дали народу веру в построение нового общества, где каждый человек будет иметь равные права и не будет ни бедных, ни богатых. Каждому человеку будет обеспечено удовлетворение разумных потребностей, все общество будет образованным и здоровым, бесплатное образование и медицинское обеспечение, на месте барских особняков мы построили бы санатории для трудящихся. Весь мир бы удивлялся тому, что происходит на обломках Российской империи. Союз суверенных народов России был бы такой силой, какую не сломить никаким империалистам. Ваш успех случаен. Если бы зажиточные крестьяне и офицеры не побежали бы на вашу сторону, вы никогда не смогли бы задушить пролетарскую революцию.

А.И. Гучков: Как вы думаете, господин Ульянов, какая участь вас ожидает?

Ленин: Вы будете заниматься такими же расстрелами и репрессиями, как и мы. По-иному вам не переломить ситуацию. Власть в руки взять легко, пусть даже в ходе гражданской войны. Самое главное - эту власть удержать. Любая революция ничего не стоит, если она не умеет защищаться. Ваша армия рвётся по домам после шестилетней войны. А дома их ждут враждебные элементы из Красной Армии, без оружия, но зато с ненавистью, которая не сотрётся годами. Военное противостояние сменится ожесточённой классовой борьбой, как в городе, так и в деревне. Я вам откровенно не завидую. Вам будет противостоять весь мир, особенно западный, с его гуманитарными ценностями. А вам придётся засучить рукава и привлечь к себе большое количество палачей, чтобы уничтожить инакомыслие и противостояние. Свою участь я оцениваю объективно - вы меня повесите, как и брата.

А.И. Гучков: Неужели вы всерьёз думаете, что новое правительство России пойдёт по вашим стопам, утопив в крови города и села России?

Ленин: Вы поставлены в безвыходное положение. Любые ваши действия будут получать негативную оценку большинства населения, с тревогой ждущего, что опять вернутся городовые, жандармы, царские сановники и цари с Гришками Распутиными.

Вам не убедить народ в том, что вы хотите построить новую Россию, потому что вы остались теми, кем и были: Вашими превосходительствами и высокопревосходительствами и благородиями перед всем неблагородным сословием России, которое по ночам будет нападать на вас в подворотнях, и бросать бомбы в ваши экипажи.

Ваше время прошло, но вы этого ещё не понимаете. Что бы вы ни делали, все будет работать на нашу пользу. Вы отправите нас на каторгу - паломники толпой повалят к нам, причём не из бедных слоёв, а из дворянства. Мы будем самыми модными пророками и теми, кто достоин жалости и помощи.

Вы нас повесите, а о нас будут слагать песни как о Стеньке Разине и о разбойнике Кудеяре. Вы забыли, в какой стране вы живете. В России! Если вы украдёте у кого-то кошелёк, то вы будете преданы вечному позору. Если вы будете воровать миллиарды золотых рублей государственных денег, то вам припишут государственную смекалку и заботу о приумножении капиталов. Если вы убьёте кого-то в подворотне, вы будете убийцей, а если вы уничтожите примерно десяток миллионов человек, то о вас будут говорить как о гении, которому по независящим от него причинам не удались исторические свершения. Так и так, я и мои коллеги находимся в выигрышной позиции.

Я не знаю, поставят ли памятник Александру Ивановичу Гучкову или Александру Васильевичу Колчаку, но пройдёт какое-то время, и в каждом городе России будет стоять памятник мне, Ленину, Сталину и Дзержинскому, как самым колоритным фигурам в нашей революции. Сталин ещё ничего не свершил великого, но у него задатки жёсткого и волевого руководителя. Посмотрите на Феликса Дзержинского. Бескорыстный рыцарь революции. Дворянин. Гений сыска и разведки. Щит и меч будет вашей эмблемой, а его портреты будут на столах сотрудников жандармских управлений и военной контрразведки.

Адмирал Колчак: Странно вы рассуждаете, господин Ульянов, как будто мы проиграли, а вы выиграли. Нас сейчас заботит не победа, а преодоление последствий гражданской войны, восстановление разрушенной промышленности и заброшенного сельского хозяйства. Я и сейчас могу сказать, как премьер Столыпин: «Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия».

Ленин: Если бы вы все делали без перерыва, начиная с революции в феврале 1917 года, то можно было говорить о том, что весь народ поверит в победу белого движения. А то, что вы поворачиваете вспять ход истории, будет играть на руку только большевикам и активизирует их революционную борьбу против помещиков, фабрикантов, генералов и диктаторов. Через пять, десять лет, но мы все равно свергнем вас и построим общество, о котором писал Карл Маркс.

А.И. Гучков: Вы сваливаете с больной головы на здоровую, господин Ульянов. Вы лично были диктатором и деспотом.

Ленин: Да, мы были диктаторами и деспотами, но мы принимали жёсткие меры только к эксплуататорскому классу, а рабочие и крестьяне пользовались нашей безусловной поддержкой. И они это помнят. Может быть, мы и были несправедливы к зажиточному крестьянину из-за его двойственной классовой сущности, но крестьянство знает, что мы не давали спокойно жить мироедам и делили его имущество между неимущими.

Вот это помнят все. Поэтому, если вы хотите, чтобы в стране воцарился порядок, вы должны предложить нам и обсудить условия, на которых большевики будут согласны содействовать установлению социального мира, если новое правительство России будет проводить реформы, направленные на установление социального равенства. И, вообще, прошу называть меня по фамилии Ленин, потому что эта фамилия известна во всем мире, причём более известна, чем Ваша, господин Колчак.

А.И. Гучков: Это известный приём защиты путём нападения. Так и волк, загнанный в угол, становится агрессивным. Если бы мы были большевиками, то мы бы Вас просто расстреляли в подвале и через несколько лет о вас бы все забыли, появились бы новые лидеры, которых бы мы по-большевистски отправили в концентрационный лагерь для перевоспитания и так бы решили проблему, которой Вы придаёте такое значение. Ваши методы мы применим к вам и вашим последователям. Как это вы говорите: «если враг не сдаётся, то его уничтожают».

Ленин: Я этого не говорил. Эти слова принадлежат писателю Пешкову Алексею Максимовичу, более известному как Максим Горький. А вы разве не так делаете?

Адмирал Колчак: Мы были бы готовы проявить лояльность к каждому человеку, прекратившему борьбу, но все ваши обещания остаются пустым звуком. Вам верить нельзя, вы люди без чести.

Ленин: А много ли было чести у тех генералов и офицеров, которые давали обещание не бороться против Советской власти?

Адмирал Колчак: Вопрос пока не в этом. Самое главное, как уберечь от самосудов тех людей, кто пошёл на службу Советской власти. Многие из них поверили в то, что Советская власть пришла навсегда. Ничего постоянного нет. Неизвестно, что будет через полвека, если не будет обеспечена преемственность власти и государственного устройства в России. Но эта преемственность должна быть обеспечена демократическим путём, путём принятия соответствующих законов российским парламентом, а не декретами съезда или постановлениями совнаркома.

Ленин: Я вас понимаю, господин Колчак. Мне, честно говоря, особенно терять нечего. Здоровье у меня сильно пошатнулось после ранения в 1918 году. Похоже, что кто-то из соратников постарался, потому что подозрительно быстро нашли исполнителя покушения и без суда и следствия расстреляли его, а тело сожгли прямо на территории Кремля.

Чем дольше продолжалась гражданская война, тем большими жертвами знаменовался каждый день. Любой человек, выступивший с инициативой проведения переговоров о перемирии, был бы отступником и подлежал неизбежному суду, как у нас, так и у вас.

Даже возможен был такой вариант, когда Россия могла быть разделена на три части: южную с диктатором господином Деникиным, восточную во главе с господином Колчаком и центральную, где была бы установлена Советская власть. Вполне возможно, что таким образом мы могли бы преодолеть последствия войны, перейти к мирной жизни, сотрудничеству и возможному в будущем объединению в единое целое государство - Россию.

Адмирал Колчак: Я сомневаюсь в том, что такой вариант вами был бы предложен, а нами был бы принят. Давайте вернёмся к реалиям сегодняшнего дня. Праздники скоро отгремят, впереди большая работа по обеспечению достойной жизни граждан России и возвращению страны в разряд мировых держав. Готовы вы к сотрудничеству с правительством России, чтобы достичь мира согласия в русском народе?

Ленин: Мне нужно все обдумать и посоветоваться со своими товарищами, если они остались живы: Троцким, Сталиным, Дзержинским. Я пока не готов дать вам какой-то определённый ответ.

Адмирал Колчак: Хорошо, подумайте. Возможно, что такую встречу мы устроим, в зависимости от результатов наших бесед с ними.

Охранник выводит Ленина. Ленин идёт, заложив руки за спину, не как заключённый, а как человек, размышляющий над какой-то важной проблемой.

Адмирал Колчак (обращается к А.И. Гучкову): Что скажете, Александр Иванович? Сильный противник этот Ленин, но нам нужно его победить и без всякой крови. Хватит делать мучеников.

А.И. Гучков: Мне кажется, Александр Васильевич, что всю борьбу нам нужно перенести в Государственную думу. Провести регистрацию политических партий по тем принципам, которые приняты во всем мире, и провести выборы по партийным спискам. Для каждого депутата мы установим министерские оклады и окружим их неустанной заботой и привилегиями. Может же вся Россия обеспечить безбедное существование пятистам человекам, будь это профессор университета или крестьянин-бедняк из глубинки.

Совершенно не страшно, если даже коммунисты будут иметь парламентское большинство в Думе. Мы постараемся довести каждое принятое решение до возможно большого количества жителей России, чтобы каждый видел, кто из депутатов является патриотом России.

Одновременно с этим должна вестись жёсткая и бескомпромиссная борьба с антигосударственной деятельностью. Не будет никаких оправдательных приговоров убийцам губернаторов и государственным деятелям: каждый должен получать то, что предписано законом.

Никакой протекции в делах государственных быть не может. Чиновник любого ранга, в том числе министр должен лишаться должности и права работать в государственных структурах, если он даже заподозрен в коррупции и связях с криминалом и революционерами.

Не пройдёт и десяти лет как популизм перестанет быть той монетой, которой оплачивается место в Государственной Думе. На смену популистам без денег придут популисты с деньгами, но эти всегда будут поддерживать политику правительства, чтобы снова не остаться без денег купцов и промышленников, которые хотели бы повлиять на условия предпринимательства и налогообложения в России.

Адмирал Колчак: Ну, что же, Александр Иванович, попрошу Вас в спокойной обстановке обдумать то, о чём мы сейчас говорили, изложить все это в письменном виде и приготовьтесь докладывать на заседании Правительства о мерах по достижению национального согласия в России. Сегодня у нас с господином Шульгиным предстоит встреча с бывшим наркомом по делам национальностей Джугашвили. Если у Вас есть интерес к этой встрече, то прошу присоединиться. Если займётесь сразу тем вопросом, о котором я говорил, то не буду Вас беспокоить.

Прощаются.

Глава 73

Кабинет адмирала Колчака.

В кабинете А.В. Колчак и Шульгин В.В.

Под конвоем вводят Джугашвили-Сталина.

Адмирал Колчак: Здравствуйте, господин Джугашвили, присаживайтесь. Или Вы хотите, чтобы мы обращались с Вами по псевдониму Сталин? Или Коба? Давид?

Сталин: Мне это все равно, просто в России меня знают как Сталина и многие не поймут, кто такой Джугашвили и что он сделал для России.

Адмирал Колчак: Хорошо, господин Сталин. А что Вы сделали для России? Скажите нам. Может быть, Вас надо наградить орденом Андрея Первозванного, а мы Вас арестовали и держим под конвоем. Я сейчас же прикажу исправить допущенную несправедливость в отношении Вас.

Сталин: (пауза, во время которой Сталин пожал плечами, оглянулся по сторонам, как бы ища тот предмет, к которому он «приложил» руку) Вообще-то нормальный человек не ответит на вопрос, что он сделал для России в целом. Я был весь в революции и боролся с Вами, вот что я сделал для России!

Адмирал Колчак: А если убрать патетику, то Вы убивали людей и грабили банки, чтобы содержать партию Ленина.

Сталин: Все богатые люди обогащались за счёт отъёма ценностей у более слабых. И Ваши предки, господин адмирал, грабили Россию вместе с монгольскими ордами. Это не помешало Вам стать полным адмиралом и спасителем России.

Адмирал Колчак: Мои предки честно служили русским царям и заслужили положенные им милости.

Сталин: И мои потомки лет через двести тоже могли бы сказать, что они честно служили русскому государству и гордятся своим предком, который помог строить государство рабочих и крестьян. Разбойные дела всегда забываются, когда речь идёт о достижении более возвышенных целей.

Адмирал Колчак: Мы повели разговор не в том направлении. Вы проиграли, мы победили. Что Вы думаете о своей судьбе?

Сталин: А что мне думать? Вы нас посадите в клетки и будете возить по России как цареубийц и тех, кто пытался переустроить Россию.

Адмирал Колчак: Я понимаю, что Вы говорите о самом мягком наказании проигравшего войну, если бы проигравшими были мы. Но мы не такие, как Вы. Вы знаете единственный метод идеологического спора - расстрел или повешение. Но мы знаем Вас как человека, который немало сделал для нашей победы. Поэтому мы относимся к Вам достаточно лояльно и хотим, чтобы Вы вместе с нами занимались обеспечением мирной жизни в России и на её окраинах.

Сталин: Я не предатель и не помогал вам в победе. Это клевета и попытка очернить меня перед моими боевыми товарищами.

Адмирал Колчак: Не надо реагировать так энергично, господин Сталин. Хотите, я Вам перечислю, где Вы нам помогали? На всех фронтах, где Вам приходилось бывать, Вы отстраняли от командования великолепных специалистов - бывших офицеров, показывая другим военспецам, какая судьба их ожидает в будущем. Вследствие этого были провалы в проведении Красной Армией войсковых операций. Особенно нам понравилась Ваша деятельность в районе Царицина. Царствие небесное невинно убиенными Вами штабных офицеров командармов Снесарева и Сытина. Вам достались истинные самородки и патриоты земли русской, а Вы их попросту уничтожили, поставив под уничтожение веривших Вам красноармейцев.

Ваших рук дело - расстрелы командира Сводного конного корпуса Думенко для того, чтобы во главе конницы поставить Вашего человека - Семена Будённого, и командарма Второй конной армии Филиппа Миронова, казачьего офицера, который воспротивился расказачиванию.

А систематическое невыполнение Вами приказов Реввоенсовета и лично его председателя господина Бронштейна-Троцкого? Если перечислить все, то за военные заслуги Вы достойны награждения орденом Святого равноапостольного князя Владимира с мечами и бантом. Не каждая армия имеет такого человека в высшем руководстве чуждого государства. Такие люди называются просто - агент влияния.

Сталин: Все равно это клевета. Вам никто не поверит. Все знают мою партийную принципиальность и жёсткость по отношению к врагам революции.

Адмирал Колчак: А мы и не собираемся кому-то и что-то доказывать. Таких, как Вы, нужно беречь и поддерживать репутацию Марата революции. Что мы и сделаем. Мы не будем Вас судить. Вас осудит история, если у неё дойдут до Вас руки. Мы позволим собраться Вашему ЦК партии и обсудить вопрос по вовлечению членов большевистской партии в мирную жизнь. Мы бы хотели, чтобы Вы со свойственной Вам жёсткостью поддержали линию Вашей партии на перенос классовой борьбы в парламент и выступите с предложением баллотироваться в Государственную Думу, чтобы возглавить коммунистическую фракцию.

Сталин: И потом повторить участь депутата Малиновского, оказавшегося провокатором охранки?

Адмирал Колчак: Вы не можете равнять себя с Малиновским. Людей Вашего масштаба не вербуют в провокаторы. Этого разговора не слышал никто, кроме нас троих. Василий Витальевич Шульгин старый конспиратор и умеет хранить государственные тайны. Кстати, господин Сталин, мы хотели попросить Вас стать уполномоченным российского правительства по национальным вопросам и работать вместе с господином Шульгиным по проведению референдумов в окраинных частях России для выяснения демократическим путём желания большинства населения, входить или не входить в состав России.

Сталин: Вы, господин адмирал, идеалист-утопист. Разве можно в отсталых окраинах России, даже в Лифляндии и Эстляндии проводить референдумы? Это покажет слабость России, и только ленивый не будет лягать Россию. Россия должна либо сама уйти оттуда, либо стукнуть кулаком так, чтобы потомки потомков чувствовали, как трясутся стены оставшихся в целости домов. Те племена, которые будут выступать против, нужно вывезти в Якутию и на Колыму, чтобы они поняли, чем заканчивается неуважение к России.

Адмирал Колчак: Мне говорили, что Вы очень жёсткий политик, но я даже не подозревал, насколько жёсткий. Я понял, что мы с Вами договорились по национальному вопросу и по поводу участия в Государственной Думе. Возможно, что мы с Вами ещё и встретимся, когда будет официальный приём думских депутатов, но там Вы будете лидером жёсткой оппозиции, и нам вряд ли удастся поговорить наедине. Ленин не вечен. У него плохое здоровье, а Вы единственный деятель, который может претендовать на роль первого человека в вашей партии. До свидания. И внимательно продумайте все то, о чеё мы с Вами говорили.

Сталина уводят.

Адмирал Колчак: (обращается к Шульгину В.В.) Вам, Василий Витальевич, достанется достаточно серьёзный участок и очень капризный думский представитель. Это несостоявшийся Иван Грозный, поэтому будьте с ним всегда начеку, помня, что этот человек ради своих интересов не побрезгует ничем, даже уничтожением своих друзей и родственников. А окраины мы не будем держать насильно. Баба с возу - кобыле легче.

Глава 74

Кабинет адмирала Колчака.

В кабинете А.В. Колчак и Деникин А.И.

Под конвоем вводят Бронштейна-Троцкого.

Адмирал Колчак: Здравствуйте, как прикажете обращаться к Вам, по фамилии или по псевдониму?

Троцкий: Обращайтесь ко мне по имени-отчеству. Надеюсь, Ваши секретари подготовили справочку обо мне?

Адмирал Колчак: Что же, давайте по имени-отчеству, Лев Давидович. Мы сейчас готовим показательный суд над лидерами большевизма, втянувшими Россию в кровопролитную и братоубийственную гражданскую войну. И вы один из самых главных обвиняемых как руководитель Реввоенсовета и Наркомвоенмор. На Вашей совести будут все боевые и небоевые потери в трёхлетней гражданской войне. Все Ваши товарищи будут рады тому, что Вы будете объявлены главным военным преступником, и уж постараются дать Вам такие характеристики, что петли Вам никак не миновать, несмотря на то, что у Вас есть отдельные положительные качества, которые снимают с Вас большую часть вины.

Троцкий: Конечно, сейчас все начнут говорить о мировом еврейском заговоре, о протоколах Сионских мудрецов, поднимут дело Бейлиса и обвинят еврейскую молодёжь в организации октябрьского переворота и разжигании гражданской войны.

Мы такие же граждане России, как и все любим Россию не меньше, чем сами русские. Мы достаточно цивилизованы, чтобы не гадить в родном доме. Спасибо господину Столыпину, который стремился приравнять евреев к русским и добился отмены ценза оседлости.

Мы боролись за то, чтобы нам не нужно было принимать православие, чтобы получить гражданские права. Сколько евреев прославили Россию, и чем наша религия мешает быть гражданином родной страны? Да, мы добросовестные люди и если нам дают поручение, то мы его выполняем, проявляя все свои способности.

Вы можете объявить меня главным политическим преступником, но не военным. Я не командовал частями, а формировал военную политику. Все военные операции утверждались Лениным. А что за положительные качества, о которых Вы упомянули?

Адмирал Колчак: Во-первых, Ваш авторитет в армейской среде, хотя Вы и невоенный человек. Во-вторых, положительное отношение к военным специалистам и сохранение военного генофонда России. В-третьих, вы тот политик, который мог бы способствовать установлению мира в России, перенеся баталии на парламентскую трибуну.

У Вас большой политический опыт и талант оратора. Вы говорите, что Вы патриот России. Так докажите это делом. Выступите на заседании вашего ЦК с предложением о государственной регистрации партии и участии в выборах в Думу по партийным спискам. Возможно, что Вы займёте достойное место в комитете по военным вопросам, и совместно с Антоном Ивановичем будете способствовать патриотическому воспитанию призывной молодёжи, да и кто-то должен инициировать решение еврейского вопроса в России, чтобы все граждане имели равные права независимо от вероисповедания.

Троцкий: Я чувствую, господин адмирал, американские мотивы в Ваших словах. Пусть даже кратковременное пребывание в США оказывает положительное влияние на людей, родившихся и выросших при монархическом режиме.

Адмирал Колчак: Правда, на Вас, Лев Давыдович, посещение Америки оказало совершенно иное влияние. Америка чувствует в России мощного соперника во всех вопросах и поэтому её главная задача - ослабить Россию и содействовать расчленению великого государства на множество маленьких княжеств, которыми можно командовать как индейскими племенами. По американским меркам, Вы - неудачник и на Вас можно не обращать внимания, а мы предоставляем Вам возможность быть на кухне, где вершится мировая политика. И пусть кто-то посмеет дурно об этом подумать.

Троцкий: Да, последние Ваши слова очень похожи на девиз ордена Подвязки. Такое ощущение, что Вы приглашаете меня присоединиться к некоему ордену, который будет вершить судьбу России.

Адмирал Колчак: Считайте, что это так. Но об этом не должна знать ни одна живая душа. Для всех - мы враги, которые вынуждены жить в мире, потому что Россия наша общая родина. В Государственную Думу Ваша партия пройдёт и Вам найдётся достойное место среди ораторов и творцов законов новой России. Будем считать, что мы договорились.

Троцкий кивает головой в знак согласия. Конвоир уводит Троцкого.

Деникин А.И.: Ваше Высокопревосходительство, я совершенно не верю своим ушам. Я потому не сказал ни единого слова, потому что слышал совершенно невероятные вещи. Ведь перед нами один из главных большевистских преступников, который брал в заложники членов семей наших офицеров, заставляя их служить в Красной Армии. И по его приказу эти заложники расстреливались, если офицер переходил к нам. Неужели не будет российского и международного суда над большевиками?

Адмирал Колчак: Не будет суда, Антон Иванович, не будет. Что даст нам этот суд? Он популяризирует личности преступников. Он ещё сильнее обострит противоречия между людьми, которые стремятся к восстановлению монархии и теми, кто почувствовал свободу, и будет исподволь бороться за неё диверсионными и партизанскими методами.

Суд покажет, что и в Белом движении далеко не все были ангелами. Были и массовые порки, пытки и массовые расстрелы. Это внутреннее дело России и нечего его выносить на весь мир.

Тех, у кого руки по локоть в крови, мы осудим. Уберём из нашей армии откровенных палачей и садистов, это только позорит офицерский корпус.

Обратите внимание, Антон Иванович, на военную контрразведку. Вам даются очень широкие полномочия. Мы призовём в нашу армию и тех, кто воевал против нас. Выдающимся военным присвоим обер-офицерские, штаб-офицерские и генеральские звания. Пошлём на учёбу. Мы разложим красную массу. Хорошая жизнь никогда не толкает на войну против хорошей жизни.

Но для этого нам нужно проводить настоящую военную реформу, чтобы российская армия в короткие сроки стала передовой европейской армией, как по вооружению, так и по организации, и социальному составу. Нам с корнем нужно вырвать крепостничество и монархизм. Если вновь пришедшие военные будут так же смотреть в сторону леса, то у нас есть специалисты поправить их политические взгляды на безопасность России. Я надеюсь, что Вы меня понимаете, Антон Иванович?

Глава 75

Кабинет адмирала Колчака.

В кабинете А.В. Колчак и Врангель П.Н.

Под конвоем вводят Дзержинского.

Адмирал Колчак: Здравствуйте, господин Дзержинский, присаживайтесь. С Петром Николаевичем Врангелем Вы, вероятно, знакомы по документам. Познакомьтесь воочию. Он назначен министром внутренних дел правительства России. Будет заниматься вопросами политического и уголовного сыска, а также зарубежной разведкой в интересах обеспечения безопасности России. То есть те же самым, чем занимались и Вы. Единственная особенность в том, что военные разведка и контрразведка находятся в ведении военного министра.

Гражданскую войну мы закончили. А Вы её закончили, господин Дзержинский?

Дзержинский: Закурить можно, а то я свой табак оставил в камере?

Адмирал Колчак: Пётр Николаевич, будьте так любезны угостить господина Дзержинского папиросой.

Врангель кладёт на стол коробку папирос, зажигалку. Дзержинский закуривает.

Дзержинский: «Дюбек». Хорошие папиросы. Привык, знаете, к простым папиросам. Когда большинство сотрудников курит махорку, то курение начальником дорогих папирос должно расцениваться не менее как предательство или ненадёжность этого человека. Так по какому вопросу Вы меня вызвали к себе, господин адмирал?

Адмирал Колчак: Господин Дзержинский, Вы прекрасно поняли мой вопрос, и у Вас было достаточно времени обдумать ответ на него. Кстати, Ваша пачка папирос находится у Вас в кармане галифе. Её видно даже без очков.

Дзержинский: Я и сам не знаю, закончил ли я гражданскую войну или нет. В моей работе каждый день война без перерывов на обед и на сон. Просто сейчас война переходит в другой этап, не менее жестокий и не определённый никакими сроками. Я нахожусь в тюрьме, мои сотрудники тоже сидят по тюрьмам и лагерям, поэтому Ваш вопрос о том, закончил ли я гражданскую войну, просто не имеет смысла.

Адмирал Колчак: Смысл есть и очень большой. Мы не органы ЧэКа и не будем проводить массовые расстрелы сотрудников в подвалах.

Мы уже нашли десятки массовых захоронений арестованных. Виновных в массовых расстрелах мы найдём и покараем со всей жёсткостью, как нелюдей. Остальных людей выпустим.

Кто будет готов работать на благо безопасности России, мы примем на работу в соответствии с их профессиональной подготовкой. Что же нам делать с Вами? Вы можете дать команду своим бывшим сотрудникам прекратить борьбу против законного правительства России? Тысячи ваших сотрудников перейдут на нелегальное положение и будут вести партизанскую войну в России мирного времени. Их будут уничтожать как диких волков, но при этом будут гибнуть ни в чем не повинные люди.

Дзержинский: Вы хотите, чтобы я предал своих сотрудников?

Адмирал Колчак: Это не предательство, это спасение жизней Ваших сотрудников, спасение чьих-то детей, мужей, отцов. Мы прекрасно знаем, что часть из них не смирится с поражением, и будет вести нелегальную работу в качестве боевиков террористических организаций, но большая часть вернётся к мирной жизни и будет достойными гражданами России.

Дзержинский: Нет, я не буду отдавать такой приказ. Все наши сотрудники безупречные люди, которые подбирались по принципу «холодная голова, горячее сердце и чистые руки». Каждый из них вправе сам решать свою судьбу, но каждый из них знает, что бывших чекистов не бывает и что их настигнет карающая рука советского правосудия. Мне тоже безразлично, что сделают со мной. Я никого не предал и до конца верен своему долгу. Можете меня расстрелять, но такой приказ я отдавать не буду.

Адмирал Колчак: Мы Вас расстреливать не будем. Вы будете пожизненно находиться в тюрьме и все жертвы чекистского произвола, семьи уничтоженных при сопротивлении сотрудников будут знать, где Вы находитесь, чтобы они могли послать Вам свои проклятия.

Нами создана комиссия по расследованию преступлений Вашей организации. Большинство бывших советских работников и военнослужащих Красной Армии будут приветствовать деятельность комиссии и сотрудничать с ней. Всё это будет в условиях гласности, и каждый бывший сотрудник чрезвычайной комиссии будет изгоем в обществе, как и члены его семьи.

Дзержинский: Где же Ваша хвалёная гуманность? Где права человека? Вы не боитесь отрицательного международного резонанса?

Адмирал Колчак: О гуманности нужно было думать тогда, когда вы начали красный террор. Мы имеем полное право на защиту от озверевших людей, которые грабили церкви, людей, убивали без суда и следствия тех, у кого были хоть какие-то ценные вещи, и они не хотели с ними расстаться. Вы банда грабителей, а не люди с чистыми руками.

Дзержинский: Нельзя всех стричь под одну гребёнку. Мы выполняли свой долг. Белый террор бы не менее кровав.

Адмирал Колчак: Но белого террора уже нет. В стране воцаряется законность, а деятельность ЧэКа придётся пресекать силой. Учтите, Вы будете лично виноваты во всех жертвах среди Ваших сотрудников.

Дзержинский: Хорошо, давайте проект распоряжения, я его подпишу, только вряд ли кто-то поверит этому документу.

Адмирал Колчак: Документу вряд ли кто поверит. Поэтому Вы с Петром Николаевичем будете встречаться с сотрудниками ЧэКа непосредственно в губерниях, будете отбирать сотрудников для работы в органах министерства внутренних дел по линии охраны общественного порядка, политического и уголовного сыска. Нам жить в одной стране.

Дзержинский: Господин адмирал, мне не верится, что Вы утверждали смертные приговоры военно-полевых судов и трибуналов, отдавали команды на наступление с многочисленными жертвами и водили флоты в бой с превосходящим противником. Уж больно Вы какой-то мягкий и интеллигентный.

Адмирал Колчак: Не волнуйтесь, господин Дзержинский, моего голоса хватит, чтобы лошадь присела на задние ноги, а от моего мата любой сапожник в обморок упадёт. Но сила человека не в крикливом голосе и в невоспитанности, а в уважении к сильному противнику и предложении решить дело миром. Нашей демократии всего три года и все три года она провела в гражданской войне. Поверьте, не все у нас будет гладко. Будут и жертвы. Но если будет общее стремление к построению сильной России, то никакой враг нам не страшен. Я думаю, что мы с Вами договорились, господин Дзержинский?

Дзержинский: Мне нужно хорошенько обдумать этот вопрос.

Адмирал Колчак: Хорошо, подумайте. Этот же вопрос будет внесён и в повестку заседания вашего ЦК, которое мы соберём в течение этого месяца. Я думаю, что Вы там узнаете и другие вопросы, которые позволят быстрее закончить гражданскую войну.

Дзержинский уходит, отказавшись взять коробку папирос Врангеля.

Адмирал Колчак: Вот видите, Пётр Николаевич, какова выучка у сотрудников господина Дзержинского. Нужно, чтобы и сотрудники органов МВД отличались такой же преданностью делу. Не бойтесь брать на работу бывших дзержинцев. Балласт быстро проявит себя и будет выброшен за борт.

Не забудьте Пётр Николаевич с супругой вечером пожаловать к нам.

Врангель П.Н.: Будем, Ваше Высокопревосходительство.

Врангель уходит. Адмирал Колчак прошёлся по кабинету, посмотрел какие-то бумаги на столе и подошёл к тяжёлому иконостасу, освещённому лампадой.

Адмирал Колчак: Господи, вразуми нас на правильные дела, не дай разыграться гневу и гордости в отношении побеждённых. Ведь все мы русские и все дети твои. Упокой души убиенных в боях и умерших от военных лишений. Не оставь нас милостями своими в годину смуты. Дай силы довести возложенное на плечи мои дело установление мира.

Адмирал троекратно крестится, вызывает адъютанта.

Адмирал Колчак: Николя, запишите: в девять часов приём купечества, в десять тридцать доклад министра иностранных дел. В двенадцать часов министр внутренних дел. Ежедневно. Организуйте дежурство младших адъютантов и отдыхать.

Глава 76

Библиотека резиденции адмирала Колчака.

В кабинете Колчак А.В., Гучков А.И., Шульгин В.В., Деникин А.И., Врангель П.Н., Шульгин В.В.

Все только что из-за праздничного стола, в парадных мундирах с орденами. На маленьком столике на серебряном подносе рюмки с коньяком, рядом курительные принадлежности. У столика лёгкие полукресла.

Адмирал Колчак: Прошу вас, господа, присаживаться. Прошу закуривать. Пусть наши дамы побудут какое-то время вместе, а я хотел буквально в двух словах обменяться мнениями по поводу встречи с лидерами большевистской революции. Буквально с завтрашнего мы будем готовить обращение к народам России по случаю окончания гражданской войны и должны иметь позицию по основным вопросам мирной жизни. Я не хотел бы, чтобы моё мнение было превалирующим и оказывало влияние на ваши мысли. Поэтому, как полагается на военном Совете, первое слово берет младший участник. Не поймите нас превратно, Пётр Николаевич, но по возрасту моложе Вас нет. Прошу высказать своё мнение по этому вопросу.

Генерал Врангель: Ваше Высокопревосходительство, милостивые государи...

Адмирал Колчак: Пётр Николаевич, господа, прошу без официальностей. Давайте в домашней обстановке по-домашнему.

Генерал Врангель: Прошу прощения, Александр Васильевич. Встреча с господином Дзержинским оставила у меня двойственное впечатление. Перед нами противник, который, не задумываясь, отдал бы приказ об уничтожении всех нас и членов наших семей.

Дело об убийстве царской семьи ещё не закончено, и я нисколько не сомневаюсь в том, что Дзержинский не был в неведении по поводу совершенного злодеяния. В царской охране были и сотрудники ЧэКа. В эти органы принимались в основном фанатики с психологией охотника на других людей.

Охотничий инстинкт поддерживался и поощрялся орденами, почётными знаками, наградным оружием, часами, грамотами и благодарностями. Как шутил мой начальник контрразведки, высшей наградой для чекиста была возможность пострелять из маузера Дзержинского.

Надеяться на лояльность чекистов новому строю - дело бесперспективное. Это люди, обученные работе в условиях конспирации, профессиональные диверсанты и убийцы, их нужно держать под особым контролем и при любом нарушении закона по признакам антигосударственной деятельности к ним должны приниматься самые жёсткие меры, о чём они должны быть предупреждены.

Каждому чекисту должно быть вынесено прокурорское предупреждение, такое же предупреждение должно быть вынесено и всем партийным и административным работникам, что в случае антигосударственной деятельности к ним будут приниматься меры с учётом предупреждения, которое отягощает совершенное ими преступление.

Люди должны знать, что если они будут жить по законам, существующим в государстве, они пользуются всеми гражданскими правами. Но в случае антигосударственной деятельности к ним не будет никакого снисхождения.

Возможно, Антон Иванович, что и к бывшим офицерам, служившим в Красной Армии, нужно применить такую же процедуру.

Работа предстоит очень большая. Возможно, да так оно и будет, что представители противоборствующих сторон будут провоцировать друг друга на применение силы.

Нам нужен закон, позволяющий пресекать провокационные действия, и провокаторы должны наказываться гласно и жёстко.

Большевики показали, что та структура безопасности, существовавшая в России, была малоэффективна. Нам нужно создавать органы поддержания общественного порядка с частями внутренних войск и органы государственной безопасности, осуществляющие разведку и политический сыск.

Разрешите, Александр Васильевич, предложения представить в письменном виде.

Чекисты добились всенародной поддержки. На них работало огромное число добровольных осведомителей. Все это было обусловлено тем, что большевики стремились все население уравнять в правах имущественных и политических, что было оценено основной массой населения.

Нам нужны перемены в общественном обустройстве, чтобы Россия стала цивилизованной страной, преодолевшей пережитки крепостного права и феодализма-монархизма. Это заденет многих сановников и помещиков в России. Нужно выбирать: либо нам нужна новая революция, либо нам нужна цивилизованная страна.

Адмирал Колчак: Да, Пётр Николаевич, Вы у нас прямо как революционер. Вы знаете, как Ваши мысли будут восприняты в стане наших сподвижников? Как вольтерьянство, якобинство и нигилизм вместе взятые.

Генерал Врангель: Согласен, Александр Васильевич, поэтому и думаю, что в числе основных задач на господина Шульгина нужно возложить и вопросы агитации и пропаганды. Без этого нам не удастся восстановить Россию, не прибегая к применению силы.

Адмирал Колчак: Да, да, мы обязательно обдумаем этот вопрос. А что скажете Вы, Антон, Иванович?

Генерал Деникин: Господин Троцкий не показался мне железным Бисмарком, но от этого он не стал менее опасным. Если он действительно заинтересован в укреплении России, то он нам поможет своими организаторскими и ораторскими способностями.

Но нам необходимо решать национальный вопрос, в первую очередь - еврейский вопрос, чтобы представитель каждой нации имел равные права в сравнении с русским населением.

Смотрите, даже наш якобинец, Пётр Николаевич, начал морщиться. Простите, не хотел Вас обидеть. Да и каждый из вас тоже воспринимает мои речи не совсем одобрительно, но достижение мира в России зависит в основном от этого.

По сути, мы идём вслед за большевиками. Мы сразу проиграем, если обратимся к системе, существовавшей до 1914 года. И необходимо повышать уровень жизни всех народов, которых ранее называли инородцами. Такое слово вообще должно быть исключено из лексикона цивилизованного человека. Все без исключения люди должны быть гражданами России, о чем каждому должен быть выдан соответствующий документ. Одинаковый для всех, начиная от Верховного правителя и заканчивая членом самой бедной семьи в любой точке нашей страны.

Развитие промышленности и сельского хозяйства потребует грамотных людей. Оснащение армии современной техникой потребует значительно увеличить образовательный ценз призывников и тем более офицеров. Только так мы сможем укрепить нашу обороноспособность во взаимодействии с промышленным, аграрным и культурным развитием России.

Чем меньше в нашей стране будет бедных людей и пролетариев, тем необратимее будут процессы стабильности России, и будет уничтожена социальная база, на которую опирались большевики. Большевистская партия превратится в обыкновенную парламентскую партию, которая будет критиковать нас, и к критике этой мы будем прислушиваться, потому что они во многом правы.

Сильная армия нам нужна всенепременно. Окрепшая Россия будет претендовать на лидерство не только в европейских, но и в мировых делах. Не смирится Германия, которая воевала с нами и авансировала октябрьский переворот. Германии помогут встать на ноги, чтобы вновь противодействовать России. Япония, захватывающая одну страну за одной, косит свой глаз на наши дальневосточные и забайкальские территории. И всем этим будет дирижировать заокеанская Америка. Задачи у нас большие и Александр Иванович будет нашей передовой силой.

Гучков улыбается.

Адмирал Колчак: Спасибо, Антон Иванович, мне отрадно слышать это, зная, что боевой генерал прекрасно разбирается в вопросах политически для обеспечения военных вопросов. А что Вы скажете, Василий Витальевич?

Шульгин В.В.: Все, что было сказано Петром Николаевичем и Антоном Ивановичем - несомненно интересно и очень правильно. Нам нужно постараться удержать наши окраинные царства и княжества не только путём решения вопросов равноправия, но и поддержания там таких порядков, какие, например, были в Бухарском эмирате.

Самому народу было хорошо быть равноправным гражданином великой России. Но все они связаны родовыми обязанностями и обязаны поддерживать свой род в борьбе за верховенство. Тот, кто одерживает победу, тянет вверх своих родственников и однородников, одновременно втаптывая в грязь побеждённых. И с этим мы не справимся в ближайшие пятьдесят-сто лет.

Мне кажется, что лучше иметь сателлитов, живущих по своим законам, чем иметь модно одетых людей, так и не вылезших из рамок древних родоплеменных обычаев или с русско-шведской войны живущих в постоянной ненависти к русским.

Этот вопрос нужно обдумывать, но пока мы не разойдёмся, а это касается и Малороссии, и Белой Руси, нам ещё потребуется не одна сотня лет, чтобы, в конце концов, эти окраины все равно отделились от России.

Это инородные тела и надо это признать, как бы мы этому ни противились. Да, в том числе малороссы и белорусы.

Адмирал Колчак: Вот уж, Василий Витальевич, не ожидал от вас такого радикализма.

Шульгин В.В.: Когда враг прижмёт, к нам побегут все бывшие окраины под защиту. А как опасность минует, так и будут нас поливать грязью, как оккупантов. Посмотрите на Грузию и Азербайджан, которые даже англичан к себе призвали, чтобы только не быть в составе России.

А ведь если бы не царь наш Алексей Михайлович тишайший, то не было бы никакой Грузии, были бы османские велайяты. Тоже и с Азербайджаном. Иранский северный Азербайджан стал бы южным, а северным стал бы тот, который находился в Российской империи. И не было бы никаких вопросов, кроме необходимости заключения договора о соседстве с шахиншахским Ираном.

Прибалтика готова в рабах у Германии быть, не к Вам упрёк, Пётр Николаевич, лишь бы не в России. Вот пример, Великое княжество Финляндское. Живёт себе Финляндия и особо не лезет в дела своих соседей - своих хватает. И нет враждебности к России. И руководителем там генерал Маннергейм, достойный генерал русской службы. Такие соседи нам нужны, а не те, кого нужно кормить и уговаривать садиться за стол.

Адмирал Колчак: А Вы что скажете, Александр Иванович?

Гучков А.И.: Все вопросы перед подачей десерта решить невозможно. Предстоит достаточно активная политическая борьба. Поддержит нас народ, будет Россия великой. Не поддержит - будет третьеразрядным государством, поставляющим пеньку да сливочное масло с осётрами. Главное, чтобы мы были единомышленниками, и чтобы нам не пришлось бороться друг с другом за внимание Александра Васильевича.

Желания наши радужные, да только как они в жизнь претворяться будут? Чиновник наш без взятки делать ничего не будет, любое дело угробить может. Вот где наш главный враг: чиновник и коррупция. Возможно, что первым законом должен быть закон о коррупции с самыми драконовскими наказаниями. Если решим мы это, то мы все решим. Не будет мировой славы от продажности русских чиновников, а при незыблемом порядке авторитет в России будет высок как никогда.

Адмирал Колчак: Возможно, что Вы и правы, Александр Иванович. Можно написать большое количество удивительных законов, отдать тысячи справедливых распоряжений, а все будет исполнено не так. Хотели как лучше, а получится как всегда. Не жалейте чиновника, господа, контролируйте его и увольняйте при малейшем подозрении на взятку и несусветную глупость. Мы вырастим новых чиновников, которых будем так же контролировать, как и прежних. Благодарю Вас всех за то, что почтили своим присутствием мой скромный дом. Прошу к десерту. Дамы уже, наверное, заждались.

Выходят в комнату, откуда доносятся звуки вальса «На сопках Маньчжурии».

Занавес закрывается.

Глава 77

– Ваше Высокопревосходительство, Отдельного корпуса пограничной стражи полковник Севернин представляется по случаю выхода в отставку, – я выпалил это одним махом и одновременно щелкнул каблуками щегольских сапог.

– Здравствуйте, Николай Иванович, прошу Вас садиться к столу. – Командир отдельного корпуса пограничной стражи генерал лейтенант Пыхачев Николай Аполлонович взял посетителя под руку и провел к огромному длинному столу с двумя рядами стульев по сторонам. – Признаться, меня озадачил Ваш рапорт об отставке. Что за возраст 55 лет? Молодой человек еще. – Генерал улыбнулся в роскошные седые усы. – Ваш опыт и знания настолько ценны для нас, что я Ваше прошение не подписал, а порекомендовал Вас на научную работу в качестве историографа корпуса пограничной стражи для обобщения наиболее эффективных методов охраны границ Российской империи. На завтра Вы записаны представляться Его императорскому Величеству. Что Вы скажете о причине выхода в отставку и как вы отнесетесь к возможному предложению пойти на преподавательскую работу в Николаевскую академию?

– Благодарю Вас, Ваше высокопревосходительство, за заботу, – сказал я, – но причиной отставки является и возраст, определенный для службы в офицерских чинах и желание осмыслить прожитую мною жизнь. Мне кажется, что я уже прожил тысячу лет, а оставшееся время будет наполнено такими огромными потрясениями, что мне уже никогда не придется насладиться отдыхом отставной жизни и не увидеть в добром здравии мои добрых и преданных друзей.

– Полноте, Николай Иванович, откуда у Вас такие мрачные мысли, – добродушно сказал генерал. – Посмотрите в окно. На дворе 1913 год, Россия находится на пике экономического и политического могущества. Просвещенный Государь наш ценит своих подданных, он даже пошел на введение парламентаризма, вплотную подойдя к достижениям западных демократий. Россию ждет великолепное будущее, и мы с вами в двадцатом веке будем свидетелями событий мирового значения. Если бы заглянуть вперед лет так на десять, то мы увидели бы убеленного сединами генерала Севернина, члена Государственного Совета, решающего вместе с Государем вопросы насущного развития России.

– Ах, Николай Аполлонович, мы столько лет знакомы и я не перестаю удивляться Вашему энтузиазму и молодой энергии, с которой Вы подходите ко всем делам, – с улыбкой сказал я. – Глядя на Вас, забываешь свой возраст и можешь сразу сесть в седло, выхватить шашку и закричать: «В атаку, вперед!» Большое спасибо за поддержку, Ваше Высокопревосходительство, я приму предложение о переходе на научную работу и прошу рапорту об отставке не давать хода.

– Вот и прекрасно, Николай Иванович, я буду рад служить дальше вместе с Вами. А осмыслить свою жизнь надо и написать о ней. Опыт Вашей работы имеет достаточно большое значение не только для корпуса погранстражи, но и для обеспечения безопасности государства в целом. Помнится, на одном из вечеров в офицерском собрании Вы рассказывали очень интересную притчу о женщине и сундуке. Не напомните мне ее мне? – спросил генерал. – Кажется, что этот тот случай, когда и Вам ее необходимо вспомнить.

– Попробую вспомнить, Ваше Высокопревосходительство.

Один уважаемый человек возвратился домой раньше обычного. К нему подошел его преданный слуга и сказал:

– Ваша жена, моя госпожа, ведет себя подозрительно. Она находится сейчас в своей комнате. Там у нее огромный сундук, который достаточно велик, чтобы вместить человека. Я думаю, сейчас в нем есть что-то еще. Она не позволила мне, вашему старому слуге и советчику, заглянуть в него.

Хозяин вошел в комнату жены и нашел ее чем-то обеспокоенной, сидящей перед массивным деревянным сундуком.

– Не покажешь ли ты мне, что в этом сундуке? – спросил он.

– Это из-за подозрений слуги или потому, что вы мне не верите? – спросила жена. – Не проще ли будет взять да открыть сундук.

Жена показала мужу ключ от сундука и сказала:

– Прогоните слугу и вы получите ключ от сундука.

Хозяин приказал слуге выйти, жена протянула ему ключ, а сама вышла из комнаты.

Долго размышлял муж, сидя перед сундуком. Затем он позвал слуг, они отнесли сундук в отдаленную часть сада и закопали, не открывая.

И с тех пор об этом ни слова.

– Вот-вот именно, уважаемый Николай Иванович. В самую точку. Ваша работа всегда была очень секретной, пусть останется в тайне то, что Вы делали, но как Вы это делали, описать надо, чтобы молодые офицеры учились на Вашем примере. А все-таки, муж был очень умный человек. И лицо сохранил, и честь жены, и примерно наказал и предупредил тех, кто мог запятнать его репутацию. Вот именно!

С этими словами командир Отдельного корпуса пограничной стражи встал, показывая, что аудиенция окончена, тепло попрощался со мной и проводил до дверей кабинета, как очень уважаемого человека, пусть даже в не очень высоких чинах.

Возвращаясь домой, я думал о том, что же я напишу, и поверят ли мне люди? Разве можно поверить человеку, заявляющему, что он живет почти тысячу лет? Ни один здравомыслящий человек в это не поверит. Даже я, скажи мне кто-то подобное, не поверю. Это невозможно даже теоретически. Даже, если исходить из теории, что нормальный срок жизни человека составляет сто пятьдесят лет, то я вроде бы в шесть раз превысил срок, отведенный Богом для жизни человека. Но это так и я попытаюсь вас убедить в этом.

Глава 78

Я всегда был не такой, как все. Мой отец, отставной гвардейский поручик, получил тяжелое ранение во время Крымской кампании и приехал в свое имение в сопровождении пленного французского лейтенанта месье Шарля.

Месье Шарль был недоучившимся студентом Сорбонского университета, репортером провинциальной газеты, начинающим поэтом и прозаиком, не получившим должной известности и поэтому пошедшим служить в экспедиционный корпус, отправляемый в Россию.

На поле брани лейтенант Шарль встретился с поручиком Северниным и в ходе сабельного поединка оба офицера получили довольно значительные ранения. Месье Шарлю пришлось выбирать: либо он тащит раненого поручика в расположение своих войск, становится героем, получает орден Почетного легиона, но раненый поручик умирает. Или он тащит поручика в расположение русских войск, становится пленным, но спасает жизнь поручика. Этим он обрекает себя на изгнание с Родины, которая и раньше не жаловала своего пасынка, лишив во время революции родителей и отдав на воспитание в приют военного типа. Терять месье Шарлю было нечего, и он на себе потащил истекающего кровью поручика Севернина в русский лагерь.

Поручик добился, чтобы койка лейтенанта Шарля стояла рядом с его кроватью в лазарете и чтобы к французскому офицеру относились со всем подобающим уважением к достойному противнику.

Месье Шарль вылечился раньше моего отца и добился разрешения сопровождать его в имение для поправки здоровья. К этому времени два офицера были достаточно дружны, чтобы дружбу их можно было назвать закадычною.

Когда родился я в 1858 году, месье Шарль жил в нашем имении на правах ближайшего родственника. Русским языком он овладел в превосходной степени и совершенно не стремился побывать во Франции, у которой отношения с Россией складывались не вполне дружественно.

Как-то так получилось, что месье Шарль стал моим воспитателем, получая за эту работу очень достаточное вознаграждение, от которого он долго отказывался, но был вынужден уступить настояниям моих родителей.

Мой воспитатель Шарль был настоящим полиглотом. С его помощью я в совершенстве овладел французским и арабским языками, которые выучил играючи. Месье Шарль постоянно высказывал удивление моим способностям, а более обстоятельный разговор по этому поводу у нас состоялся позднее.

– Николя, – говорил он, – ваши способности к иностранным языкам меня удивляют. Мне надо обдумать это.

Я даже не представлял, до чего мог додуматься этот милый человек, дававший мне уроки поэзии и мужества.

Я до сих пор помню строки французского поэта Делиля в подлиннике и в переводе господина Межакова:

Jaloux de tout connaitre, un jeune amant des arts,

L'amour de ses parents, l'espoir de la peinture,

Brulait de visiter cette demeure obscure,

De notre antique foi venerable berceau.

Un fil dans une main, et dans autre un flambeau,

Il entre, il se confie a ces voutes nombreuses,

Qui croisent en tous sens leur routes tenebreuses.

Il aime a voir ce lieu, sa triste majeste,

Ce palais de la nuit, cette sombre cite,

Ces temples ou le Christ vit ses premiers fideles,

Et de grands tombeaux les ombres eternelles.

Художеств юный друг, что все познать стремился,

Что всю родителей надежду составлял,

И живопись своим искусством удивлял,

Сгорал желанием зреть мрачные пещеры,

Где колыбель была святыя нашей Веры.

В жилище ужаса дерзает он вступить,

Подходит под сии неисчислимы своды,

Где пресекаются повсюду мрачны ходы,

Взирает с жадностью на страшные места,

Где вечный свой престол воздвигла темнота

На храмы христиан, на древние их гробы.

Месье Шарль учил меня фехтованию на рапирах. С отцом мы фехтовали на дворянских шпагах, получая со стороны замечания месье Шарля.

С детства я умел скакать на лошади, преодолевать препятствия, не боясь упасть на землю. Страх был не таким сильным, как ироническая улыбка месье Шарля.

Перед отъездом в кадетский корпус месье Шарль сказал мне:

– Николя, мне кажется, что Вы очень необычный человек. Ваши способности обусловлены памятью предыдущих поколений, как будто Вы уже прожили несколько жизней. Для Вас это пока непонятно, но, когда вам будет казаться, что Вы уже были в каком-то месте или знаете каких-то людей, доверьтесь собственным чувствам и поверьте в то, что Вы уже проживали эту жизнь.

Конечно, я ничего не понял из того, что говорил месье Шарль, но с достоинством кивнул головой в знак согласия с его словами.

Глава 79

В Сибирском кадетском корпусе я закончил формирование себя. Я был в первой десятке учеников и по моему желанию был выпущен подпоручиком в Туркестан, в отдельный корпус пограничной стражи.

Я вел жизнь аскета, являясь примером в службе и поведении, занимаясь изучением фарси и местных обычаев. Чтобы вести такую жизнь, мне приходилось редко появляться в шумных офицерских компаниях и не заводить ни с кем приятельских отношений.

Мне приходилось напускать на себя холодность, чтобы волевым усилием скрыть мою пылкую натуру. Иногда в воле открывалась небольшая щелочка, и тогда моя натура становилась настолько светской, что все уже забывали о том, что еще совсем недавно она говорила, что черное это черное, а не серое, как уверяли все окружающие.

Последняя стычка с афганскими контрабандистами утвердила мой авторитет в офицерском собрании, а орден Святого равноапостольного князя Владимира четвертой степени с мечами и бантом на шаг продвинул меня в офицерской карьере.

Через три года уже поручиком я поступил в Николаевскую военную академию и по ее окончании вновь вернулся в корпус пограничной стражи помощником начальника штаба пограничного полка, расквартированного в губернском городе N.

Штабс-капитан с академическим значком был завидной партией. Полковые и губернские дамы томно вздыхали при встрече, находя меня похожим на Печорина или Чайльд-Гарольда, и искали поблизости Бэлу, которая могла бы меня увлечь.

А на прошлом литературном вечере в дворянском собрании произошел невероятный конфуз.

Свои произведения представили два молодых писателя и известная своим поэтическим даром сестра надворного советника Найденова – Наталья Петровна, считавшаяся первой красавицей в губернии, в чем ежедневно и ежечасно уверяли ее пылкие поклонники.

Стихи были нежные и посвящены сбежавшему любимому коту. Стихи очень простые, запомнить их невозможно, потому что каждый человек говорит почти такие же слова своему любимому котейке:

милый мой котик

белый пушистый животик

лапки пушистые мягкие

будишь меня по утрам

ласково жмешься к ногам

я по тебе так скучаю

где ты сейчас, я не знаю

жду тебя денно и нощно

снишься ты мне темной ночью

когти твои золотые

глазки твои голубые

жду тебя милого друга

твоя навсегда подруга

приходи так тебя жду

ночью одна я не сплю

Стихотворение читалось речитативом с нежным придыханием и получило бурные аплодисменты собравшихся ценителей искусства.

Дамы бальзаковского возраста утирали слезы крохотными батистовыми платочками, подозревая, что одним котяткой здесь дело не обошлось. Молодые девицы, не стесняясь, плакали крупными слезами. Офицеры гарнизона целовали поэтессе руки, а более ловкие ухитрялись поцеловать и податливые пальчики. Поэтические натуры наперебой говорили, что госпожа надворная советница встала в один ряд с Пушкиным и Байроном, совершив переворот в мировой поэзии.

По неизвестной причине все присутствующие на литературном вечере почти одновременно обратили внимание на то, что я не участвовал во всеобщем ликовании. Я задумчиво сидел на последнем стуле, опершись на эфес шашки руками и положив на них подбородок. Каким-то образом в губернию поступали золотые изделия и английская мануфактура. О золоте особых беспокойств не было. Чем больше золота войдет в государство, тем богатее оно становится, лишь бы это золото не вывозили без разрешения и без уплаты пошлин. Это забота таможни. Но мануфактура подрывала российское производство. И где-то группы контрабандистов проходят, минуя пограничные дозоры. Но где?

Заметив общее внимание к себе, я встал, отвесил общий поклон, негромко звякнув серебряными шпорами, повернулся и пошел к выходу.

– Господин капитан, а вам стихи не понравились, – кокетливо спросила Наталья Петровна.

– Мадам, это не стихи, а причитания по случаю кончины вашего кота, – довольно бестактно ответил я, жестоко ревнуя к окружающим ее молодым людям.

– Мой кот, слава Богу, не умер, он жив, здоров, только где-то гуляет, – парировала поэтесса.

– Что ж, у вас есть возможность выйти на улицу и позвать его, а если он не откликнется, то завести себе нового, – сказал я и вышел.

Глава 80

На следующий день губернский город был взбудоражен известием о том, что надворный советник Найденов Николай Петрович, чиновник VII класса, вызвал на дуэль штабс-капитана Севернина за оскорбление им Натальи Петровны на поэтическом вечере. Дуэль назначена на пять часов утра. Кто вызвался быть секундантом, сохранялось в глубокой тайне, чтобы не навлечь на секундантов наказания за участие в дуэли.

Эта новость крутилась во всех гостиных, обсуждалась в городском парке, каждый старался припомнить что-то известное о дуэлянтах. Николай Петрович, добрейшей души человек, в армии никогда не служивший, был правой рукой вице-губернатора по гражданским делам и имел большую известность в губернии.

Пограничный штабс-капитан Севернин за свою внешнюю холодность, независимость и недурное лицо, пересеченное тонким шрамом, всеми считался губителем женских сердец и, естественно, бретером, признавая шансы Николая Петровича на победу в дуэли ничтожными.

Многие уже видели Наталью Петровну в черных траурных одеждах и жалели это невинное создание, пострадавшее от руки нового Мефистофеля, которому никто больше не подаст руки и не примет в своем доме, разве что тайно от всех.

Но больше всех страдала Наталья Петровна. Уязвленное самолюбие и невнимание Севернина вызывали такую ненависть к этому человеку, что она была готова казнить его всеми известными способами, а потом лежать и плакать на его могиле, проклиная всеми проклятиями, которые только можно придумать, чтобы не дать ему забыть ее, чье сердце он разбил своей холодностью и невниманием.

Ранним утром она валялась в ногах Николая Петровича, пытаясь отговорить его от участия в дуэли, но он был человек чести и не мог не поехать. Кроме того, он вызывал на дуэль, и к месту дуэли должен приехать первым. Подняв с колен безутешную женщину, он нежно поцеловал ее, сказал: «Прощай, Наташа» и вышел на улицу к поджидавшей его пролетке.

Весь город затаенно ждал известий. В девять часов не было никаких известий. В двенадцать тоже. Не было на службе ни Найденова, ни Севернина. В больницу не поступало известий о каких-либо ранениях. Город терялся в догадках.

А мы вовремя встретились на месте дуэли. Я подошел к Николаю Петровичу и громко заявил, что раскаиваюсь в своем несносном поведении, готов прилюдно принести извинения Наталье Петровне и Николаю Петровичу, как человеку честному и благородному, и, если ни у кого нет возражений, то приступить к самой дуэли.

Любезнейший господин Найденов сказал, что он принимает мои извинения и не сомневается в благородстве моих помыслов.

– А с Наташей я поговорю сам, – сказал Николай Петрович, – и мы будем рады видеть вас у себя.

Чтобы закончить дело, я предложил накрыть поляну, на которой мы должны были стреляться. Соответствующие продукты и приборы мною были уже приготовлены. Я не сомневался в благополучном исходе дуэли, потому что ни при каких условиях я не стал бы стрелять в Николая Петровича, а если бы он убил меня, то припасы пригодились бы на тризне за упокой моей души.

Накопившееся нервное напряжение спало, вино показалось таким вкусным, а собравшиеся – такими прекрасными людьми, что мы и не заметили, как пролетело дневное время.

Примерно часов в пять пополудни на главной улице губернского городка показалось вместительное ландо, в котором ехала развеселая компания, в центре которой находились изрядно пьяные господин Найденов и я в расстегнутом мундире, во весь голос распевающий грузинские куплеты из модной оперетки «Котэ и Кэто»:

Как родился я на свет,

Дал вина мне старый дед,

И с тех пор всю жизнь мою

Я вино, как воду, пью.

Если б я не пил вино,

Я б засох давным-давно,

Даже бочка без вина

Рассыхается до дна.

Мне баском подпевал Николай Петрович, и эта идиллия изумила весь город. Все ждали кровавой драмы, а всё закончилось взаимным примирением. И еще каким.

Ландо остановилось перед стоящей у дома Натальей Петровной, два дуэлянта вывалились из него и встали на колени перед красавицей, еще более прекрасной при свете заходящего солнца. Я поцеловал подол ее платья, как знамя, и сказал:

– Любезная Наталья Петровна, ради Бога, простите меня, я вел себя совершенно возмутительнейшим образом. Ваши стихи так же прекрасны, как Вы сами, и я готов читать их с утра до вечера.

Что-то подобное пытался сказать и Николай Петрович, но у него лучше получалось покачивать головой в такт моим словам.

Чтобы закончить эту сцену, Наталья Петровна простила нас и увела Николая Петровича домой. Я встал с колен, застегнул мундир и уехал в расположение полка, где квартировал.

Глава 81

Оживление в губернском городке быстро улеглось, так и не достигнув своего апогея. При встрече с Николаем Петровичем мы любезно раскланивались, но никаких контактов между мной и Натальей Петровной не было. Наоборот, бывшая неприязнь еще более усиливалась. Не проходило и дня, чтобы Наталья Петровна при упоминании моего имени не отпустила какой-нибудь колкости. Естественно, это доходило до моих ушей, но я вообще выслушивал эти сообщения с полным равнодушием, отдавая весь свой досуг службе, так как приближались праздники по случаю годовщины образования полка, тезоименитства Государя Императора и конноспортивные состязания в честь этих дат.

В торжественный день был отслужен молебен во здравие Государя Императора и всей августейшей фамилии. Из собора губернская элита поехала в манеж пограничного полка, расположенный рядом с городом на живописном берегу реки. Для гостей были сооружены трибуны, в армейских палатках в рощице были накрыты праздничные столы.

На своей Тайне я проскакал рядом с экипажем Найденовых, приветственно и без улыбки кивнув головой. Мне показалось, что утихавшая ко мне ненависть Натальи Петровны вспыхнула с новой силой, и она пожалела, что согласилась ехать с Николаем Петровичем на этот праздник. Похоже, что ее приводил в ярость мой скромный мундир корпуса пограничной стражи, отороченный нежно-зелеными кантами.

Наконец, начались конноспортивные состязания. В соревновании офицеров участвовало десять человек. Для рубки лозы и вольтижировки я переоделся в среднеазиатскую полевую гимнастерку и простую фуражку с зеленым верхом. На фоне темных мундиров я был белым пятном и бросался в глаза темно-красной капелькой ордена Владимира там, где у хороших людей находится сердце.

Лошади проходили через восемь препятствий, затем всадник шашкой должен был срубить шесть круглых шаров. Вроде бы и немного, но к финишу лошадь и всадник подходили сильно уставшими. Несмотря на лето, от потных спин лошадей шел пар, а всадники с раскрасневшимися лицами спешивались и проводили в поводу своих лошадей, чтобы дать им отдышаться, а затем передавали коноводам для растирания ног соломенными жгутами.

Объявление распорядителя: «Капитан Севернин, лошадь Тайна» – привели в состояние нервной дрожи меня и мою лошадь. Я несся на своей Тайне прямо на Наталью Петровну, то пригибаясь, то привставая на стременах, чтобы облегчить лошади полет через препятствие и не сводя с этой женщины взгляда.

Преодолев все препятствия, я выхватил сверкающую на солнце шашку с арабской вязью и с диким воплем понесся срубать «головы» чучелам. Поразив все цели и проходя на галопе вдоль трибуны, я остановил свою лошадь, поднял ее на дыбы и с шашкой в руках внимательно посмотрел на Наталью Петровну, приводя ее в ужасный трепет только от мысли о том, что этот дикарь может сделать с нею.

Втайне я надеялся, что получу первый приз, но жюри из старших офицеров полка и вице-губернатора постановило, что первое место занял командир первого батальона подполковник Михайлов. Да так оно и было. Все препятствия он прошел аккуратно, не сбив ни одной перекладины, и рубил чучела уставной саблей, а не каким-то афганским трофеем, который уместен только в зоне боевых действий.

После вручения главного приза гости и участники соревнований переместились к палаткам, где их ждали столы, накрытые попечительством офицерского и дворянского собраний.

Звание одного из лучших наездников полка нельзя назвать неудачей. Я спокойно пошел к штабной палатке, где лежала моя парадная форма, как вдруг услышал за своей спиной быстрые шаги.

Обернувшись, я увидел стремительно идущую ко мне Наталью Петровну. Она шла, сжав кулаки, ее глаза пылали ненавистью. Подойдя ближе, она размахнулась, чтобы ударить меня, но я перехватил ее руку, притянул к себе, а другой рукой крепко обхватил за талию. Наталья Петровна вся обмякла и закрыла глаза.

Приподняв ее на руках, я пошел к палатке, вальсируя на посыпанной желтым речным песком дорожке. В палатке я усадил ее на крепкий деревянный стул. Сам сел на другой, возле деревянного шкафа, на котором был разложен мой мундир.

Наталья Петровна посмотрела на мою улыбку и ее глаза быстро наполнились слезами. Они потекли по ее щекам, превращая лицо молодой женщины в лицо ребенка, который плачет от обиды, закрывшись в своей комнате.

Не говоря ни слова, я привлек к себе ее лицо, аккуратно промокнул слезы, и поцеловал сначала в уголки глаз, затем в щечки, подбородок и очень нежно прикоснулся к ее губам.

– Наталья Петровна, Наташа, Наташенька, я люблю Вас, – прошептал я, и мое сердце запело мелодию нежности к этому небесному созданию, чья любовь могла убить или воскресить любого человека, прикоснувшегося к ней.

В этот же день в присутствии офицеров нашего полка я просил у Николая Петровича, как у старшего брата, руки Натальи Петровны.

Глава 82

Если меня спросить, что такое счастье, то я твердо отвечу, что счастье – это моя жена Наташенька. Никто не понимал меня так, как она.

Наталья Петровна показала себя прекрасной хозяйкой, устроив мой быт так, что приглашение в наш дом считалось чем-то вроде поощрения или награды.

Все было безоблачно, пока однажды утром я не увидел свою жену в слезах. Мне с большим трудом и с помощью множества поцелуев и ласковых слов удалось выяснить причину ее слез.

Оказывается, что я всю ночь говорил что-то на неизвестном языке, кого-то обнимал, то краснел, то бледнел и все время повторял женское имя Гульнар.

– Кто это такая? Ты ее сильно любил и до сих пор вспоминаешь о ней? – допытывалась Наталья Петровна.

Что ей сказать? В Туркестане великое множество красивейших женщин, расцветающих подобно весенним цветам и увядающим в период быстро приходящей осени.

Связывать свою судьбу с Туркестаном я не собирался и поэтому издали любовался этим цветником, не вторгаясь в его пределы и не срывая прекрасный цветок, который завянет в стакане воды.

Знакомых женщин там не было. За честь поруганной женщины они мстят. Причем мстят очень жестоко. Но ни у кого из ревнителей местных законов не было повода обвинить меня в нарушении обычаев. Все это я без утайки рассказал своей жене.

– Николай, – сказала мне Наташенька, – я с утра пойду к брату посмотреть, как он живет, затем нужно зайти к мадемуазель N, я все-таки не оставляю надежды соединить братца моего Николая Петровича с нею узами законного брака. Хватит ему бобылем жить. Он воспитал меня, не создал семью, и я должна ему помочь. А ты, Николенька, попробуй вспомнить и записать то, что тебе приснилось. Можешь даже написать в стихах, – улыбнулась жена. – Поверь, я ни чуточку не буду ревновать тебя к твоему сну. Может быть, немножко. Мне кажется, что в этом сне кроется какая-то тайна.

Поцеловав меня, Наталья Петровна ушла. Я лежал в постели, благо день был воскресный, и кроме военно-исторического кружка в офицерском собрании в пять часов пополудни не было никаких служебных мероприятий.

Прикрыв глаза, я попытался вспомнить этот сон.

Глава 83

Дорога никак не кончалась. Вообще-то это не была дорога в прямом понимании этого слова. Просто на песке чисто интуитивно угадывались следы путника, прошедшего много часов (или веков?) назад. Странно, почему ветер не мог засыпать их? Достаточно его легкого дуновения, чтобы послушные ему песчинки, легко перекатываясь, заполнили углубления на песке. Они и заполнили, но не полностью, оставив крохотные ямочки, видимые только тогда, когда пригнешься ближе к песчаной поверхности. След отклонялся от нужного мне направления на северо-восток, но сама мысль о том, что дорога не идет в никуда, придавала мне уверенность в правильности принятого решения идти по следам.

Моя шерстяная одежда спасала меня от жары днем и от холода ночью. Каждый, кто увидел меня, отошел бы в сторону, опознав во мне суфийского дервиша. Остроконечная шапка, халат с сурами из Корана, узловатая с наростами палка, рожок. Никто не знал, что можно ожидать от человека, изучающего поведение человека и его сокровенных намерений для установления высшей искренности перед Аллахом. Вдруг он действительно знает о тайных намерениях и отвратит милости Бога.

Все тайные намерения человека находятся рядом с противоположным полом. Познание Бога возможно только в экстазе, состоянии, близком к божественному. Такое состояние может дать женщина мужчине или мужчина женщине. Быть женатым, значит избрать только один путь познания божественной истины. Даже, взяв себе четырех жен, мы получаем всего четыре пути божественного познания. Но у человека множество возможностей своего совершенствования и приближения к Богу через мистическую и естественную любовь. Но как же быть с Кораном? Сура 24 говорит:

«Прелюбодея и прелюбодейку – побивайте каждого из них сотней ударов. Пусть не овладевает вами жалость к ним в религии Аллаха, если вы веруете в Аллаха и в последний день. И пусть присутствует при их наказании группа верующих. Прелюбодей женится только на прелюбодейке или многобожнице, а прелюбодейка – на ней женится только прелюбодей или многобожник. И запрещено это для верующих».

В этом сокрыта какая-то тайна, запрещающая людям любовью постигать божественное. Сливаться в экстазе с Создателем. Мы знаем все и не знаем ничего. Верно сказал Хайям:

Не спрашивай меня о том, что так превратно,

О прошлом, будущем… Жизнь - ветра дуновенье.

Считай добычею бегущее мгновенье -

К чему заботиться о том, что невозвратно?

Я шел третьи сутки по рисованной от руки карте, от колодца к колодцу, на встречу с человеком, знавшим секрет волшебного лука, стрелявшего сотней стрел одновременно. Великий визирь Коканда отправил меня на поиски этого секрета, снабдив тремя чистыми изумрудами для оплаты трудов. И, наконец, мне назначена встреча в аравийской пустыне, где нет никого, но сама пустыня напоминает оживленную базарную площадь, на которой слухи разносятся мгновенно, подобно легкому ветерку, то обрастая подробностями, то возвращаясь назад с готовым ответом. Так и мне пришел ответ о возможности завершения моей миссии, и даже было нарисовано то место, где меня будет ждать знающий человек.

Я уже давно должен быть на месте, но никак не мог увидеть условного знака – одинокого пенька пальмы у высохшего колодца.

Два раза я видел миражи в виде полноводных озер. Было трудно преодолеваемое желание бежать к озерам, окунуться в чистую прохладную воду, досыта напиться и лечь у воды в негу идущего с воды ветерка. Но я знал, что в этом районе нет никаких водоемов, и реально осознавал, что мираж он и есть мираж.

Внезапно я почувствовал запах дыма и мяса, жареного на углях. Есть зрительный мираж, но есть и обонятельный мираж у человека голодного. Я попытался отогнать от себя мысли о близком жилье, но запахи не проходили.

С трудом взобравшись на бархан, я увидел палатку, трех привязанных верблюдов и дымящийся костер в стороне. Это просто невероятно.

Из последних сил я перевалил через бархан и, пошатываясь, пошел к палатке. На подходе к стоянке верблюдов что-то вспыхнуло в моих глазах, и я провалился в темноту.

Глава 84

Очнулся я от прохлады на лице. Я лежал на мягкой кошме, мое лицо закрывало влажное полотенце, рядом булькала вода. Сняв полотенце, я увидел девушку-арабку лет двадцати. Вообще-то, восточные женщины созревают рано, но чувствовалась, что прекрасное создание имело сильные руки, которые не дали мне подняться и подложили в мое изголовье подушки, чтобы я мог полусидеть или полулежать.

– Кто ты? – спросил я.

– Я – Гульнар, а ты кто? – ответила девушка.

– Я – заблудившийся путник пустыни, – попытался пошутить я.

– Твое имя на арабском наречии звучит восхитительно, – улыбнулась Гульнар.

Я никак не мог понять, на каком языке мы разговаривали. Я могу поклясться, что никогда не знал этого языка, но разговаривал на нем так, как будто впитал его с молоком моей матери. И Гульнар совершенно не опасалась меня, хотя я был чужеземцем, правда, сильно загоревшим и давно не бритым.

– Ты что здесь делаешь? – спросил я.

– Я здесь живу, – просто сказала Гульнар.

– Одна или со своей семьей?

– Одна.

– Но почему одна?

– Я жду свое счастье.

– Прямо здесь?

– Да, прямо здесь.

– Кто тебе сказал, что здесь ты встретишь свое счастье?

– Моя бабушка рассказывала мне, что в день одиннадцатой луны ко мне придет белый человек, знающий наш племенной язык. Это и будет твое счастье. Жди его. Каждый год в день одиннадцатой луны я приезжаю сюда и жду свое счастье. Вот ты и появился.

Гульнар улыбнулась и погладила меня по лицу.

– А ты знаешь, что такое счастье? – спросила девушка.

– Трудный вопрос ты задала. Никто на свете не знает, что такое счастье. Человек стремится к нему, но, достигнув, видит, что это не совсем то счастье, которое ему нужно и снова ищет его.

– А, по-моему, – сказала Гульнар, – счастье это когда кого-то сильно любишь. Вот я как увидела тебя, так сразу и полюбила, не раздумывая о том, что будет потом. А ты меня любишь?

Ее вопрос поставил меня в тупик. Но только на мгновение. Я же сплю. Мне все это снится. Во сне происходят совершенно невероятные вещи. Завтра я проснусь и, вероятно, к обеду уже забуду о том, что мне снилось.

– Я тебя люблю, – сказал я Гульнар.

– Я так и знала, что ты – мое счастье, – звонко засмеялась девушка.

Легко вскочив, она стала танцевать в палатке, позвякивая серебряными украшениями, то подходя ко мне, то отбегая в дальний угол палатки, показывая, как она меня ждала, и как я шел к ней.

– По нашим законам не надо проводить каких-то сложных обрядов, – сказала Гульнар, – достаточно выйти на улицу и три раза крикнуть, что ты берешь меня в законные жены и мы с тобой уже муж и жена. Давай, иди на улицу и кричи.

Взявшись за руки, мы выбежали из палатки, и я громко три раза крикнул:

– Я, заблудившийся путник пустыни, беру Гульнар в законные жены!

И так же пустынное эхо три раза повторило мои слова. Моя жена стояла рядом со мной улыбающаяся и счастливая.

– Ее бабушка была удивительно умным и проницательным человеком, – подумал я.

Взяв мою руку, Гульнар повела меня к костру.

– Пойдем, посмотрим, что я готовлю на наш свадебный ужин, – сказала она. – Сегодня у нас плов из баранины. В него мы добавим инжир, изюм и миндаль. Я знаю, что мой господин это любит. И для придания сил я приготовлю яхни. Ты сам попробуешь это острое блюдо из мяса. Только мои поцелуи будут способны потушить пожар в твоей крови.

Гульнар весело щебетала, помешивая что-то в небольших казанках, от которых исходил великолепный запах.

– Боже, какой реальный сон, – думал я о Гульнар. – Достаточно ли она уверена в том, что я – ее счастье. Понравится ли ей в моем доме? Я же не смогу жить с ней в пустыне. Что я буду здесь делать? Я обязательно отдам Гульнар в университет, и она будет учительницей. Войдет в класс, а все дети встанут и будут гордиться тем, что у них такая красивая учительница

Мои думы прервала Гульнар. День клонился к закату.

– Пойдемте к столу, мой господин, – пригласила она и мы, держась за руки, вошли в палатку.

Керосиновый фонарь на столбе освещал маленький ковер, на котором были разложены кушанья. Присев на коврик, Гульнар подала мне лаваш, который я привычными движениями разорвал на маленькие куски и предложил своей жене.

Плов был великолепен. Такого я не ел никогда в жизни. Бараний жир пропитал каждое зернышко риса, золотое от шафрана, а миндаль и инжир придали ему аромат цветущего сада. Мухаммед повелел есть все руками, чтобы не портить вкус еды никакими посторонними предметами.

Вероятно, я бы не оторвался от плова, если бы Гульнар не внесла яхни. Жареное мясо с приправами было настолько вкусным, что просто таяло во рту. И только, когда я стал насыщаться, я почувствовал, насколько были остры специи, с которыми жарилось мясо. Пиала зеленого чая освежила меня, я сложил в молитве руки, возблагодарил Всевышнего за блага, данные нам, и вышел на улицу.

Было уже совсем темно. Яркие звезды светили на небе. В костре еще тлели угольки, а из пустыни повеяло ночной прохладой. Гульнар уткнулась лицом в мою спину и стояла тихо, как бы боясь вспугнуть эту тишину и прервать прекрасный сон.

– Пойдемте, мой господин, – прошептала она, – я приготовила нашу постель.

Пока я гасил фонарь, Гульнар успела юркнуть в ложе, состоящее из одеял и круглых подушек, лежавших в дальнем углу палатки.

Только я лег, как гибкое и горячее тело прильнуло ко мне, и мы прыгнули в глубокую пропасть наслаждений. В Индии ее называют нирваной. Мы по многу раз умирали от неистовой страсти и по стольку же раз возрождались от нежности, снизошедшей на нас с небес. Сансара была в нас, она объединила нас, мы были друг в друге, в каждом предмете, окружавшем нас. Я знал, что моя частичка навеки соединилась с телом Гульнар и что я всегда буду в ней.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Гульнар лежала на моей руке, нежная улыбка украшала ее лицо. Тихо, чтобы не разбудить ее, я встал и вышел из палатки. День вставал в своей красоте. Поднявшись на пригорок, я увидел тот обрубок пальмы, к которому так стремился.

– За час я успею взять нужные мне материалы и вернуться сюда, пока Гульнар будет спать, – подумал я.

Быстро одевшись, я пошел к старому колодцу. Там я быстро купил чертежи механического лука и повернул назад. Но сколько я ни ходил, я никак не мог найти то место, где стояла палатка Гульнар.

Такого не может быть! Я не мог заблудиться. Палатка стояла именно здесь. Я даже чувствую тепло от палатки. Я начал раскапывать песок, чтобы найти угли от костра, но ничего не находил.

Я переходил от бархана к бархану, чтобы отыскать хоть один след моей прекрасной Гульнар, но безмолвная пустыня не давала мне никаких подсказок.

Как я мог уйти, не разбудив мою жену и ничего не сказав ей о необходимости отлучиться всего лишь на час? Как я мог оставить это нежное создание, которое дано мне в награду Всевышним? Как я мог променять свое счастье на какие-то мирские дела, от которых будет выгода другим людям, а мне достанется тоска по моей любимой жене?

Где ты, моя Гульнар? Отзовись!!!

Только позже я понял, что это была не Гульнар, а Бог, ниспославший мне ангела в образе женщины, чтобы возблагодарить меня за верное ему служение.

Глава 85

Мысли о Гульнар совершенно помутили мой разум, и я забыл об осторожности, не обратив внимания на то, как легко мне достались чертежи секретного оружия. За разглашение любых сведений о нем человека, в лучшем случае, сажали на кол или, в худшем случае, варили заживо в кипящем масле.

Посмотрев на свиток пергамента, я понял, что меня нагло обманули, забрав самый лучший из имеющихся у меня изумрудов.

Машины никакой не было. Не было машины, но сама идея, заложенная в рисунке, была настолько проста, насколько и гениальна. Мое чувство восхищения не поймет тот человек, который меня послал. У него вообще нет чувства юмора, что касается государственных дел, а тем более расходования государственных ценностей. Придется мне сейчас садиться и изобретать то оружие, за секретом которого я и был послан.

Чертеж, который я получил, был всего-навсего рисунком медной трубы, в которую лучниками поочередно выпускались стрелы. Один человек наводил эту трубу на противника и сосредоточивал поток стрел в одном направлении или рассеивал стрелы по фронту. Лучники, стреляя вместе, не прицеливаются в конкретную цель. Наводчик направляет безымянные стрелы по конкретной цели.

Над этим изобретением посмеются мои соплеменники, могу посмеяться и я, стоя на коленях на эшафоте. Будет смеяться и палач над человеком, купившим за изумруд бесполезную бумажку.

Надо придумывать новое оружие. Водя палочкой по песку, я рисовал обыкновенный лук, и вдруг мне подумалось, что лук мог крепиться на конце трубы, а большое зубчатое колесо с изогнутыми зубцами будет натягивать тетиву, срываясь с изогнутого выступа зубца. Помощник главного стрелка будет вкладывать стрелы одну за другой. Да! Именно так. И пусть кто-то докажет, что нет такого оружия, и пусть я отдаю приоритет в изобретении нового оружия за свою голову, но лучше быть живым созерцателем собственного изобретения, чем быть покойным изобретателем.

В старинных рукописях я уже встречал сведения о соединении лука (arcus) и баллисты (ballista). Самое трудное – это механизм натягивания тетивы. В сочинениях венецианца Марко упоминалось о маленьких китайских баллистах, стреляющих стрелами. Эти баллисты были настолько маленькими, что их можно держать в одной руке, а стрелять такими маленькими стрелами, что они полностью скрывались в теле противника, и их нельзя было достать, не разрезав тело.

Я не знал, что мне делать в создавшихся условиях. Вернуться назад ни с чем означало бы то, что род наш пресекся вместе со мной. Я последний рыцарь в роду д’Анси. Мой отец пал в одном из сражений с английскими рыцарями. Братьев и сестер у меня нет. Моя матушка вышла замуж за соседа, переехав в его имение и став женщиной с другой фамилией. Она присматривает за нашим замком, не имея обо мне никаких сведений.

Меня практически нет. В течение трех лет я не даю о себе вестей. Если кто-то узнает о том, что рыцарь франков в одежде дервиша идет впереди крестовых походов, то все дервиши будут объектами внимания соглядатаев арабских владетелей.

При желании лазутчика выявить достаточно легко. Для этого дервиша нужно помыть и то, что даровано нам Богом будет свидетельством того, что я не тот, за кого я себя выдаю. Любая восточная женщина в постели поймет, что с ней лежит не ее соплеменник и донесет стражникам. А, может быть, и не донесет, испытав доселе неведомое чувство. Как бы то ни было, но привлекать к себе внимание я не должен.

Что же мне делать? Прийти к своим, чтобы меня казнили? Это будет благородно, но бесполезно, для меня в первую очередь. Вообще не появляться у своих, продолжая выполнять задание, которое еще не выполнено? Да, это будет благородно и полезно для меня. Мне кажется, что единственная страна, которая может стать новой родиной – это Россия. Рассказывают, что это дикая страна, но в этой стране живут светлоокие люди, не боящиеся в малом количестве противостоять огромным отрядам кочевников и войскам базилевсов. На невольничьих рынках мне приходилось встречаться с урусами. Нужно купить себе русского раба, дать ему свободу и вместе с ним приехать в Россию, охраняя его по пути.

Я знал, что самый большой невольничий рынок находится в Крымском ханстве на берегу Черного моря. Но до этого мне нужно попасть в иранский город Ардебиль. И почему именно мне, французскому рыцарю, нужно именно в город Ардебиль? На этот вопрос не было никакого ответа, но я знал дорогу в Ардебиль и представлял, как выглядит этот город. Пресвятая Дева Мария, подскажи заблудшему сыну твоему, почему я должен ехать в Иран?

Глава 86

На Ближнем Востоке никогда не было транспорта, сообщавшегося между странами. Все люди, кому нужно было куда-то добраться, шли пешком или ехали на лошадях и верблюдах поодиночке или с караванами. В одиночку ездили только отчаянно храбрые люди или те, кто совершенно не представлял, что это такое.

Мне повезло. За умеренную плату я купил себе ишака, который был достаточно сильным, чтобы везти меня, и вместе с караванами в течение двух месяцев я добрался до Ирана.

Глядя на заснеженную вершину горы Арарат, я понял, что нахожусь в районе Армянского нагорья между Талышскими и Курдистанскими горами. Что-то родное почувствовалось мне в этих местах. Вот сейчас откроется озеро Урмия и от него поползет лента дороги на Ардебиль. Отец мне рассказывал сказки о том, что в районе горы Арарат остановился ковчег посланника христианства Исы – Ноя с семьей и разными животными, спасшимися от наводнения.

Я ехал и не понимал, почему я нахожусь в Иране и мне все здесь знакомо? И мое имя Реза Мухаммади. Мой отец был муаллим и преподавал фарси в медресе Ардебиля. Наша семья была не сильно зажиточной, но мы и не бедствовали. Моя мать Алине-ханум была самой нежной из матерей, и я рос избалованным ребенком. Я горько плакал, когда мой отец дирижировал линейкой, а я повторял за ним, глядя на крючки с точками, нарисованные на пергаменте: алиф, бэ, пэ, тэ, сэ, даль, заль… Зато я раньше всех научился читать и писать, и моя арабская каллиграфия была известна даже во дворце губернатора Ардебиля.

Закончив обучение в медресе, я был взят писцом в канцелярию губернатора и стал хотя и не важным, но достаточно значительным чиновником. Мне было приятно, когда знакомые и сослуживцы называли меня агаи Реза. И мой отец, и особенно моя мама были горды тем, как высоко вознесся их сын.

Своему возвышению я был обязан не только своим способностям, но и тому, что начальник канцелярии Рустам-ходжа был другом молодости моего отца. Потом я узнал, что они вместе обсуждали вопрос моей женитьбы, но Рустам-ходжа попросил отца не торопиться с этим делом, потому что мне нужно было укрепиться на службе, а затем уже заводить семью. У него есть на примете достаточно влиятельная семья, где подрастает прелестная девочка, а глава семьи будет рад породниться с достопочтенным родом Мухаммади.

– Да ниспошлет Аллах благословение на наши с тобой задумки, – сказал начальник канцелярии, – но твоему сыну уготована великая судьба.

На следующий день меня вызвал к себе Рустам-ходжа и сказал, что для моего служебного роста мне нужно выучить русский язык и что он уже приготовил для меня учителя.

По его знаку в комнату вошел человек огромного роста с русыми волосами, русой бородой и голубыми глазами.

– Знакомьтесь, агаи Реза, это ваш учитель, – сказал Рустам-ходжа. – Его имя Никанор и он русский. Одновременно с вашими основными занятиями вы будете изучать русский язык и традиции Руси, потому что она наш сосед, с которым нужно поддерживать отношения не только мира, но и готовности в любой момент отнять у нее то, что по праву принадлежит Великому Ирану еще со времен императора Дария.

Не так давно прошла русско-персидская война, в которой мы потерпели поражение и были вынуждены подписать договор, по которому мы выплачиваем контрибуцию, и отдали многие территории государству Российскому.

Русский язык оказался трудным в грамматике. Хотя таким трудным он кажется только тем, у кого грамматика отличается от большинства применяемых в мире грамматик. Все европейские языки имеют примерно такую же грамматику, как и русский язык. Даже китайский язык не сильно отличается от этих языков. Пугают только иероглифы. А в фарси основа предложения в самом конце. Вначале можно складывать любые слова по теме, но зато в конце предложения ставится глагол в местоименной форме прошедшего, будущего или настоящего времени. Поэтому все персы в начале повествования с интересом кивают головой, а когда дело доходит до глагола, кивают уже осмысленно и говорят – «балэ» (да), то есть поняли, о чем хотел сказать этот уважаемый человек.

Усердие, привитое моим отцом, помогло мне достаточно хорошо овладеть русским языком, и я был направлен в Тегеран в число служащих по особым поручения Великого визиря.

Весь Тегеран был наполнен слухами о предстоящей войне с русскими из-за убийства русского посланника Грибоеда. У себя на родине он был знатный и знаменитый человек, а в Тегеран прибыл для требования исполнения подписанного мирного договора.

Европейцы всегда и везде торопятся. Так и посланник Грибоед топал на шаха ногами и кричал:

– Плати немедленно контрибуцию, иначе мы твой Иран пушками разбомбим.

Фетх-Али-Шах, да ниспошлет ему Аллах тысячу лет жизни, смиренно отвечал:

– Фардо.

В переводе это обозначает «завтра». Но ведь контрибуцию нужно было собрать, а это было трудно сделать за несколько дней.

Грибоед топал ногами в палатах шаха и кричал, что он сыт «завтраками» и еще требовал отпустить из гаремов жен знатных людей. Неверный, да простит его Аллах, пытался залезть в постель почтенных мусульман. Ему отдали двух жен из гаремов, и он их стал держать у себя в доме, где не было женщин, и никто не знает, что он с ними делал.

Мир не без добрых людей. Слухи распространяются очень быстро, и почти весь Тегеран знал о том, как оскорбительно к правоверным ведет себя посланник русского царя.

Самые озлобленные люди с палками и камнями бросились к русскому посольству. Охрана встретила их выстрелами из ружей. Вооруженные люди оказались и в огромной толпе. Все посольские сотрудники и охрана были перебиты. Конечно, это можно было предотвратить, если бы Грибоед стал вести себя так, как это положено в странах Востока. Но, хотя снова были осложнены отношения с русским царем, зато честь Ирана была спасена. Весь мир узнал, что нарушение дипломатического протокола расценивается как преступление в отношении государства и его шаха.

Шах отправил своего гонца Эривань, чтобы главноначальствующий русской армией доложил своему царю о происшествии и о том, что посольство Ирана выехало в Петербург для проведения мирных переговоров по улаживанию конфликта с русским Посланником.

Главой делегации был назначен внук Фетх-Али-Шаха, седьмой сын наследника престола Аббаса-Мирзы шестнадцатилетний принц Хозров-Мирза. В состав делегации с особой миссией был включен и я.

Начальник дипломатического департамента вызвал меня и сказал:

– Реза Мухаммади, Великий шах доверяет тебе особую миссию и особое доверие, как человеку, знающему русский язык, а так же впитавшему вместе с этим языком русское мужество и выносливость. Ты повезешь вот этот драгоценный камень, которым мы хотим заплатить за смерть Грибоеда.

С этими словами начальник департамента достал из золотой шкатулки продолговатый камень желтого цвета, прозрачный с надписями на гранях: «Бурхан-Низам-шах второй. 1000 год», «Сын Дехангир-шаха Джехан-шах. 1051 год» и «Владыка Каджар-Фатх али-шах Султан. 1242 год». Алмаз играл всеми гранями, а надписи только оттеняли его красоту.

– Этот камень нельзя везти ни в шкатулке, ни в руках, потому что только один человек может знать, где находится этот камень – принц Хозров-Мирза. Согласен ли ты, Реза Мухаммади, быть его доверенным лицом для перевозки камня? – спросил начальник департамента.

Как я мог отказаться от предложения, которое делается только раз в жизни и приближает простого смертного к шахскому трону? Мой глубокий до земли поклон говорил о благодарности за сделанное предложение.

Начальник департамента хлопнул в ладони, и подошедший скороход повел меня по покоям шахского дворца. Кто представляет себе современный европейский дворец, тот будет очень разочарован, проходя по анфиладам дворца шаха. Наши строители вкладывали душу в строительство зданий и отдавали дань внешней отделке, используя узоры арабского письма или расцветку из обожженной и глазурованной глины, заставляя отделку сверкать на солнце как женщину, усыпанную бриллиантами.

Наконец мы вошли в покои, где располагался шахский лекарь, довольно пожилой ходжа, которому Аллах даровал способности различать полезные и вредные растения и повелел хранить здоровье одного из наместников Аллаха на земле – всемилостивейшего шаха Ирана.

– Ты готов, мой мальчик, сослужить верную службу нашему повелителю? – спросил ходжа.

В знак согласия я кивнул головой и тут же получил сильный удар по голове.

Когда я очнулся, то увидел себя лежащим в комнате, покрашенной белоснежным мелом. На мне была белая рубашка, очень хотелось пить и что-то сильно болело в правом подреберье. Рядом со мной сидел ходжа и улыбался:

– Мне так жаль, что я не смог уберечь тебя от злоумышленников, проникших во дворец. Хвала Аллаху, они уже пойманы и казнены. Ты получил рану, которую я зашил. Она не опасна, поэтому наш милостивый повелитель оставил тебя в составе свиты принца Хосров-Мирзы, и ты поедешь вместе с ним. В дороге вылечишься.

Ходжа погладил меня рукой по голове, и я снова заснул.

Глава 87

Я очнулся от резкой боли в боку. Повозка подпрыгивала на мелких камешках, которые как будто стукали меня по больному месту. Рядом со мной сидел лекарь принца и что-то читал.

– Проснулся наш герой, – улыбнулся он и приложил руку к моему лбу. – Все в порядке, ты уже идешь на поправку, и скоро будешь скакать на коне рядом с принцем. Не может этот человек сидеть в отдельной кибитке, как предписано человеку его положения.

– Где мы? – спросил я.

– Мы уже подъезжаем к Эриванскому ханству, а оттуда поедем на Тифлис.

Значит, мы едем почти уже неделю и я все время находился в беспамятстве.

Я не переставал удивляться пейзажам, которые открывались мне на российской территории на Кавказе. Вроде бы все рядом. Вот он Аракс, отделяющий нас друг от друга, но на родной стороне красные горы, а здесь горы окрашены в живые цвета и покрыты растительностью.

От селения Балта дорога вела в горную долину, из которой начинался подъем к Дарьяльскому ущелью и Крестовому перевалу.

Два раза на нас нападали местные абреки, разглядев, что в караване иностранцев, сопровождаемом русским конвоем, можно хорошо поживиться.

Абреки были такими же, как и мы. Кто-то стрельнет из-за камня по колонне и сразу бежит в свой аул похвастаться, что он в одиночку убил пятьдесят человек, но врагов было так много, что он не смог прихватить доказательства совершенных подвигов.

Меня охраняли намного сильнее, чем самого принца. Принц ежедневно посылал человека справляться о состоянии моего здоровья.

Начальник русского конвоя в блестящих эполетах с бахромой подозвал к себе казака свирепого вида и сказал достаточно громко:

– Гаврила, будь неподалеку от этого умирающего. Улучи момент и сверни ему голову. Пусть упокоится душа его перед очами его Аллаха.

– Не сумлевайтесь, Ваше высокоблагородие, сделаем в лучшем виде, – гаркнул казак и поскакал в голову колонны.

Сердце мое сжалось в недобром предчувствии, и я стал постоянно оглядываться, особенно когда становилось тихо, чтобы вовремя разглядеть, не подкрадывается ли ко мне страшный бородатый казак Гаврила с огромными ручищами, в которых моя шея будет казаться шеей маленького куренка.

На второй день начальник конвоя подъехал ко мне и спросил, где я изучал русский язык. Я на фарси ответил ему, что я не понимаю по-русски и никогда не изучал этот язык. Офицер легко перешел на фарси и с улыбкой сказал, чтобы я не боялся русских. Если я захочу, то он похлопочет перед русским царем, чтобы меня взяли на службу, и я буду ходить в таком же мундире, как у него и все меня будут слушаться и бояться.

– Не бойся Гаврилу, драгоман, – сказал офицер. – Он и мухи не обидит. У него в станице такой же сын остался, и он все беспокоится, как у тебя здоровье. Если будет нужна помощь, кликни Гаврилу, он тебя спасет от любой опасности.

После этих слов я почувствовал себя в такой безопасности, что сразу задремал, восстанавливая свои силы после бессонной ночи. Я улыбался, когда мимо меня проезжал Гаврила, и он отвечал мне широкой и доброй белозубой улыбкой.

Эривань и Тифлис не произвели на меня особого впечатления. Особенностью этих городов было наличие домов европейского типа, большое количество людей в военных и чиновничьих мундирах и в одежде западного покроя. Но как хороши там были женщины в широких кринолинах, кружевных оборочках и невесомых зонтиках, сопровождаемые галантными мужчинами. Я тоже хотел быть одним из них в блестящей военной форме и чувствовать на своем локте невесомое прикосновение легкой, как перышко, женской руки.

Глава 88

Нехороши дороги с Кавказа в Россию. Все мое тело разрывалось от боли во время тряски по камням. Рана кровоточила, и жизнь потихоньку выходила из меня.

Меня кормили самыми лучшими продуктами, самые сладкие фрукты несли мне, для меня в повозке везли огромную баклагу вкусного красного вина, и мне одному их правоверных разрешалось его пить для восстановления потери крови.

Выпив вина, я размышлял о жизни и улетал куда-то в заоблачные дали, где встречался с легендами персидской поэзии и понимал, что от праведной жизни могут получаться только праведные стихи, а жизнь полна того, что называется радостью и нельзя запрещать людям то, что создано Аллахом, да святится имя его.

Благородство и подлость, отвага и страх -

Все с рожденья заложено в наших телах.

Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже -

Мы такие, какими нас создал Аллах!

Мудрые слова, как будто Хайям только что общался с Всевышним, и он вложил в его уста эти строчки. Не для того Аллах создавал прекрасные лица женщин, чтобы кто-то, кто считает себя умнее Аллаха, закрывал их черной тряпкой. Может, он еще захочет закрыть и солнце черным покрывалом, чтобы солнечный луч не освещал самые прекрасные места на земле.

Если ты надел чалму и отрастил бороду, выучил алфавит и научился читать Коран, то ты сразу стал самым умным? Ничего подобного. Никто не может менять то, что создано Аллахом. Вчера в минуту озарения Хайям поддержал мои сомнения.

Душой ты безбожник с Писаньем в руке,

Хоть вызубрил буковки в каждой строке.

Без толку ты оземь башкой ударяешь,

Ударь лучше оземь всем тем, что в башке!

Когда человек начинает учить иностранные языки, ему приходится учить культуру, нравы и обычаи народов, их песни и стихи и сравнивать это с тем, что происходит в твоей стране.

Когда человек не понимает другого человека, то он начинает чувствовать в его помыслах что-то недоброе, враждебное, а стоит только научиться понимать слова, предложения чужой речи, то ранее враждебный мир становится почти таким же, как и твой собственный.

Стоит людям научиться понимать друг друга и между людьми строятся нормальные отношения, если только они будут уважать друг друга.

Возьмем для примера мою страну. Раньше Персия была великой, много стран и разноязычных людей были подданными персидского царя. Но пришел другой царь – Македонский и разрушил все. Разрушил и Великую Персию, но персидское государство не исчезло и не забыло царя Македонского.

Почему? Потому что Александр Македонский призывал всех жить в мире и особенно не церемонился с теми, кто к его призыву не прислушивался. И даже сейчас люди усмиренных областей крепко думают, прежде чем что-то сделать, потому что понимают, что одно зло ведет за собой еще большее зло, а за тем злом следует огромное зло.

И шах персидский следует завету Македонского. Наш шах наместник Аллаха на земле и воля его священна, и это понимают все его подданные. В Персии царит мир и благоденствие. Даже люди, некогда бывшие одним народом с теми, кто сейчас являются подданными русского царя, славят шаха и разговаривают только на фарси, употребляя родное наречие только дома, если это им захочется.

Другое дело в России, куда мы сейчас едем. Русский царь укрепил свои границы, поставил заслоны нашему шаху и султану турецкому, которые хотели расширить свои владения за счет кавказских областей.

Кавказские народы хотели, чтобы их защитили от персидских и турецких «освободителей», но в то же время и хотели остаться самостоятельными. Как женщина, которая очень хотела выйти замуж и остаться девственницей.

Меня, да и не только меня, очень удивляло то, что отбитые у нас народы разговаривают на своем языке, носят свою национальную одежду, соблюдают свои обычаи, имеют ту веру, которую они желают, носят царские мундиры и ордена и воюют с белым царем.

Даже наши сановники говорили: русский царь велик, но Аллах не дал ему ума. Зачем завоевывать новые земли, чтобы завоеванные ни в грош не ставили этого царя и жили так, как хотят сами? Упаси, Всевышний, чтобы и у нас был такой же властитель, как у русских, тогда каждый дахестан (волость) имел бы своего шаха, а дехкане пересели на ишаков и были министрами, сердарами, хонедарами (губернаторами своего дома) и сановниками, махали бы руками, ругали центральную власть и ждали, когда кто-то приедет, вспашет, польет их поля, соберет урожай, продаст его и отдаст им деньги, чтобы они продолжали махать руками. Бедный русский царь! Он еще не ведает, что ждет его впереди, какое горе он принесет своим наследникам и что в итоге останется от его России.

А Иран и Турция стояли и будут стоять такими же, какими они были сразу после смерти царя Македонского, потому что все уважают центральную власть, а власть заботится об их процветании, третьего пути пока не нашел ни один царь.

Россия огромная страна, сколько же белый царь должен иметь полновластных наместников, чтобы справиться с таким государством и сколько же он должен иметь власти, чтобы справиться с любым из строптивых наместников.

Они поставлены им не для того, чтобы создавать свое ханство, а поддерживать единое государство, которое еще никому не удавалось покорить. Были монголы-татары, которые покорили враждующие друг с другом русские княжества и потом сами распались на отдельные орды.

Но Русь выстояла, а где сейчас находятся эти завоеватели? Неужели те полудикие племена, бродящие с баранами и конями в степях между Байкальским морем и Китаем, когда-то владели всем миром до Испании и огромным Китаем? Тех завоевателей просто не осталось. Остались только некоторые княжеские фамилии на службе у русских царей.

Дорога располагает к рассуждениям о бренности этого мира. О большем я и не мог думать, потому что силы мои иссякали с каждым километром пройденного пути. Вино поддерживало мои силы, очищало сознание, но потом все плыло в глазах, как те голубые облака, которые плывут над русским небом.

Переходя через границу государств, облака меняют свой цвет и форму. Каждой стране положены свои облака и свой цвет неба. Так повелел Аллах. Но почему именно России досталось самое синее небо и самые красивые облака?

Возможно, что не один я задумывался над этим вопросом, иначе, почему Россия каждое столетие выдерживает натиски своих агрессивных соседей, которые потом предлагают ей дружбу и снова нападают на нее. Такое небо нужно защищать.

Под таким небом родятся только синеглазые дети с русыми волосами. Но у русских не все синеглазые, есть и зеленоглазые, и сероглазые и почему-то у всех появляется улыбка на лице, когда они видят незнакомого человека. Так делают только добрые люди.

В каком-то полубреду я добрался до Петербурга. Меня перенесли в комнату и переложили на высокую кровать. Кровать качалась подо мной, и белый потолок плыл перед моими глазами. Ко мне подошел придворный лекарь, сказал, – потерпи, сынок, – и наступила темнота...

– …Открывай глаза! Открывай глаза! – кто-то легонько шлепал меня по щекам и говорил по-русски. Огромное бородатое лицо было рядом с моим лицом и в лицо мне бил неприятный запах табака. Я сморщился нос и громко чихнул.

– Жив, Ваше высокоблагородие. Жив. Басурмане его живым закопали. Рана у него в боку зашитая была. Кажись, что в этой ране они и везли тот алмаз за посла нашего, – бубнил очень знакомый голос, похожий на голос на конвойного казака Гаврилу.

– Точно, жив, – и я увидел знакомое лицо начальника конвоя, расстегнутый мундир и эполеты со свисающей бахромой.

– Ну-ка, пей, – приказал он я и выпил то, что мне вылили в рот.

Что-то огнем ожгло глотку и перехватило дыхание. Я закашлялся и начал кашлять и с каждым кашлем я начинал чувствовать свое тело, которого у меня до этого не было. Я почувствовал свои руки и начал отталкивать от себя бородатого человека, придерживающего мою голову.

– Живой, – удовлетворенно произнес бородатый. – И крещение водкой принял. Как назовем-то его, Ваше высокоблагородие?

– Раз он в Петербурге воскрес, то и назовем его Петром. Но смотри, Гаврила. Для всех это мой племянник, сын покойной сестры моей, который был цыганами выкраден и странствовал по белу свету, пока я не нашел его на Кавказе по лядунке, которую получил он от своей матери при рождении, – офицер приподнял мою голову и что-то надел на мою шею. – Ну, здравствуй, племянник мой, Петр… Петр Найденов.

Глава 89

От глотка водки у меня закружилась голова и я, честно говоря, не понимал, где я, мне казалось, что снова снится сон, дорога, начальник конвоя, бородатый казак Гаврила. Я что-то проспал, что-то произошло, и я очутился у руссов, но где же принц, где придворный лекарь? Я закрыл глаза и все исчезло.

Пробуждение было похоже на другой сон. Я ехал в повозке, укрытый какой-то шкурой. Рядом с моей головой было что-то белое. Мы не ехали, а катились по этому белому, словно снег на горах Гиндукуша. Был слышен глухой стык копыт и меня не трясло. Воздух был чистый и такой острый, что сдавливал мои легкие, и мне приходилось прикладывать руку ко рту, чтобы уменьшить дыхание.

– Глянь-ко, проснулись Петр Николаевич. Сейчас подъедем, а там вас ждут и заждались все, – впереди на маленькой скамеечке сидел русский казак Гаврила и улыбался своей широкой улыбкой.

Через какое-то время повозка остановилась. Гаврила взял меня на руки и внес в дом. Сразу пахнуло ставшими знакомыми запахами.

– Несите сюда Петра Николаевича, – раздался приятный голос русской женщины.

Меня взяли на руки и положили в теплую постель. И сейчас я увидел эту женщину.

– Здравствуйте, племянник, – сказала женщина, – наконец-то вы вернулись к нам. Я надеюсь, что скоро вы будете вставать и расскажете нам о своих приключениях. Все наши соседи только о вас говорят и ждут не дождутся, когда им можно будет приехать к нам с визитом. Я тоже так хочу услышать вашу одиссею.

– Екатерина Александровна, наш гость устал. Будьте любезны приготовить для него бульон, после дороги у него, наверное, появится зверский аппетит, – я увидел начальника конвоя, который был в атласном халате, расшитом шнурами, как гусарский ментик, – ну как, племянник, очнулся? Скажи спасибо, Гавриле, ангел твой и хранитель и всегда будет рядом при тебе.

– Почему вы меня забрали к себе, где мои соотечественники, кто мне объяснит, что все-таки происходит, – я пытался хоть что узнать о своем положении.

– Сейчас ты попьешь бульон, а потом мы с тобой поговорим. И называй меня Николай Петрович, все-таки я твой дядя, – сказал офицер.

– Вы не…, – попробовал возмутиться я, но Николай Петрович прижал палец к своим губам, давая знак помолчать.

В комнату вошла Екатерина Александровна с чашкой бульона, приподняла меня на подушках и стала кормить с ложки, как маленького ребенка. Я схлебывал с ложки наваристую жидкость с янтарными капельками жира и чувствовал, что во мне просыпается звериный голод. Как будто я не ел с того времени, как мы въехали на российскую территорию.

– Можно мне еще что-то покушать? – попросил я.

– Можно, но только чуть попозже, – сказала женщина. – После такого голодания нужно есть очень маленькими порциями и мягкую пищу, чтобы не навредить организму.

Она взяла чашку и ушла. На кресло рядом с кроватью сел Николай Петрович и сказал:

– Сейчас ты можешь мне задавать любые вопросы, но вначале спокойно выслушай, что я тебе расскажу. Ты можешь мне верить или не верить, но мне кажется, что ты заметил, что я говорю то, что думаю. Слушай.

Ты был включен в состав посольства не из-за того, что умеешь говорить по-русски. В посольстве был и другой драгоман. Ты был ларцом. В шахском дворце тебе зашили большой алмаз, которым хотели загладить вину за убийство российского дипломата Грибоедова. Поэтому тебя кормили самыми питательными продуктами и разрешали пить вино, несмотря на то, что ты мусульманин.

Во время войны, когда человек теряет много крови, ему дают пить вино. Так и тебе. Я уж не знаю, каким тебя довезли, но через день после аудиенции у нашего царя тебя похоронили на мусульманском кладбище. Гаврила встретил вашего драгомана на улице и спросил о твоем здоровье, а драгоман и рассказал, что тебя только что похоронили.

Гаврила прибежал ко мне и говорит, что не верит в то, что ты умер. Какое бы кладбище ни было, а раскапывать могилы нельзя. Святотатство это. Ваши разрешение на раскопку могилы не дадут. Наши тоже. Гаврила пошел один, а я охранял его в стороне.

Закопали тебя не глубоко, холодновато уже было, и земля была тверденькая. Лежал ты в простыню завернутый, сердце еле прослушивалось, но на зеркальце парок оставался. Значит дышишь.

Гаврила закопал могилу и сделал все так, как оно было раньше, а тебя мы привезли ко мне на квартиру. Ты все в беспамятстве был, но дышать стал лучше и сердце у тебя забилось. Шрам уже почти зарубцевался. Почти месяц ты так лежал. Глотал пищу жидкую, но глаза не открывал. Первый раз сегодня открыл.

А сейчас подумай, что было бы, если мы обратились в ваше посольство и сказали, мы тут вашу могилу раскопали и говорим, что вы живого человека похоронили. Я не знаю, остался бы я жив или нет, но в том, что тебя бы добили и снова похоронили, я в этом не сомневаюсь. Представь, если кто-то из мусульман встает из могилы и говорит, а я живой. Что с ним делают? Правильно. Аллах твою жизнь забрал, а ты встал и нарушил волю Аллаха, нужно волю Аллаха восстановить. Поэтому я и объявил тебя своим племянником, который в младенчестве потерялся и нашелся после многолетних скитаний.

Если тебя объявить выжившим шахским подданным, то не миновать нам всем тюрьмы, а то и плахи. Родители твои знают, что ты умер. Ты представляешь, что тебя сейчас ждет в Иране? И я представляю. Ни отец, ни мать не поверят в твое воскрешение и скажут, что ты див и что с тобой нужно поступать как с дивом. Так что у тебя только один выход – быть русским и моим племянником.

За долгий путь я к тебе привязался, хороший ты парень и уж поверь, в моей семье тебя не обидят. Что-то мне кажется, что ты с самого начала был приговоренным в твоей стране. Ведь ты не знал, почему тебя раненного везут в посольстве. И я тоже не понимал, потом, правда, начал понимать причину такой заботы о тебе, человеке не высокого звания.

Чтобы соседи наши не донимали тебя, как только оправишься, отдам тебя в юнкерское училище, и через два года выйдешь в строй подпоручиком, а уж я позабочусь о твоей службе. Обдумай все и не делай поспешных действий, тебя никто насильно здесь не держит, можешь поступать, как захочешь. А сейчас задавай вопросы.

Какие можно задавать вопросы после этого рассказа? Значит, не было никаких разбойников, а в меня зашили алмаз и везли во мне прямо в русскую столицу. Не знаю, что произошло, я ничего не помню, но я очутился у русских конвойцев. Единственных знакомых мне людей в России.

Я видел в Иране, как одного человека похоронили заживо, и ему удалось раскопать свою могилу. Он шел по улице, а все люди шарахались от него как от привидения, потому что он уже был похоронен по обряду до захода солнца. Он так не дошел до своего дома, его забросали камнями и снова положили в могилу. И все успокоились, выполнив то, что было предписано Аллахом.

Наш Бог не воскресал из мертвых и не оживлял мертвых, как это было у христиан. Для всех я мертвый. И для Аллаха тоже. Мои родители правоверные мусульмане и они тоже отшатнутся от меня. Живой я только для этих людей. Их Бог не отвергает меня.

Вероятно, это он воскресил меня и послал своего бородатого ангела по имени Джабраил, а у русских он Архангел Гавриил, чтобы я начал другую жизнь. Если Боги могут друг с другом договориться, то люди обязательно должны договариваться. Спасибо этим людям за мое спасение, за мое второе рождение.

– Хорошо, дядя Николай, я все сделаю так, как ты мне скажешь, – сказал я.

Николай Петрович встал, поцеловал меня в лоб и вышел.

Глава 90

Я быстро выздоравливал. Молодой организм более способен к самовосстановлению, нежели тот, который уже частично растратил волшебную силу, дарованную нам Создателем. По-русски я говорил так же, как говорили все жители деревни, где находилось поместье моего дяди. Даже говор и тот прилип ко мне, вызывая постоянные улыбки моих новых родственников.

Однажды дядя позвал меня к себе в кабинет, усадил в кресло и сказал:

– Петр, наступает пора определиться в жизни и тебе. Ты достаточно взрослый человек, но я убавил тебе пару лет для того, чтобы ты поступил в сибирский кадетский корпус для получения офицерского звания. Сначала побудешь казаком, а потом перейдешь в гвардию. Здесь никаких трудностей нет. Сейчас о главном. Твоя вера. Если ты оставишь свою веру, то я не смогу объяснить наше родство, а тебя могут найти твои соотечественники и довершить то, что мы остановили и вернули тебя к жизни. Ты родился заново. Того Реза Мохаммади больше нет. Ты должен креститься и начать новую жизнь. Я не хочу тебя принуждать. Это должно быть только твое решение

Я сам понимал, что душа моя находится в царстве теней, а тело мое ходит среди людей, не обретая новой души. Сейчас мне предлагают приобрести душу. Новую. И моя первая душа не отговаривает от принятия нового решения. Значит, и она не возражает, чтобы у нее завелась сестра в царстве людей.

– Хорошо, дядя, я согласен, – сказал я. – Только научите меня, потому что я ничего не знаю.

Крещение мое было проведено буднично, без помпы. Священник полил мне на голову святой воды, смазал лоб и руки елеем, надел простенький крестик на суровой нитке и дал напутствие на моем жизненном пути почитать веру в Бога первейшей добродетелью, которая поможет разобраться во всех перипетиях жизни.

– Иди с Богом, сын мой, – сказал он. – Да будет способствовать тебе удача и Божье благоволение.

Крещение укрепило мои отношения с дядей. Я чувствовал, что вокруг меня родные люди, которые меня любят и считают своим по крови. Казак Гаврила тоже подошел ко мне, поздравил, перекрестил щепотью и сказал:

– Храни вас Бог, барин. Знатный казак из вас получится, а уж я вам всегда помогу, – он обнял меня и троекратно поцеловал.

Вероятно, у каждого казачьего офицера есть свой ангел-хранитель в виде такого же казака с бородой.

Сразу после крещения у меня началась жизнь, которая отсчитывалась неделями, потому что не было времени, чтобы считать часы и минуты. С утра моя тетя занималась законом Божьим, русской грамматикой, математикой; после завтрака в одиннадцать часов мы садились с дядей за изучение основ военного дела; затем с Гаврилой я изучал искусство седловки и ухода за лошадью, а до обеда дядя занимался со мной верховой ездой.

– Казак в твоем возрасте должен быть не недорослем, а уже готовым кандидатом в офицеры. Заруби себе на носу, что твое имя записано в Бархатную книгу столбового дворянства России, и имя твое должно быть в списке лучших учеников корпуса – грозно говорил дядя.

После обеда и небольшого отдыха мы принимали гостей или сами ехали с визитом к своим соседям. Мне приходилось мириться с тем, что молодые люди посмеивались над моей неуклюжестью в танцах или в обхождении с дамами, но время и мой пытливый ум постепенно сводили на нет мои недостатки.

В августе месяце мы с дядей поехали в центр Степного края для определения меня в корпус. Офицеры и преподаватели-чиновники проэкзаменовали меня и дали свое заключение, что меня можно определить в выпускной класс корпуса и по возрасту, и по показанным знаниям, но дядя договорился с начальником корпуса о зачисления меня на двухгодичный курс для получения более основательных военных знаний. На том и порешили. Дядя уехал, а я остался в корпусе вместе с казаком Гаврилой.

На двухгодичном старшем специальном отделении нас было десять великовозрастных учеников из дворянских семей. Учение было платное, поэтому и отношение к нам было, как бы сказать, помягче в отношении тягот и лишений военной службы, но занимались мы больше остальных кадетов.

Помимо военных наук, нам преподавался Закон Божий, русский язык и литература, немецкий и французский языки, математика и естественные науки, география, история, статистика, законоведение, чистописание, рисование, черчение.

Кое-что мы уже знали из программ домашнего обучения, но все равно нам приходилось трудно. Я шел в первой пятерке учеников. Группа была дружной, и в нашей среде не было тех неуставных казарменных отношений, которые существовали в корпусе, начиная с младших классов, третировавшихся старшими классами.

После того, как мы надрали уши фельдфебелю старших классов, пришедшему, чтобы привести нас к общему знаменателю, нас стали уважать.

Фельдфебеля разжаловали и в его лице мы получили страшного врага. Не всем офицерам присуща офицерская честь, какие бы погоны они не носили. Есть внешние проявления чести, а внутри ее совсем нет.

Выпускные экзамены я сдал по первому разряду, высочайшим указом нам были присвоены чины хорунжих и каждый получил назначение в свой полк. Я же был оставлен в кадетском корпусе для прохождения курса страноведения, на котором занимались офицеры, уже послужившие в войсках и причисленные к генерал-квартирмейстерской службе в качестве проводников войск.

Задача наша заключалась в том, чтобы знать досконально тот или иной район и описать возможные пути продвижения наших войск с местами для привалов, маршрутами движения разъездов для выявления засад, расположением населенных пунктов, колодцев, оазисов, войск противника, наличия местных проводников и помощников. Если говорить об этом прямо, то нашей задачей была разведка театра возможных военных действий. Азиатского театра военных действий.

Глава 91

Страноведение вел полковник генерального штаба Бахмачов. В его группе были преподаватели по особенностям ведения разведки в той или иной части Азии.

Азиатский юг был подобен опухоли, которая могла порваться и открыть доступ в Россию всем, кто только этого пожелает. А опухоль может быть вылечена, и тогда южные границы будут надежно прикрыты, не отвлекая правительство от решения других проблем.

– Вы – наша надежда и самые главные люди в Азии, – говорил полковник. – Вы должны полюбить Азию, тогда все враги и друзья наши будут видны как уголья на белом снегу. России не нужны враги, России нужны друзья и друзья России всегда пользуются теми же правами и свободами, что и подданные самого царя.

Вы должны нести мир и знать, как препятствовать врагам нашим. Многие из вас знают азиатские языки, имеют высокое происхождение и, вполне возможно, что народы ваши призовут вас руководить ими. Но об этом мы поговорим позже, а сейчас я буду рассказывать вам об обстановке, которая сложится в Азии в самое ближайшее время. Нам говорят, что мы не должны предвосхищать события, а мы их и не предвосхищаем, мы их прогнозируем.

Многие горячие головы предлагают провести завоевательный поход и размежевать Азию по губерниям или по ханствам. Мы считаем это вредным и, прямо скажем, действием, направленным против России.

Мы должны учитывать то, что принадлежность к конфессиональной общности превалирует над национальным сознанием. Ислам является больше, чем национальностью в Азии. Рядом с национальными движениями уже существует панисламизм. В Турции набирают силу османизм, тюркизм, пантюркизм, пантуранизм.

В основе османизма лежит объявление всех подданных Оттоманской империи «османами» без различия вероисповедания и национальной принадлежности. Это практическая политика насильственной ассимиляции нетурецких народов империи.

Пантюркизм провозглашает объединение всех тюркоязычных народов, вплоть до создания «Великого Турана» (пантуранизм).

Наиболее ярко все эти течения проявляются в Афганистане, населенном ираноязычными таджиками, пуштунами, хазарейцами, тюркоязычными узбеками, киргизами, туркменами, индо-язычными сикхами, пенджабцами, белуджами, дравидоязычными брагуи, дардиязычными кухистанцами.

В течение многих веков азиатские народы входили в одни государственные образования (государство Саманидов, империя Газневидов, империя Тимуридов) или же тесно взаимодействовали друг с другом, будучи в разных государствах.

Идея единства афганского народа базируется на идее единства всех исламских народов. В исламе с самого начала заложена идея государственности как общности религиозной.

Мы не можем проводить европеизацию Азии, потому что это будет идти в противовес исламу. В процессе совместного сосуществования естественно будет проводиться государственное размежевание по национальному принципу.

Отрицательно сказалось на общем характере обстановки уничтожение Хорезма как политической единицы. Хорезмийский язык и хорезмийская национальность исчезли примерно в XIII веке; но Хорезм упорно отстаивал и восстанавливал свою политическую обособленность.

Сравнительно мало повлияли на Азию различия между турками и иранцами. Этнографическая граница между иранцами и турками нарушалась переходом турок к оседлости. Иранское земледельческое население постепенно вытеснялось турецким из равнин в горы, причем этот процесс один европейский исследователь назвал тяготением к горам как одной из характерных национальных черт таджиков.

Процесс отуречивания азиатских земель был достаточно эффективным при прежних султанах. По их указам турки переселялись в города Средней Азии, например в район Андижана, Самарканда, а в бассейне Зерафшана преобладал иранский элемент.

Все это, господа, показывает национальный колорит в прилегающей к России Азии. Но основное, что мы должны знать, чтобы быть своими в любом национальном обществе, это основы ислама и знание их до такой степени, чтобы сами мусульмане принимали вас за своих.

Курс лекций был рассчитан на три месяца. Я многое почерпнул из них по истории Азиатских стран и даже по исламу. Я был мусульманином, но я не знал многих основ, умея только совершать обряды и зная религиозные праздники. Все остальное нам разъясняли муллы, приводя изречения Корана в качестве подтверждения того, что они хотели до нас донести.

Из нас тоже не делали мулл, но мы изучали изречения из Корана, чтобы не быть совсем уж людьми несведущими в том, о чем знают отдельные крестьяне или образованные люди.

Чем дальше я читал Коран, тем больше у меня укреплялась уверенность в том, Евангелие и Коран это одно и то же, и пишут они об одном и том же, вся разница только в том, что никто не может определить, кто из Богов главнее. Выяснение всех этих вопросов они поручили Адаму и жене его и людям, которые будут низвергаться Всевышним.

«И вот, сказали Мы ангелам: «Поклонитесь Адаму!» И поклонились они, кроме Иблиса. Он отказался и превознесся и оказался неверующим.

И Мы сказали: «О Адам!» Поселись ты и твоя жена в раю и питайтесь оттуда на удовольствие, где пожелаете, но не приближайтесь к этому дереву, чтобы не оказаться из неправедных.

И заставил их сатана споткнуться о него и вывел их оттуда, где они были. И Мы сказали: «Низвергнитесь врагами друг другу! Для вас на земле место пребывания и пользования до времени».

Или вот это.

«О сыны Исраила! Вспомните милость мою, которую Я оказал вам, и что я превознес вас над мирами.

И не бойтесь дня, когда душа ничем не возместит за другую душу, и не будет принято от нее заступничество, и не будет взят от нее равновес, и не будет оказано им помощи!

И вот, Мы разделили при вас море и спасли вас и потопили род Фирауна, а вы смотрели.

И вот, Мы давали Мусе завет сорок ночей, а потом вы после него взяли себе тельца, и вы были нечестивы.

Потом Мы простили вас после этого, – может быть, вы будете благодарны!

И вот Мы даровали Мусе писание и различение, – может быть, вы пойдете прямым путем!

И вот вы сказали: «О Муса! Мы не поверим тебе, пока не увидим Аллаха открыто» И вас поразила молния пока вы смотрели».

Чем больше я читал Коран, тем больше я становился грешником, и возникало в сердце моем недоверие, потому что ислам возник намного позже христианства, и христианское писание оказалось переписанным, но уже по-арабски.

Еще одна грешная мысль посетила меня, но о ней я ни с кем не делился. Коран по сути своей похож на Устав внутренней службы и Устав гарнизонной и караульной службы, изложенные в качестве сур и поучений, что нужно делать правоверным в том или ином случае мусульманской жизни. Да простит Аллах мои мысли!

Глава 92

В первую командировку я готовился очень тщательно. Помимо отработки тем по военным наукам, как то: стрельба из всех видов оружия, владение холодным оружием, топография и съемка местности, я отрабатывал приемы ведения боя палкой и копьем.

Моим учителем был старенький давно обрусевший китаец, который владел палкой точно так же, как своими палочками, которыми он ловко подхватывал рис по зернышку и кидал себе в рот настолько проворно, что даже мы с вилками не успевали за ним.

– Учти, – говорил китаец, – палка есть палка. Любой может взять палку для того, чтобы отогнать собак или для того, чтобы опереться на нее в дороге. Если палка длинная, то с ее помощью можно перепрыгнуть и через препятствие или подать палку для помощи тонущему или свалившемуся в яму человеку.

В последних двух случаях крепко подумай, помогать ли тонущему? Не случится ли так, что ты вытащишь свою погибель? Во всем на сердце полагаться нельзя. Спасенного человека потом убивать грешно. Лучше уж совсем не спасать.

Человеку с чувственным сердцем трудно выполнять то, к чему готовишься ты. Самое большое зло скрывается под ласковым взглядом и под самой приветливой улыбкой.

Как только человек ослабил свою защиту и начал таять, он уже не боец, а жертва. Даже ночью нужно учиться видеть сны о том, что происходит вокруг тебя. Чувствовать, не приближается ли враг, не подползает ли к тебе ядовитая эфа или рядом с тобой перебирает своими маленькими ножками каракурт.

Ты должен сразу просыпаться, если тебе будет сниться солнечный свет либо спокойное лазурное море или огромное зеленое поле. Это сны беззащитности.

Твоим другом может быть только палка. И подругой тоже. Ты даже спать должен в обнимку с ней. Это твой паспорт, это твой должностной знак. Любой путник по палке определяет намерения человека, который идет навстречу.

Хорошей палкой можно сбить человека с ног, можно только попугать его, а, можно, и серьезно ранить, если намерения встретившегося достаточно агрессивные. Но палка и враг твой.

Если кто-то догадается, что за знаки вырезаются на ней, и если вдруг обнаружится меч, спрятанный в ней, то тогда простому путнику не отвертеться от любопытствующего чиновника полиции или охраны.

Сказка о том, что палка найдена на дороге, еще более усилит подозрение и любопытство. Поэтому лучше палку вовремя выкинуть или сказать, что она действительно изготовлена по твоему заказу для защиты во время путешествий. И все.

Не вздумай даже словом обмолвиться, что ты какой-то важный человек. Ты – дервиш. Твое дело – личное общение с Богом и обучение этому других людей, которые сами бы хотели приобщиться к Богу.

Бороздки на палке это те молитвы, которые ты возносишь Богу, останавливаясь помолиться в одиночестве. Эти молитвы не должны быть доступны никому, кроме тебя. А сейчас бери свою палку, привыкай к ней и нападай на меня.

Палку мне сделали примечательную. Сучковатая дубовая палка, внутри которой спрятан стволик ружья малого калибра и выдвигающийся меч японского типа, только намного уже. Назвать ее японской шпагой язык не поворачивается.

Учитель прав. Если кто-то внимательно будет рассматривать палку, то заметит, что она состоит из двух половинок, склеенных между собой и скрепленных медными обручами, которые как бы инкрустируют палку, превращая ее из палки в посох странствующего монаха. Палка, несмотря на ее воинственное предназначение, все еще остается палкой, потому что я никак не могу противостоять учителю, который легко проходит мою защиту и больно бьет по спине.

– Ничего, – говорит учитель, – учеба всегда трудна, зато потом будет легко.

Похоже, что он Суворова начитался или это действительно древняя восточная поговорка, использованная великим полководцем. Так ли это важно, кто автор поговорки, главное, что она правильна: тяжело в ученье, легко в бою. Только в случае боя моя миссия будет невыполненной. Так как бой предполагает раскрытие сущность владельца палки.

Мне понадобилось около месяца, чтобы я начал сносно владеть палкой.

– Сильно хорошим бойцом тоже нельзя быть, – говорил учитель, – возникает уверенность в непобедимости, а это первый шаг к серьезному поражению. Но нельзя быть и таким бойцом, который не готов к отражению нападения и начинает воевать только тогда, когда поражение становится настолько явным, что дальнейшее отступление приведет к гибели.

Ты хотя и не русский, но офицер русской армии и помнить об этом должен постоянно. Это характерно для всех русских. Россия еще не бывала готова к чему-либо, что ожидает ее на поворотах истории. Это удел всех больших государств, которым есть куда заманивать противника для последующего распыления и уничтожения. Достаточно один-два раза дать сокрушительный отпор на своих границах любителям острых ощущений, чтобы навсегда отбить охоту у завоевателей. Правда, это нужно говорить царям-императорам, а не подпоручикам, которых приходится колотить палкой по спине.

Эти разглагольствования о мировых проблемах выводили из себя и так хотелось прорвать оборону учителя, чтобы хоть один раз, но пройтись палкой и по его спине. Но, чем больше я злился, тем больше синяков оставалось на моем теле. Когда я перестал слушать философствования, прогнозируя следующие действия учителя на два-три шага вперед, у меня стала получаться постановка защиты и нападение.

– Ну, что же, курс философии и владения палкой можно считать законченным. Ты перестал злиться, стал спокойным и рассудительным бойцом, – сказал мне старый учитель. – Азарт губит все дело, заставляет человека спешить в любом деле. С девушкой нужна страсть, в бою – расчет, в игре – ум. Когда будешь идти вперед, обходи стороной азартных людей. Азарт не имеет определенного направления, он как ветер, куда подует, туда азарт и стремится, то ли в друзья, то ли во враги.

Позже я узнал, что мой учитель неоднократно был в командировках и награжден орденом Святого Станислава второй степени с мечами. Кто бы подумал?

Недалеко от корпуса, через дорогу, находился старый Никольский казачий собор. Вчера я стоял у иконы Святого Николая Чудотворца и про себя говорил, что я сделал, как складывается моя жизнь, что мне предстоит сделать и просил напутствия на свершение добрых дел.

В тот день Святой как-то весело смотрел на меня и в бликах свечей я видел, что он глазами как бы показывает мне влево. Посмотрел я влево, а рядом со мной со свечкой стоит у иконы и что-то шепчет девушка неземной красоты. И храм, и мундир, и существующие в то время порядки не позволяли мне повернуться к ней и представиться. Я стоял и готов был молиться на нее, а не на божественные лики. И девушка что-то почувствовала. Повернувшись и взглянув на меня, она вдруг густо покраснела и склонила голову вниз. Я поставил свечу в подсвечник и вышел из храма. Через какое-то время из храма вышла и девушка, села в ожидавший ее экипаж и уехала.

– Любезный, не знаете ли, кто эта уехавшая особа, – спросил я стоявшего около храма городового.

– Да как же не знать, ваше благородие, – ответил городовой, – дочка статского советника Левашова. Первейшая в городе красавица. Сколько женихов ни сватались, а всем от ворот поворот. Очень строгих правил девица.

Я, конечно, тоже человек не из последних, дворянин по дядюшке, не беден, правда, чин мой первый офицерский – хорунжий. Как говорили в офицерской среде, офицерские чины начинаются с поручика или сотника, а остальное не чины, а клички.

Я взглянул на часы, без четверти полдень. Надо спешить в храм, а вдруг снова встречу там красоту неземную.

Глава 93

Сегодня я вошел в храм с открытыми глазами. Держа фуражку в левой согнутой руке, правой рукой перекрестился, взял свечку и пошел к образу Святого Николая. Кто может сказать, что этот святой не покровитель воинский? Красота неземная стояла рядом.

Она взглянула на меня, и я улыбнулся так, как не улыбался никогда. Мне в последние годы вообще мало пришлось улыбаться. В ответ на свою улыбку я получил такую же улыбку. Красота неземная легонько прикоснулась к моей руке и вложила в нее записку. Потом перекрестилась и быстро вышла из храма.

Я вышел на улицу чуть погодя и развернул записку.

«Умоляю не отказываться от приглашения на ужин завтра».

Дома меня ждал конверт с приглашением:

«Его благородию хорунжему Найденову.

Глубокоуважаемый Петр Николаевич, имеем честь пригласить Вас на ужин по случаю 18-летия Анастасии Левашовой в дом номер 15 по Атаманской улице в четыре часа пополудни.

С глубоким уважением, Николай Левашов,

Статский советник»

Значит, красоту неземную зовут Настенькой. Мне кажется, что другое имя ей просто не подходит. Но как получилось, чтобы господин Левашов прислал мне приглашение на день рождения Настеньки? Все как-то неправдоподобно. Может, действительно Святой Николай Чудотворец приложил свою руку?

Я знаю, как относятся в местном обществе ко мне. Меня считают то индийским раджой, то цыганским бароном, которого выкрали в младенчестве из детской люльки, и только счастливая случайность помогла мне возвратиться к моим родственникам. Я не думаю, чтобы Настенька и отец ее статский советник Левашов были падки на эти сплетни. Тут что-то другое.

В назначенное время в парадной форме с эполетами я стучал металлическим молоточком в массивную дверь.

Дворецкий принял мой кивер и пошел доложить.

Гостей было немного, человек пятнадцать. Я представился хозяину, хозяйке. Хозяин представил меня остальным гостям и представил имениннице.

– Ваше превосходительство, – обратился я к хозяину, – позвольте мне вручить имениннице маленький подарок в честь этого события.

Господин Левашов сделал небольшую паузу и утвердительно кивнул.

Я достал небольшой футляр и подал его Настеньке.

В футляре лежало ожерелье из нишапурской бирюзы плотного голубого цвета. Сам того не подозревая я только усилил слухи о своем восточном воспитании, подарив ожерелье из камней, особо почитаемых на Востоке и те, которые обязательно должны присутствовать на головном уборе невесты в России. Я подарил талисман, обеспечивающий владельцу успех и счастье. Ожерелье удачно сочеталось с цветом глаз и платьем самой красивой девушки в городе.

Молодежи было всего шесть человек, и мы старались держаться несколько особняком от старшего поколения, которое после ужина село за стол поиграть в карты и поговорить о городских новостях.

Иногда дамы внимательно разглядывали меня, но у меня было хорошее настроение и я не обращал внимания на то, что разговор, вероятно, шел обо мне и о моем подарке.

Мы не могли общаться один на один с Настенькой, зато я был представлен ей и мог заговорить при встрече на улице, что вполне подходило для меня. Кроме того, я мог прийти с визитом в дом Левашовых и испросить разрешения сопровождать Настеньку на прогулку по губернаторскому саду.

Через день я встретил Настеньку на улице недалеко от дома в сопровождении ее маменьки, когда они пошли в торговые ряды прицениться к новинкам в модных магазинах. Бирюзовое ожерелье, похоже, подходило к любому наряду в гардеробе красы ненаглядной.

Я козырнул и попросил разрешения сопровождать их. На что мне было дано разрешение. Улучив момент, я спросил Настеньку, как получилось, что я получил приглашение.

– Я вас знаю давно, – ответила девушка, – а вы меня увидели только несколько дней назад. Я упросила папеньку направить вам приглашение, сказав, что знаю вас и знаю, насколько вы скромны и благородны.

Легким пожатием ее руки я поблагодарил ее.

Я написал своему дяде о том, что в городе N нашел девушку необыкновенную и просил разрешения сделать предложение ее родителям.

С другой стороны я рисковал. Скоро я должен был уйти на задание, которое не ограничивалось по времени, и было совершенно неизвестно, чем оно могло закончиться. Вернусь я обратно или нет? Но обручиться-то я мог и Настенька дождется меня, а я сделаю все, чтобы вернуться.

Дядя ответил своим приездом. Гвардейский полковник из царского конвоя блистал своей формой в губернском обществе. За три дня дядя нанес множество визитов, в том числе и в дом статского советника Левашова. О чем они говорили, не знаю, но дядя мне сказал, что Левашов и семья его не возражает породниться с нашим родом, а Настенька действительно краса ненаглядная, – в этом, племянник, я с тобой соглашусь.

Еще через день мы поехали с визитом к Левашовым, и я официально просил руки и сердца Анастасии Левашовой. Мне ответили согласием, и Николай Левашов старинной иконой благословил нас с Настенькой.

– Как тут не бывать свадьбе, когда нас два Николая, – сострил мой дядя и все засмеялись.

Условились, что свадьба состоится сразу после возвращения моего из служебной командировки. О помолвке было написано в «Губернских ведомостях». Мы официально считались женихом и невестой, что давало нам возможность видеться много чаще, и жених мог целовать руки и щеки невесты. Мы были счастливы.

Для всех я уезжал в Петербург. Дядя устроил прощальный ужин в ресторане на Николаевской, и все пожелали нам счастливого пути. Я помахал рукой плачущей Настеньке и сказал, что скоро вернусь. Экипаж, поднимая пыль, выехал за пределы города.

Глава 94

Сразу за городом я пересел в поджидающий меня экипаж и уехал. Километрах в десяти к югу от города меня ожидала повозка с ямщиком. Я переоделся в крестьянское платье, мундир уложил в большой саквояж и отправил с кучером, который знал, кому отдать багаж.

Примерно через сутки пути я переоделся в одежду дервиша и остался один в кыргыз-кайсацких степях. Я шел по караванной тропе на юго-запад, оставляя закат несколько правее меня. Мне была поставлена задача узнать настроения в киргизских жузах и их возможную политическую ориентацию в период междоусобиц и безвластия.

Стремление жузов к самостоятельности ослабляло ханов и султанов и делало их беззащитным перед внешними врагами – джунгарами, совершавшими набеги на киргиз-кайсацкие племена. Попытки объединения жузов, съезды ханов помогают организоваться для отпора джунгарам, но ненадолго. Хан Младшего жуза Абулхаир принял условия присоединения к России. Затем часть Среднего жуза. Держался лишь Старший жуз, мотаясь из стороны в сторону.

Когда идешь и считаешь шаги и версты, то путь кажется очень длинным. Когда идешь и думаешь о чем-то важном, то совершенно не замечаешь длины пройденного пути. Просто в памяти отмечаются повороты и подъемы тропы, замечаются ориентиры и какие-то приметы.

Незаметно наступил вечер. По пути я собирал торчащие веточки, и у меня набралась небольшая вязанка дров для костерка, говорящего о том, что вместе со звездочками на небе и на земле горит одинокая звезда, которая может приветить друзей, но может и остаться одной, если друзья далеко.

Выбрав ложбинку в стороне от караванной тропы, я стал располагаться на отдых. Не нужно, чтобы мой огонек привлекал чье-то внимание. Не всегда ночной гость приходит с добром. Звери и так найдут мой огонек.

Наломав веточек и уложив их крест-накрест на пучок сухой травы, я высек кресалом искру и зажег трут. Раздув его, поджег траву. Вот и мой костерок заиграл яркими язычками пламени. Достав кружку, я насыпал в нее сушеного бараньего мяса с солью, залил водой и поставил на огонь. Закипевшую жидкость я тихонько помешивал веточкой. Небольшой кусочек лепешки и густой бараний бульон с ароматом и вкусом сурпы вполне достаточен в дороге. Высокая энергетическая ценность приготовленного блюда даст мне сил не менее, чем на сутки. Переедать не надо. Переедание опасно тем, что чувство насыщения притупляет бдительность и не способствует мобилизации. Кусочек курта завершил мою трапезу. Сейчас можно и лечь поспать, чтобы проснуться на рассвете, смочить рот водой и отправиться дальше в путь.

Перед сном я вышел на пригорок, чтобы оглядеться. На юго-запад, километрах в пяти, мерцала яркая точка. Огонь. Небольшой, но и не маленький. Возможно, небольшой караван или группа путников. Утром догоню и со стороны посмотрю, кто это. Еще два огонька я нашел в той стороне, откуда пришел. Вроде бы совершенно безлюдная степь, оказывается, наполнена огромным количеством существ, которые живут своей жизнью и оживляют эту землю, которую живущие здесь племена считают своей родиной и бьются с врагами, чтобы отстоять ее.

В степи человек встает рано утром. С рассветом звери прячутся в норах и укрытиях, уступая свое место хозяину. Человеку. Кто рано встает, тому и Аллах подает.

Мне солнце поможет монетку найти,

Что ночью богач потерял по пути,

Пропажи своей он совсем не заметит,

Монетка поможет за плов заплатить.

Что-то меня на стихи потянуло. Вероятно, все земляки Хайяма и Рудаки в душе своей поэты. Многие стесняются писать стихи. Зря. Придет время и человек все равно будет писать стихи. Плохие или хорошие, но от души.

Часа через два пути я увидел вдали небольшой караван. Три мула с поклажей и пять человек пеших в каких-то непонятных одеждах. На киргизскую одежду не похоже. Двое как индийцы в одеждах из куска ткани. Трое в черных халатах и в круглых шапочках. Оружия нет. Будто бы христианские монахи. А вот те, в накинутых одеждах – это точно монахи. Буддийские. И я тоже монах. Только мусульманский. Монах монаху ничего не сделает. Все мы служим Богу. Вернее слугам, посланцам Бога, да и сами мы слуги Божьи.

Пойдя напрямик, я скоро догнал караван и убедился в своей небольшой ошибке. Два монаха точно буддистские, а вот в черной одежде – китайцы. У главного на шапочке болтающееся перо с шариком и все почтительно называют его – сиень шэн.

Поздоровавшись, я выяснил, что старший каравана и еще один из китайцев могут разговаривать на тюркском наречии, которое в целом понятно мне. Я поинтересовался, куда они держат путь и, узнав, что путь их лежит в прикаспийские степи, обрадовался и попросил разрешения присоединиться к ним.

– Я не буду вам обузой, господин, – сказал я, – помогу общаться с племенами, которые будут встречаться по пути. Продукты у меня свои. Дервиши неприхотливы в еде. Могу помочь охотиться, хотя вроде бы это и не пристало мне, но пища нужна всем, кем бы человек ни был. Могу и дичь сготовить, повар я неплохой.

Старший китаец сказал, хитро прищурясь:

– Самые лучшие повара – это китайцы. Нет плохой пищи – есть плохие повара. Мы едим все, что шевелится. Что не шевелится – расшевелим и съедим. Спасибо за предлагаемую помощь. Возможно, что нам нужен такой человек, как вы, потому что мы идем по землям, где основной религией является ислам, а в некоторых местах и язычество. А если вы владеете языком Персии, то преподадите мне несколько уроков. Я все не могу понять, как можно писать слова сплошной линией, ставя точки сверху и снизу. В иероглифике все просто. Даже в тибетском и в монгольском языках естественное написание понятий человеческой жизни. В европейских языках есть буквы. А вот в Персии живут исключительные люди, с которыми мы хотим познакомиться и установить контакты.

– Спасибо, господин, – поблагодарил я за разрешение присоединиться к каравану, – в свободное время я обязательно постараюсь подробно разъяснить строение языка фарси, с большим интересом тоже бы познакомился с китайскими письменами, которые известны во всем мире и не каждому человеку дано изучить этот язык.

Старший китаец удовлетворенно кивнул головой, сложил руки за спиной и пошел вперед. Караван двинулся за ним.

Глава 95

Определенно Аллах благоволит ко мне и помогает выполнить мое задание. Я могу думать только об Аллахе, потому что я дервиш и о другом думать не должен. Мне приходится не вспоминать о Настеньке, чтобы не заулыбаться в самый неподходящий момент, что не совсем прилично для правоверного мусульманина.

На кулинарной основе я нашел общий язык с моими попутчиками. Оказывается, что китайцы готовы бесконечно говорить о пище, о ее разновидностях, о вкусе блюд с теми или иными приправами, считая себя истинными гурманами и знатоками пищи. Мне пришлось преподать им несколько уроков восточной кулинарии для того, чтобы добиться уважения. Я приготовил всего лишь четыре блюда: два вида плова и два вида шашлыка и китайцы начали чувствовать прикосновение к центрально-азиатской культуре.

Китайцы очень внимательно смотрели и делали у себя пометки по технологии приготовления бухарского и ардебильского пловов. Плов он и есть плов и что в нем особенного? Эээ, пловов существует столько, сколько на свете есть поваров. Никто не готовит одинаковые пловы, хотя принцип их готовки один.

К примеру, бухарский плов. Главное. Рис должен быть замочен не менее чем за три часа до закладки в котел, и он должен быть промыт не менее, чем в трех водах. В наших условиях пришлось промывать в одной воде, постоянно помешивая рис. В котел кладется жирное баранье мясо и жарится в собственном жире. Как только вытопленный жир скопится на дне котла в достаточном количестве, начинает жариться репчатый лук. Затем, как только он начинает подрумяниваться, забрасывается нарезанная соломкой морковь. Когда все это жарево зарумянится, в котел наливается вода до половины объема и доводится до кипения. В кипящую воду кладутся соль и другие специи, особенно не жалея перца красного, барбариса, куркумы. Минут через десять после кипения мы закладываем рис в котел. Закрываем котел крышкой и ждем, пока вся жидкость уварится в рисе. Плов готов. Это бухарский плов. А можно сварить бухарский плов с фруктами. И тот, и другой – деликатесы.

Китайцы едят плов палочками. Это их дело. В Иране плов кушают ложкой. И иранский плов существенно отличается от бухарского. Бухарский плов нужно есть руками, чтобы было вкусно и чтобы руки были жирными. Их можно и облизать, если плова было недостаточно. Мне пришлось учиться этому искусству, чтобы быть похожим на тех людей, среди которых мне придется жить определенное время.

Раз я говорил о бухарском плове, то не могу не сказать несколько слов об ардебильском плове. Для настоящего ардебильского плова берется длиннозернистый рис, хорошо промывается и варится в воде. В котле жарится баранье мясо со специями. Плов может быть положен на общее блюдо или разложен на индивидуальные тарелки. И туда же положено мясо.

К плову можно подавать кебаб. В переводе с фарси – кебаб это и есть шашлык. Шашлык может жариться из кусков мяса либо в виде колбаски из рубленого мяса со специями.

Для настоящего ардебильского плова нужны большие печеные помидоры, сладкий репчатый лук, маленький горький стручковый перец и гранатовая приправа. И плов нужно есть двумя ложками, разминая печеный помидор и смачивая им вареный рис.

Очень красиво выглядит горка риса, если сверху положен ярко-желтый, сваренный в шафране рис. Про шашлык я уже не буду рассказывать, а то вам ночью приснится палочка шипяшего ароматного бараньего шашлыка, и вы дальше уже не будете спать, занимаясь поиском чего-нибудь съестного в четыре часа утра.

Как правило, те люди, которым снятся сладкие сны, имеют внушительные животики и лоснящиеся щеки. Зато те, кому ночью снятся гурии, всегда подтянутые и при виде женщины встают в стойку готовности.

Кулинария, конечно, хороший способ установления дипломатических контактов, но на третий день пути на нас напала банда басмачей. Их было около десятка человек. Нас шесть человек. Три дипломата, три монаха.

Неизвестно, как бы все развивалось, если бы басмачи не напали на нас с обнаженным оружием и с гиканьем. Курбаши был человек опытный, и поэтому банда подъехала к нам вроде бы с мирными намерениями. Я шепнул старшему, что дело очень плохо. Такое «бархатное» проникновение банды в наши ряды обезоруживает нас, и мы становимся совершенно беззащитными.

– Что делать? – спросил он.

– Я попробую поговорить, – предложил я.

– Уважаемый Гурбан-бек, – начал я, краем уха услышав имя курбаши. – Я сопровождаю посланцев китайского императора, который имеет намерение установить отношения дружбы со всеми ханами степей. Все, кто подпишут мирный договор с китайским императором, будут находиться под его защитой и пользоваться его милостями. Люди же, проявившие неуважение к его послам, становятся его врагами и подлежат пыткам, которые во сто раз страшнее смерти.

Если басмачи не напали сразу, то они чего-то боятся или имеют от кого-то поручение выяснить, кто эти чужестранцы, что им здесь надо и по обстановке то ли убить их, то ли отпустить восвояси. Сейчас главное – не проиграть в споре, кто из наших главарей круче и сильнее.

– Что там китайский император, – ввязался в спор Гурбан-бек, – наш достопочтимый Аубакир-хан, да продлит Аллах его дни, самый известный и самый справедливый хан этих степей, и никакой император ему не указ. Так что вы никто для него.

– Это говорит не хан, а его слуга, – ответил я. – Откуда слуге знать, что думает его господин? Может быть, досточтимый Аубакир-хан думает подписать договор с китайским императором, чтобы тот помог ему защититься от урусского царя, а ты, Гурбан-бек, помешал ему. Что с тобой сделает Аубакир-хан? Я даже представить не могу, зато я знаю, что с тобой сделает китайский император. Он наденет тебе деревянную колодку на шею и поставит на стопку кирпичей. Колодку закрепит шестами, чтобы она не двигалась. Каждый день у тебя из-под ног будут вынимать один кирпич, и ты будешь вытягиваться, чтобы достать ногами до следующего кирпича. А на следующий день вынут еще один кирпич, и ты снова будешь…

– Достаточно, – крикнул Гурбан-бек, – уезжайте с земли Аубакир-хана. Если вы еще раз появитесь здесь, то я не посмотрю на то, что ты будешь рассказывать мне, грязный дервиш. Я распорю вам животы и оставлю помирать в степи на радость гиенам и шакалам.

Вскочив на коней, басмачи уехали.

Один из толмачей переводил сказанное мной своему начальнику.

– Из тебя, дервиш, получится хороший дипломат, – сказал старший китаец, – ты много знаешь и правильно определил цель нашей миссии. Китай все равно будет Поднебесной империей и еще неизвестно, останутся ли царства Сибирское и Астраханское в составе Российской империи.

Как это говорят: рыбак рыбака видит издалека, так и мы, имеющие практически одни и те же задачи, объединились для их решения. Мне это на руку. Одному труднее устанавливать контакты, чтобы выявить намерения высокопоставленных лиц, а в составе иностранного посольства я могу быть в курсе всех дел, нужно только стать незаменимым помощником.

Глава 96

Когда я стал заниматься изучением фарси с главой дипломатической миссии, у меня убавилось количество хозяйственных обязанностей.

Изучение языка мы начали с изучения алфавита и произношения букв. Мой ученик оказался способным и за неделю мы выучили с ним алфавит. Необходимо учесть то, что в фарси каждая буква имеет три написания – в начале слова, в средине слова и в конце слова. Получается, что нужно учить в три раза больше букв, чем в любом другом языке.

– Интересно, – сказал китайский посол, – изучая другой язык, я нахожу для себя те территории, которые будут прислушиваться к моим словам и без войны смогут стать нашими друзьями, вассалами, если мы им дадим много денег. А зачем разбрасываться деньгами? Каждое слово нашего императора это драгоценный камень, чистая вода в безводной пустыне, луч света в темном царстве варваров, которые с помощью Поднебесной империи смогут постичь весь мир. Мы изобрели порох и бумагу, которыми пользуются практически все, забывая о том, кому они обязаны этими изобретениями, но мы им напомним об этом. Если не сегодня, то завтра. Если не в этом году, то в будущем. Если не в этом веке, то в будущем, но Китай станет наиболее перспективным государством мира. Все страны будут вершить свою политику, оглядываясь на Китай. А скажи, дервиш, что бы ты сделал, если бы к тебе пришел безоружный противник, поселился у тебя и стал пользоваться тем, что принадлежит тебе?

– У дервиша нет дома. К нему не может кто-то прийти и поселиться у него, – сказал я. – Но нормальный человек должен приветливо встретить тех, кто пришел к нему без оружия. Если этот человек пришел без разрешения, то хозяин вправе определять, где ему постелить, чем его накормить и какое место он будет занимать в доме. Если этот человек не будет соблюдать обычаи хозяина, вести себя как разбойник, то и отношение к нему будет такое же. Если бы ты, посол, был главным советником у своего императора, то Китай давно бы владел всем миром. Взяли бы тысячу раз по десять тысяч человек и направили их в гости в соседние государства, без оружия, с цветами в руках и нехитрым скарбом своим в корзинках на коромысле. Расселился бы народ китайский среди местных жителей, работал бы, себя кормил и царю новому налоги платил, а потом, смотришь, и население китайское лет за двадцать удвоилось, и оказался бы народ местный в меньшинстве, а еще лет через двадцать-тридцать в государстве этом кроме китайцев никто бы и не проживал.

Старый китаец удивленно посмотрел на меня и сказал:

– Действительно, ум азиатский изощрен в политике и стратегии. И особенно у вас, в Центральной Азии. Арабский Восток был завоеван мечом и огнем царем Магометом, который связал всех исламом. И сейчас вы проталкиваете свой ислам туда, куда только можете. Мы не требуем, чтобы каждый китаец принадлежал к какой-то определенной религии. Каждый исповедует то, что ему завещали предки или то, что ему нравится. Вы – ортодоксы, поэтому вы не уживетесь с другими народами. Вы приветствуете тех, кто принял ислам. Но вы убиваете тех, кто поменял ислам на другую религию. Вы давите налогами другие нации, пока они не примут ислам. Вы хвалитесь своими арабскими цифрами, хвалитесь своими поэтами и учеными, но они стали знаменитыми не с помощью ислама, а вопреки исламу. И у европейцев все науки и культура получили развитие не благодаря учению Христа, а вопреки ему. И только наши Боги не препятствуют никому делать то, что выгодно для государства. Поэтому, столкновение между исламом и христианством неизбежно. Зато Китай, как умная обезьяна, будет сидеть на высоком дереве и смотреть на схватку свирепых тигров, а уж с победителем обезьяна справится без труда. Что это за люди идут там вдали?

– Похоже, что такие же странники, как и я, – сообщил я, разглядев островерхие шапки дервишей.

Не всегда дервиш одиночка и отшельник. Иногда дервиши ходят группами, коммунами, складывая все в общий котел. Частенько дервиши на поверку оказывались обыкновенными мошенниками, которые попрошайничали, занимались гаданиями, предсказаниями, а иногда и не брезговали преступным промыслом.

Так и странствовавшие монахи других конфессий были бабниками, пьяницами и дубинами махали на большой дороге. Действительно, проповедники слова Божьего терялись в толпах тех, кто ходил по барам, звякая медяками в медных кружках, собирая пожертвования на строительство нового мазара святого Али или храма в Кондопоге, где это, никто не знает, но название чудное, поэтому и делились последним медяком.

Посольству эта встреча ничем особенным не грозила, но мне нужно было быть настороже.

Дервиши шли ходко и уже через полчаса обменивались поклонами с китайцами. Я толмачил, то есть переводил с одного языка на другой. Старший из дервишей лет сорока с сединой в черной бороде как-то неприязненно смотрел на меня, а затем спросил на дари:

– Ты правоверный или такой же, как и они?

– Я сам по себе, а с ними иду потому, что по дороге, – отвечал я.

– Помогая неверным, не действуешь ли ты против Аллаха? – спросил дервиш.

– А ты разве забыл, что сказано в суре 109? Скажи: «О вы неверные! Я не стану поклоняться тому, чему вы будете поклоняться, и вы не поклоняйтесь тому, чему я буду поклоняться, и я не поклоняюсь тому, чему вы поклонялись, и вы не поклоняетесь тому, чему я буду поклоняться! У вас ваша вера, и у меня – моя вера! – ответил я.

– Тогда давай сразу обговорим наши взаимоотношения, – сказал старшина дервишей, – так, как у Хафиза:

Не будь, о богослов, так строг,

Не дуйся моралист на всех,

Блаженства всюду ищем мы,

А это уж никак не грех.

Нас как израильских сынов

Пустынный истомил побег,

И мы у неба просим яств,

А это уж никак не грех.

Людскую кровь не станем лить

Мы для воинственных потех,

Льем виноградную мы кровь,

А это уж никак не грех.

Ты, как осел или верблюд,

Кряхтя, тащи тяжелый мех,

Мы все, что давит – с плеч долой,

А это уж никак не грех.

– Мне кажется, что я ясно объяснил, кто мы и что нас не нужно опасаться, но в нашу компанию ты не лезь, мне не нужны люди, которые будут покушаться на мое положение, – прямо сказал пришелец.

Не откажешь, человек достойный и грамотный. Но почему он сразу стал опасаться меня как человек, не уверенный в своих силах и в своем авторитете?

– Так послушай же меня, – сказал я, – вернее – Саади:

О, человек! Ты клетка или сеть!

Душа как птица хочет улететь.

Но трудно птице улететь на ветки, –

Лишь улетит она – и снова в клетке.

Жизнь эту – миг – используй до конца,

Но дольше жизни миг для мудреца.

Над миром стал царь Искандер владыкой;

Скончавшись, потерял весь мир великий.

И он не мог, как ни был он велик,

Отдав весь мир, взять хоть единый миг.

Так все ушли, пожав плоды деянья,

От них остались лишь воспоминания.

– Вероятно, и я тоже подробно объяснил, почему я люблю быть один и что я не хочу никому подчиняться и не хочу стать великим начальником над людьми, и у меня как в суре 113 за каждой ночью приходит рассвет, – сказал я.

– Будем считать, что наш поединок закончился мирно, – сказал дервиш, – если будет нужна помощь, обращайся, я тебе всегда помогу.

Дервиши не стали у нас задерживаться и отправились дальше по своим, только им ведомым, делам.

– Мой толмач вас не понял, – сказал китайский старейшина, – но судя по виду вашему, ваши удары пролетели мимо цели, не причинив вреда никому.

– Ученые люди говорят, что добрая улыбка раньше была простым оскалом, предупреждающим, чтобы никто не вторгался во владения существа, оскалившего зубы, – ответил я. – И мою улыбку тоже оценили по достоинству.

Глава 97

Через два дня нас стали обгонять караваны, сопровождаемые богато одетыми всадниками. Впереди каждого каравана мчались вооруженные всадники, сгонявшие путников с дороги криками:

– Дорогу благородному Кумык-хану и его сыновьям! Дорогу благородному Кумык-хану и его сыновьям!

Такие же гонцы были у всех ханов и путники считали за благоразумие раньше сойти с дороги.

Хотя в степи дорога там, куда упал взгляд, но еле заметная тропа является более почетной, чем ровная местность рядом. Посольство безропотно уступало дорогу.

– Ива гнется любому ветру, но вырастает выше всех и заросли ивы непроходимы ни для ветра, ни для человека. Так и Китай. Его сила в дипломатии, а не в гордости перед другими людьми на чужой земле. Лаской можно добиться больше, чем силой. Силу применяют в крайнем случае, когда нужно показать справедливость императора. Наши торговцы и целители сделают больше, чем армии мандаринов. И ты, дервиш, должен быть благодарен нам за то, что мы тебя приютили. Расскажешь своим единоверцам о нас, и мы тебя не забудем, осыпая тебя наградами за труды твои, – ласково философствовал китайский дипломат. – Мы тебя сделаем муаллим-баши в построенном нами медресе, где правоверные будут изучать деяния наших императоров и суть нашей философии, которой уже свыше четырех тысяч лет.

Я внимал этим речам, царапая узоры на своей палке, записывая содержание наших бесед. Воинственные племена Центральной и Средней Азии просто дети малые по сравнению с теми, кого я сопровождал в поездке.

Еще через день пути открылась граница Благородной Бухары и временный город на границе, украшенный юртами, шатрами, кибитками и бунчуками ханов и беков. Обычно ханы степи и пустынь предпочитают не встречаться, если такой необходимости нет. Либо их кто-то собирает, либо опасность их объединяет. Похоже, что собирался курултай.

Собранием заправлял третий бухарский эмир Шохмурад из династии Мангытов. К этому времени от эмирата отделились несколько областей, лежащие в сторону Каспийского моря по линии Мерва, южные области захватил и присоединил к себе эмир афганский. Свои стопы в Азию направили королева Великобритании и император Российский. Нужно было решить, в чью сторону склоняться, потому что военным путем проблему не решить. Европейцы сильны и в военном противостоянии погибнет элита, на смену которой придет та, которая поддержит европейцев. Но каких европейцев поддержать? Вот главный вопрос.

Мы прибыли к тому времени, когда эмир встречался по отдельности с прибывшими ханами и беками, в пространных беседах обсуждая создавшееся положение и выясняя мнения, кто и как собирается выживать.

Свое мнение эмир уже имел, но он не хотел его высказывать, как бы отдав ответственность за принятое решение совету ханов и беков, которые по сути своей были намного ниже его по родовитости и принадлежности к царствующей династии.

Кроме того, и он сам, и все население Бухары разительно отличались от всех ханов киргиз-кайсацкой степени и каракумских ханов. Бухарцев можно назвать персоязычными. Бухарский язык сформировался смешением языков персов-зороастрийцев и персов-буддистов, насильно обращённых в ислам арабами, евреев, пришедших сюда вместе с арабами и ставшими бухарскими евреями, и тюрков. Бухарцы говорят с особым акцентом, растягивая слова, что свойственно языку фарси, являющемуся государственным в Бухаре. Поэтому бухарцы чувствовали свою принадлежность к арийской нации и считали себя более мудрыми среди степных и пустынных ханов.

Эмир Шохмурад, мужчина достаточно крепкого телосложения в синем атласном китайского шелка халате, подпоясанном широким золотым поясом с драгоценным кинжалом, в белой чалме и с окладистой головой. Он умиротворенно кивал речи еще одного степного хана и думал о своем.

Его лазутчики уже побывали во всех землях, подвластных русскому императору и английской королеве, и сравнили, как проживают там покоренные народы. В Индии местные раджи остались раджами, помогая английскому вице-королю в жестком управлении Индией – бриллианта Британской империи, поставляя специи, драгоценные металлы, самоцветные камни, живую силу для армии, подавлять выступления патриотов.

– …мы, собравшиеся здесь чингизиды и тимуриды, являемся потомками властителей мира, перед которыми трепетали все государства Азии и Европы. Разве сейчас мы должны искать, кому в первую очередь поклониться? – вещал очередной хан. – Это они должны кланяться нам, это мы должны обложить их всех данью и жить себе в свое удовольствие в своей степи, периодически выходя в Европу для наведения порядка. Если уж на то пошло, то лучше поклониться английским царям, они нам помогут…

– До чего же неприятный голос, – думал эмир Шохмурад, – и у него хватит мудрости залезть в хомут, из которого придется долго вылезать. Тот же московский царь в покоренных землях оставляет те же порядки, что и были, требуя только почитания своей верховной власти, защищая новые пределы своей вооруженной силой, награждая эмиров и ханов орденами, возводя их в высокие чины и включая в свою свиту, не вмешиваясь в наши действия по управлению территориями. Правда, и русский царь довольно крут со своими отступниками, но если он будет другим, то его перестанут уважать вообще. Справедливого и мягкого властителя забывают через неделю после его смерти, а то и раньше, зато тирана помнят веками и складывают о нем легенды и небылицы, чтобы память о нем не исчезала. Надо будет после курултая устроить показательный суд в Самарканде, чтобы люди не забывали о том, что у них есть справедливый эмир, который на десять отрубленных голов милует одного человека.

– …и я буду выступать именно за это, высокочтимый эмир, – завершил свою речь гость.

– Да будет так, как скажет нам всемогущий Аллах, досточтимый хан, – сказал дежурную фразу эмир. – Ваши мысли перекликаются с моими и спасибо Вам за то, что Вы укрепили нас в наших мыслях. Прошу сегодня вечером пожаловать на той в честь собравшихся ханов, биев и беков. Да ниспошлет Аллах вам радость и долгие годы жизни.

Собеседники откланялись.

Встречи проходили без свидетелей, но уши есть у стен и пологов юрт, и все, что говорилось, спокойно обсуждалось у котлов для варки пищи и на выпасах лошадей.

Все склонялось к союзу с Англией. Посланник китайского императора тоже выразил свое почтение эмиру, но в детали предстоящего курултая посвящен не был.

Той прошел пышно с поеданием огромного количества мяса, плова, бешбармаков, выпивания такого же количества кумыса и кок-чая под танцы красавиц и пение сказителей, воспевавших подвиги прежних царей и ханов.

В полдень следующего дня все сановники собрались перед шатром эмира Бухары. Вместе, как в мечети, совершили полуденный салят из четырех ракатов.

Эмир вышел на возвышение и обратился к собравшимся:

– Правоверные! Вы все знаете, зачем мы собрались. Я вам скажу, что вопрос у нас один, а мнений столько, что и ста мудрецам не разобраться с ними. Мы поступим проще. Кто «за королеву» – бросает в мешок белый камень, кто «против» – черный. Мы узнаем общее мнение и никому не нужно что-то объяснять.

Результат оказался ясен. В мешке оказалось всего лишь несколько черных камней.

– Не повезло английской королеве, – сказал китайский посол. – Ей не с руки ссориться с русским царем из-за Азии, у нее достаточно проблем в самой Европе и Афганистан показал, что Восток дело тонкое.

Почти так же думал и эмир Благородной Бухары. Лучше стать генерал-адьютантом русского царя и эмиром Бухары, чем помощником полковника английской армии, который будет управлять эмиратом.

Глава 98

Курултай закончился. Все стали разъезжаться, понимая, что белый царь придет все равно и установит свое влияние либо лаской, либо силой. Его можно любить, его можно не любить, но под его защитой жить будет спокойнее и воинственные пуштунские племена уже не посмеют посягать на территории, которые достались в наследство от Чингисхана и Тамерлана, да упокоит Аллах их души.

Китайский посол уехал вместе с двором эмира. На прощание старый дипломат сказал:

– Ты слишком образован для дервиша и твой посох слишком тяжел для простой палки. Он поможет тебе в пути. Прислушивайся к самому себе, и ты узнаешь многое из того, что тебе нужно и что совсем не нужно. Но даже ненужное тебе для чего-то ниспослано Богом. Мне интересно было беседовать с тобой и слышать твои суждения обо всем. Напиши мне. Китай, послу Лю Миньго.

Я остался один. Мое задание было выполнено и нужно было возвращаться назад. Где-то я уже слышал это имя – Лю Миньго.

Читал я в корпусе чьи-то стихи, списанные моим соучеником. И там речь шла именно о Лю Миньго.

В царство Цинь был всегда казначеем, –

Говорил мне колдун Лю Миньго, –

Вел учет я доходам, трофеям,

Что свозились ко мне каждый год.

Привезли мне однажды две книги,

Их писали Хайям с Рудаки,

Я бы продал себя за любовные миги,

Счастье в деньгах найдут дураки.

Он со мной говорил по-китайски,

По-китайски и я отвечал,

В первой жизни и я был китайцем

И в Пекине Лю Миня встречал.

Вот ведь жизнь нас куда разбросала,

Разделяют нас с ним зеркала,

Мы не помним у жизни начала

И не знаем, где наша скала,

Что стоит, как трамплин на дороге,

И с нее то ли вверх, то ли вниз,

И уходят навеки тревоги

Словно девушки милой каприз.

Стихотворение было большое, но это то, что я запомнил. Ничего в жизни не бывает случайно. Все предопределено, как бы человек не противился тому, что с ним происходит, он все равно подойдет к этому же пути только с другой стороны. Если человек будет идти прямо, он вернется в ту же точку, откуда вышел или будет отклоняться в сторону своего короткого шага.

Я дождался, пока не уйдет последний человек с места проведения курултая, и пошел сам, срезая путь для уменьшения опасности встречи с нежелательными путниками.

Мудрость предков всегда предостерегала от неожиданных встреч. Кто знает, что у человека на уме. Смелый идет вперед, но до цели доходит мудрый, который знает, в каких случаях ум заменяет силу или когда сила есть, то и ума не надо.

Так я шел, размышляя, пока не наткнулся на одинокий мазар. О мазарах можно говорить много. По-арабски – это святое место паломничества или поклонения. Обычно это гробница или могила с возведённым над ней сооружением. Во многих местах это памятники архитектуры в Мазари-Шарифе, Герате, Бухаре и Хиве, Неджефе и Кербела, Мешхеде и Куме.

В Бухаре внутри мазара источник холодной воды. В засушливый год жители обратились к святому Иову за помощью. Он ударил своим посохом о землю и из нее забил ключ холодной воды. На этом месте построили мазар и назвали его Чашма-Аюб, что означает «источник Иова».

Обычно мазары размещаются в местах собраний населения и паломничества, жертвоприношений, проведения ритуалов и произнесения молитв святому с просьбой о помощи или заступничестве перед Аллахом.

Мазар в таком глухом месте мог быть поставлен в честь какого-либо отшельника или какого-то важного события. Я не нашел никаких надписей или знаков на куполе мазара, зато внутри я обнаружил некоторое количество дров, сделанный из камней очаг, дыру в куполе и закопченный свод. Действительно, это святое место, раз оно дает приют путникам и согревает их в непогоду, разрешая приготовить нехитрую пищу. Не так важно, какому святому поставлен этот мазар, даже не знающие его люди помянут добрым словом и вознесут молитву Аллаху.

Сама форма мазара чем-то напоминает купол минарета или купол славянской церкви. Говорят, что когда-то давным-давно на землю прилетали посланцы Бога на огромных кораблях. Некоторые корабли имели такую же форму, как пирамиды в Египте и купола католических храмов, другие корабли имели форму минаретов и православных церквей с разноцветными куполами.

Некоторые ученые утверждают, что купола и пирамиды концентрируют в себе божественную энергию из космоса и исцеляют больных людей, а людям подготовленным приносят разные вести из других миров или из других жизней, чтобы человек мог исправить то, что ему предписано роком.

В котелке я приготовил нехитрое варево и выпил холодной воды, поблагодарив Бога за то, что он не оставил меня в степи этой прохладной ночью. Подбросив дров в огонь, я прилег у стены и начал смотреть в огонь…

– Пойдемте, мой господин, – прошептала она, – я приготовила нашу постель.

Пока я гасил фонарь, Гульнар успела юркнуть в ложе, состоящее из одеял и круглых подушек, лежавших в дальнем углу палатки.

Только я лег, как гибкое и горячее тело прильнуло ко мне, и мы прыгнули в глубокую пропасть наслаждений. В Индии ее называют нирваной. Мы по многу раз умирали от неистовой страсти и по стольку же раз рождались от нежности, снизошедшей на нас с небес. Сансара была в нас, она объединила нас, мы были друг в друге, в каждом предмете, окружавшем нас. Я знал, что моя частичка навеки соединилась с телом Гульнар, и что я всегда буду в ней.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Гульнар лежала на моей руке, нежная улыбка украшала ее лицо. Тихо, чтобы не разбудить ее, я встал и вышел из палатки. День вставал в своей красоте. Поднявшись на пригорок, я увидел тот обрубок пальмы, к которому так стремился.

– За час я успею взять нужные мне материалы и вернуться сюда, пока Гульнар будет спать, – подумал я.

Быстро одевшись, я пошел к старому колодцу. Я быстро купил чертежи механического лука и повернул назад. Но сколько я ни ходил, я никак не мог найти то место, где стояла палатка Гульнар.

Такого не может быть! Я не мог заблудиться. Палатка стояла именно здесь. Я даже чувствую тепло от палатки. Я начал раскапывать песок, чтобы найти угли от костра, но ничего не находил.

Я переходил от бархана к бархану, чтобы отыскать хоть один след моей прекрасной Гульнар, но безмолвная пустыня не давала мне никаких подсказок.

Как ты мог уйти, шевалье д’Анси, не разбудив свою жену и ничего не сказав ей о необходимости отлучиться всего лишь на час? Как ты мог оставить это нежное создание, которое дано в награду Всевышним? Как ты мог променять свое счастье на какие-то мирские дела, от которых будет выгода другим людям, а тебе останется тоска по любимой жене?

Я не мог вернуться в Коканд, где меня ждала смерть за то, что властитель отдал большие деньги за никчемное приобретение, которое, возможно, и не будет работать, но шкуру мою точно натянут на барабан и будут бить им в устрашение тех, кто не так исполняет волю хана.

И во Францию я возвратиться не могу, потому что Восток представляет большой интерес для моей страны и ссориться из-за меня король Франции не будет. В лучшем случае меня казнят во Франции в присутствии посланников хана либо выдадут им на расправу. Что значит жизнь какого-то дворянина в надежде на приобретение жемчужины Востока в свою корону.

Сам Бог оставляет меня в промежутке между Европой и Азией. И я знаю, куда я пойду. Я пойду в государство холодных звезд и суровых людей, которые всегда были и будут загадкой для всего мира.

Глава 99

Я не буду описывать свой путь до приморского города в Турции, который называется Трабзон. Жизнь в те времена была трудной. Выживал только сильный, но не только за счет своей физической силы и умения владеть оружием, но и за счет своей образованности, умения приспособиться к тем условиям, в которых он оказался. В стае львов нужно кричать как лев, а в стае волков нужно выть по-волчьи. Того, кто закричит как заяц, растерзают и будут довольны тем, что Господь дал им пищу в награду за какие-то добрые дела.

Благородство почиталось только в искусственно созданных мирках вельмож, охраняемых наемными сарбазами, и люди приближенные, украшенные наградными портретами с алмазами, теряли свое благородство, как только выходили за стены дворца, потому что их окружала совсем другая жизнь, в которой нужно было занимать и постоянно защищать свое место от желающих возвыситься над другими.

Так было всегда, так будет и впредь. По пути мне встречались благородные злодеи и добрые люди из неблагородных кругов, а также настоящие злодеи из благородного сословия. Никогда нельзя быть уверенным в том, что благородная дама в воздушных шелках и кружевах, которой поэты посвящают сонеты и рубаи, не ругается как базарная торговка и не бьет по лицу своих служанок за то, что у нее случилось несварение желудка от яств и ей приходится тужиться либо на фарфоровой вазе или над дырой в широкой доске.

В жизни все имеет две стороны. С каким удовольствием человек ест ветчину, запивая ее прекрасным токайским вином и разве можно оценить «токай» без аромата грязных ног, которыми мнется спелый виноград? Убери эти ноги и токайское будет обыкновенным столовым вином, которое не имеет названия и ему все равно, какая у него будет выдержка, от этого оно не будет ни хуже, ни лучше.

Или изысканный парфюм, который составляется из таких ингредиентов, что каждый по отдельности настолько отвратителен, насколько притягателен конечный продукт, полученный из него.

Северные народы жуют сырое мясо и кладут пережеванные колобки на консервирование под воздействием слюны, и никто не может узнать секрет приготовления такого вкусного мяса.

Так и наша жизнь. Ее можно воспринимать по-разному. Если с отрицательной стороны – то жизнь получится невыносимой. Если с положительной стороны – то жизнь будет прекрасной до приторности. Как сахар и соль одновременно придают любой каше приятный вкус, так и мы будем воспринимать жизнь такой, какой она есть.

По пути я встретил караван, идущий навстречу мне в сторону арабских пустынь. За последним верблюдом на веревке волочился какой-то изможденный человек.

– Любезный, – крикнул я погонщику, – у тебя вьюк с товаром упал с верблюда.

– Ради Аллаха, не напоминай мне о неудачно сделанной покупке и о выброшенных деньгах за товар, – с досадой сказал погонщик, пока я потихоньку шел рядом с ним, чтобы узнать, что сделал этот человек с русой бородой. – На рынке в Кафе я купил этого невольника, заплатив за него приличные деньги, потому что все говорили, что русские самые лучшие невольники, с которыми никто не сравнится по силе, ловкости и уму. Я кормил его самой лучшей пищей, сам не доедал, но кормил его, а он вдруг упал и не подает признаков жизни. Не бросать же мне его, раз сердце его еще бьется. Значит, Аллах не взял его жизнь, а мне не хочется его убивать против воли Аллаха. Если хочешь, то купи его себе, путник, он как раз подойдет тебе и по одежде, и по духу, – усмехнулся погонщик.

У меня оставался самый маленький изумруд.

– Посмотри, – сказал я караван-баши, – хватит его на то, чтобы купить этого невольника и верблюда?

Караванщик долго рассматривал камешек, о чем-то советовался со своими помощниками, поглядывая на меня и на мой меч, висевший по-европейски на перевязи.

– Бери свой товар, безумец, – караванщик бросил мне веревку-повод верблюда, тащившего несчастного человека.

Караван потихоньку растворился в дрожащем от зноя мареве, а я занялся лежащим на песке человеком. Это был европеец. Грязные волосы, спутанная борода, изможденное тело делали его похожим на древнего старика. Мне этот изумруд все равно не принесет счастья, те изумруды счастье мое отобрали. Аллах дал, Аллах взял. Пусть этот человек будет похоронен по-человечески.

Внезапно человек пошевелился. Жив. Я поднял его голову и влил в рот несколько капель воды. Человек сглотнул. Еще немного воды, Еще немного и жизнь стала возвращаться к нему. Жизнь раба никогда не бывает сладкой даже тогда, когда его рядят в шелка и кормят одним шербетом. Раб он и есть раб.

Я поставил верблюда так, чтобы тень падала на несчастного человека. Воды у меня было немного и при нормальном водопотреблении должно было хватить до ближайшего оазиса. А оазис был недалеко, потому что живот верблюда был полным, да и человек не выглядел сильно высушенным. Вероятно, он выпил много воды, произошло разжижение крови, и силы человека иссякли. Если бы ему дали возможность немного отдохнуть, он бы мог бодро шагать рядом с караваном. Плохой хозяин ему достался.

Заметив, что человек стал оживать, я еще немного напоил его, с трудом посадил на верблюда, привычно присевшего для посадки человека, и потихоньку двинулся по караванной тропе на север.

К вечеру мы добрались до колодца. Воды было мало, все было выпито встретившимся мне караваном. Со временем уровень воды в колодце поднимется, и следующий караван сможет утолить свою жажду.

Я собрал в котелок золу из прогоревшего костра и смешал ее с водой. Вода сразу стала густой. Дав ей отстояться, я подошел к сидевшему у камня купленному мною человеку. Потихоньку я стал лить на его голову зольную воду, размазывая смесь рукой по волосам и по бороде. Человек глядел на меня, не делая никаких попыток пошевелиться или как-то помочь. Два котелка ушло на то, чтобы смыть золу с его головы. Подолом его рубахи я вытер ему лицо и голову.

Вымыв котелок, я развел огонь и занялся приготовлением пищи. Мой спутник немного обсох и стал походить на нормального европейского человека. Я достал роговой гребешок и протянул ему. Светло-русые волосы немного вились и человек совершенно преобразился. Я начал говорить с ним на всех известных мне тюркских наречиях, но человек ничего не отвечал мне, вероятно, просто не понимал. Услышав в одном из предложений слово «рус», он утвердительно мотнул головой и, ткнув себя пальцем в грудь, четко сказал – рус. Понятно. Вот и русский человек, которого я хотел купить в Кафе, чтобы выучить русский язык. В сердцах я выругался по-французски.

– Вы говорите по-французски? – спросил удивленно на французском языке мой спутник.

– Да, да, – быстро ответил я, – кто вы такой и как оказались здесь?

– Я русский офицер, попал в плен и был продан в рабство, как какой-то крепостной из моего имения, – сказал купленный мною человек.

– И вам понравилось быть рабом? – с издевкой спросил я. – Сами продавали и покупали людей, а тут сами рабом стали.

Офицер нахмурился и ничего не ответил. Он сидел, смотрел на огонь и было непонятно, то ли блестели его глаза, то ли просто огонь отражался в них. Вероятно, я задел за больное место этого человека.

– Понимаете, мон шер, вы не будете против такого обращения? – задумчиво начал говорить он. – У меня была размеренная жизнь и определенные ею ценности, все казалось незыблемым и вечным. И вдруг стычка моего разъезда с башибузуками, удар по голове и я уже без мундира, связанный качаюсь в грязной фелюге и попадаю на невольничий базар. И меня, российского дворянина, осматривают как скот, а мои попытки воспротивиться вызывают жестокие побои. Потом поход с караваном, круги в глазах и вдруг я очнулся рядом с вами. Вы можете мне сказать, что же произошло и кто вы такой?

Конечно, можно было представиться спасителем этого человека, расписать в красках, как я торговался, выкупая его и стать его спасителем, чтобы он всю жизнь чувствовал обязанным мне и чтобы смотрел на меня как на Бога. Нужно ли мне это? Мне это не нужно. И я рассказал, что нашел его лежащим на песке, держащегося за веревку верблюда.

– Я не верю ни одному вашему слову, сударь, – сказал офицер, – но ваше отношение ко мне показывает ваше благородство и то, что вы не говорите мне всей правды, является доказательством этого. Я благодарен вам за мое спасение и могу поблагодарить вас только предложением моей дружбы на вечные времена.

Он протянул мне свою руку, и я ее пожал.

Интересные люди эти русские.

Глава 100

Когда мы подходили к городу Трабзону я уже мог изъясняться по-русски так, как это делают дети в возрасте до пяти лет. И не прошло месяца, как мы познакомились с поручиком Берсеневым, а мои успехи я бы назвал замечательными.

Трабзон был построен в 1000 году до нашей эры. Ксенофонт пишет, что когда он с остатками 10000 войска, сбившись с пути, вошёл в «Тпанезос», что по-гречески означает «стол и плоскости».

Трабзон был одним из важных городов Римской и Византийской империй и в 1461 году уже нашей эры он вошел во владения Османской империи. Церковь Святой Софии превратили в мечеть. Церковь Панагия Хрисоцефалоса стала мечетью Фатиха, Святой Евгении – Новой Пятничной Мечетью. В тех местах, куда ни глянь, всюду следы христианского присутствия, то ли переделанного, то ли оставленного на съедение времени и ветру.

Для того, чтобы не быть белыми воронами, мне пришлось и дальше исполнять роль вольного арабского воина и путешественника, а Берсеневу роль моего слуги. В караван-сарае мы продали «корабль пустыни», намереваясь договориться с кем-то из владельцев фелюг добраться до противоположного берега Черного моря.

На рынке поручик заметил одного человека, не похожего на турка, который уже в течение двух дней ходил за нами по пятам, стараясь не быть замеченным.

На одной из узких улочек в прибазарной части города мы устроили нашему преследователю засаду и схватили его, как только он вышел из-за угла. Я приставил ему к горлу свой нож и шепотом спросил, что ему здесь нужно.

Прохожие, пугливо озираясь, быстро проходили мимо нас, даже не пытаясь помочь человеку, которому угрожали оружием двое явно пришлых людей. Это было так же обычно, как и утренняя уборка трупов с улиц. О времена, о нравы, скажете вы. Ничего не изменилось, все так же, только улицы стали шире, а вместо ножа есть много других способов ограбить и убить человека.

Если сравнить количество ночных потерь, то Трабзон того времени являлся самым тишайшим и безопасным городом не только Востока, но и Запада.

– Не убивайте меня, я не ваш враг, – вдруг заговорил по-русски неизвестный, – пойдемте со мной и я вам все расскажу. Давайте, зайдем вот в эту чайхану, закажем шашлык, чай и спокойно поговорим.

В чайхане мы спокойно разорвали лаваш и приступили к трапезе, обмакивая хлебные куски в острый соус и заедая сочный шашлык свежей зеленью. Как только попадем в Европу, сразу же пожарим шашлык и к этому шашлыку добавим добрый бокал французского вина.

– Господа, я посланец Его Светлости Царя Карталинского и Кахетинского Ираклия Второго, – заговорил незнакомец. – Меня специально направили сюда, чтобы я на невольничьем рынке выкупил какого-нибудь важного русского дворянина, к которому царь наш имеет дело первостепенной важности. Вот я увидел вас и пошел за вами, потому что в облике вашем много благородства и разговариваете вы на русском языке, значит, вы и есть те, кто мне нужен. Если вы согласитесь, то мы с вами сегодня же сядем в ждущую меня фелюгу и поплывем прямо к берегам Картли к моему государю.

– Что-то ты мало похож на царского посланника, – с сомнением сказал я. – Угостить незнакомцев в чайхане и потом заманить их в ловушку, ума много не надо. Чем ты докажешь, что ты есть тот, за кого себя выдаешь? Все турки говорят, что скоро они будут сидеть в Кахетии, пить местное вино и услаждаться прелестями местных красавиц. Может, ты из шпионов султана и выискиваешь тех, кто приехал из Карталинского царства?

– Я племянник князя Гарсевана Чавчавадзе, приближенного нашего царя, я тоже князь и не могу говорить неправду. Мамой клянусь, – стал убеждать нас собеседник.

Что поделать, пришлось поверить. Любой владелец фелюги мог оказаться обыкновенным разбойником и напасть на нас, как только фелюга выйдет в море. И мог так же назваться картлинским князем или графом, поди, проверь его.

Только мы вышли из чайханы, как к нам подошли сарбазы трабзонского паши, арестовали и повели к кадию, к которому поступило заявление о том, что два иноземца ограбили и, вероятно, зарезали благородного господина, по виду похожего на картлинца.

Нам связали руки сзади, отобрали оружие и повели к дому кадия. Во все времена народ любил хлеб и зрелища. И мы представляли собой зрелище, которое давалось бесплатно, и каждый зритель был участником этого спектакля. По ходу движения из уст в уста передавались слухи о наших преступлениях. Когда мы подошли к дому судьи, мы уже были самые злыми и кровожадными разбойниками, которые прятали свои сокровища в пещере за городом, и что эта пещера открывалась по слову «Сим-сим».

Как бы то ни было, но судья, человек пожилой, в обязательной белой чалме и с книгой османских законов потребовал призвать к себе свидетеля, чтобы тот при всех указал на нас, как на разбойников.

Свидетель добросовестно рассказал, что я вместе со своим слугой поймал вот этого человека, он указал на племянника картлинского вельможи, и угрожал ему ножом, а потом, вероятно, и убил.

– Кого убил? – спросил судья.

Свидетель замялся и снова указал на картлинца.

Тогда судья спросил начальника стражи, где он нашел нас.

Стражник честно сказал, что мы сидели вместе в чайхане, пили чай и мирно беседовали, и он не видел никаких признаков неприязненного отношения между нами.

– Понятно, – сказал кадий, – у страха глаза велики, – и он приказал выдать доносчику двадцать палок и поблагодарил его за то, что сразу сообщил о том, что могло совершиться преступление.

Бедняге, кажется, было совершенно наплевать на благодарственные слова, потому что стражники подхватили его под руки и поволокли исполнять распоряжение судьи. Все присутствовавшие правильно поняли поданный им пример того, что доносить это очень нехорошо.

Нас оштрафовали за ссору на улице, напугавшую мирных граждан, и отпустили. Хорошо отделались. Вероятно, судья был сыт и хорошо поспал, потому что он без разговоров мог отправить нас в зиндан для выяснения обстоятельств нашего дела, и мы могли просидеть там несколько лет, пока не выяснилось бы, что мы никаких преступлений не совершали, а в тюрьму попали по ложному доносу, когда кому-то и что-то показалось. Дай Бог, чтобы в России никогда не было такого турецкого судебного права.

Когда мы очутились на улице, Чавчавадзе-младший сказал:

– Вы видите, что я вас не обманываю. В Турции легко попасть в любую беду, если вы кому-то не понравились и то, что вы иноземцы, делает вас заранее виновными во всех грехах, а мой государь очень нуждается в таких людях, как вы. Картлинцы очень гостеприимные люди и никогда не позволят, чтобы гости чувствовали себя плохо. Поедемте со мной, а?

Подумав, мы решили, что через Картли в России попасть легче и безопаснее.

– Эээ, где наша не пропадала, поехали к твоему царю, – и мы заспешили к берегу моря, где стояла картлинская парусная лодка.

Глава 101

Трехдневное путешествие по Черному морю особого удовольствия нам не доставило. На море красиво смотреть с берега или с высокой скалы, когда тебя не достают волны и соленые брызги, а могучие волны во время шторма швыряют не твой утлый кораблик. Мы попали в шторм, небольшой, но нашу лодку швыряло так, что на гребне волны было видно оставленный нами Трабзон, а с другой стороны виднелась златоглавая Москва, в обычное время скрываемая Кавказским хребтом.

Когда фелюга пристала к берегу, я встал на колени и вознес молитву Аллаху и Христу за то, что мы благополучно ступили на земную твердь, созданную Всевышним для человека.

На берегу нас ждали оседланные кони и повозка. Берсенев и Чавчавадзе вскочили в седла и стали гарцевать передо мной, выражая сочувствие моему состоянию. Не моряк я, не моряк. Я лег в повозку и стал смотреть на небо. Мне дали выпить какого-то кислого вина. Многие находят в нем особый букет ароматов, но я не такой ценитель вин.

– Пей, джигит, оно поставит тебя на ноги, – сказали мне, чтобы я уснул, а я вместо этого начал петь песни на арабском языке:

Небо такое мне нравится,

Словно глаза у красавицы,

В речке поет мне поток,

Слышу я твой голосок.

Тихо сидишь у огня,

Ждешь, дорогая, меня,

Только ты ждешь меня зря,

Милый уплыл за моря.

Почему-то эта песня меня так взбодрила, что я приподнялся на повозке и крикнул:

– Эй, подать мою лошадь!

Лошадь в повозке встрепенулась и понеслась. Я лег на расстеленную бурку и задремал.

Спал я, вероятно, долго, потому что мы уже подъезжали к Тифлису.

Тифлис был какой-то восточный город. Сравнивая его с Трабзоном, могу сказать, что главным отличием Тифлиса было отсутствие римского и византийских следов истории. Восточного было больше. Как же иначе? Еще недавно Картли был иранской вассальной провинцией Гюрджистан и сам царь Ираклий был воспитанником Надир-шаха.

Вообще-то Тифлис мне понравился. В нем жило очень много народов. Торговцы и ремесленники составляли большинство населения. Рядом с прекрасными дворцами и церквями лепились небольшие дома торговых людей, лавки, еще дальше домики поменьше ремесленников и их мастерские. Очень много рынков с каменными прилавками и складами. В городе везде порядок, как в доме рачительного хозяина.

Самый лучший дворец в Тифлисе – царский. Когда скончался картлинский царь Теймураз, наследовавший ему Ираклий во всем блеске проявил восточную мудрость и персидскую дипломатию в период внутренней смуты в Иране и в течение короткого времени объединил Картлию и Кахетию и превратил в своих данников ханства Ереванское и Гянджинское.

Ираклий был храбрый человек и в боях всегда старался быть впереди, что придавало смелости и отваги его воинам. Правда, когда внутренние смуты в Иране закончились, иранский шах несколько поумерил прыткость этого царя и его суверенитет.

Имя Ираклия было известно не менее, чем имя Надир-шаха, и это было опасным для картлинского царя: никто не любит соперников, особенно на Востоке. Жди беды, избранник судьбы.

К царскому дворцу мы уже подъезжали верхом. Устали изрядно и кони, и мы. Нас поместили в отдельном флигеле. Сначала мы сходили в баню. В турецкую, но опять же с каким-то особым шиком. Сначала мы грелись в комнате, в которую по внутренним каменным трубам подавался горячий воздух. Не пар, как в турецкой бане, а воздух. Сначала было горячо дышать, но потом мы привыкли, и нам стало легко, когда по нашим телам потекли струи выходившей из нас воды.

Банщики в белых шароварах уложили нас на каменные скамьи и стали делать массаж, выворачивая наши суставы и хрустя позвонками. Мы кричали, но это еще раззадоривали наших мучителей, которым приказали от души поработать с иноземцами и показать им, что такое местные бани.

После массажа нас стали покрывать мыльной пеной, которую готовили в матерчатых мешках, взбивая мыло. Мыльная пена имеет какое-то особое воздействие на человека – человек успокаивается и мгновенно засыпает. Проснувшись через несколько минут, он уже не помнит того, что с ним было и ждет, что впереди будет еще что-то такое, чего он никогда не видал.

А дальше человека окатывают ведром воды комнатной температуры и бросают в теплый бассейн, где он приобретает первозданную чистоту.

После этого отдых в комнате с накрытым столом. Чай. Сладости всяких видов. Вкусное виноградное вино. Приятная музыка и одетые в прозрачные одежды девушки, исполняющие зажигательные восточные танцы. Вероятно, Эдем именно такой: сначала трудная дорога, потом баня и красивые женщины.

Утром нас одели в одежды персидского типа, и повели на прием к царю Ираклию.

Встреча проходила не в тронном зале. По-простому. Царь встретил нас посредине своего кабинета и провел к софе, возле которой был накрыт стол. Разговор шел на персидском языке, и я выступал в роли переводчика.

Суть разговора была проста. Царь Ираклий рассказал, в каком положении находятся царства Картлинское и Кахетинское. Есть опасность, что скоро их не будет вообще, а будет великая Персия и один из ее вилайетов. Конец христианству на Кавказе. И опасность для южных границ России. Любое обращение к Турции превратит картлинцев в турок, к Персии – в персов. Только Россия оставляет все так, как есть.

Разговор о союзе с Россией идет давно, но каких-то видимых результатов нет. Момент настал критический. Официальное посольство уже в Петербурге, но вестей нет. Нужно, чтобы кто-то, кто побывал на той стороне, то есть в Иране и Турции, смог попасть на прием царице русской и все рассказать как есть. Неужели ей новые земли не нужны и новые народы, которые покорность ей изъявляют? Вы дворяне и к царице можете быть допущены, особенно Берсенев, как офицер и герой. Сделайте такое одолжение и выступите личными посланцами царя Ираклия.

Мы были не против. На Берсенева надеялся и я, что он тоже замолвит за меня словечко перед царицей. И, кроме того, лучше добираться до России с царским эскортом, чем в одиночку карабкаться по узким тропам, по которым через несколько лет пройдет Военно-Грузинская дорога.

Так в середине 1781 года мы выехали в Россию.

Глава 102

В конце сентября посольство наше прибыло в Петербург.

Как царское посольство, мы были приняты Остерманом (Толстым) Иваном Андреевичем, главноначальствующим над Коллегией иностранных дел, государственным канцлером.

Выслушав нас, он забрал наши бумаги – письмо царя Ираклия, рапорт поручика Береснева о том, как он попал в плен, как был спасен и выкуплен из плена шевалье д’Анси, мое прошение императрице о принятии меня в русскую службу в качестве военного специалиста по странам Востока и записи меня в Бархатную книгу дворянства российского.

– Очень рад видеть вас в Петербурге, – сказал нам канцлер Остерман, – ваши дела я доложу матушке императрице. О ее решении я вам сообщу. А пока отдыхайте. Так как вы приехали в составе посольства картлинского царя, то вам будет отведено казенное помещение для проживания и выданы соответствующие средства на содержание.

Ожидание приема у императрицы растянулось почти на месяц. Берсенев, как уже бывавший в Петербурге, был моим гидом по самым примечательным местам. Город чисто европейский, даже более европейский, потому что молодой. Всюду чувствовались руки выписанных из-за границы мастеров. Французский язык повсюду, как будто я никуда не уезжал из Франции, но русским языком я занимался усердно не менее двух часов в день, значительно утомляя моего товарища. Он и сам понимал, что императрице будет приятнее слышать мой русский язык с акцентом, чем безупречное французское произношение.

Наконец было объявлено время приема у императрицы. Берсеневу к этому времени сшили мундир его полка и шинель, а мне сшили очень приличный фрак и пальто. Берсенев уже отправил письма к своим родным о том, что он объявился, жив и здоров и дожидается приема у императрицы. Мне писать было некуда.

В Зимнем дворце нас провожал скороход. Навстречу нам шли два мальчика лет пяти в сопровождении высокой дамы. Скороход замедлил шаг, поклонился детям и шепнул нам: сын цесаревича Александр Павлович и его брат Константин.

На приеме у императрицы присутствовал Остерман и вице-президент Военной коллегии генерал-аншеф Салтыков Николай Иванович. Поговаривали, что они дальние родственники по материнской линии Толстых.

Берсенева императрица поздравила капитаном и наградила орденом Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом по реляции его командира, доложившего, что в результате стычки с крымчаками смертью храбрых пал поручик Берсенев.

– Долго жить будешь, капитан, – сказала Екатерина, подавая ему грамоту о производстве в чин и награждении орденом.

Затем все внимание сосредоточилось на мне.

– Докладывайте, шевалье, о том, что видели и самое главное о планах Турции и Ирана в отношении России и Кавказа и насколько опасно это для меня, – сказала императрица.

В двух словах я рассказал, с каким заданием и где я работал, и с какими должностными лицами в посещаемых странах мне приходилось встречаться.

Императрица слушала внимательно, изредка задавая вопросы.

Основной вывод, сделанный мною, состоял в том, что Запад, а особенно Англия, усиливает свое влияние на Востоке, стараясь всеми силами противодействовать российскому выходу и укреплению на Черном и Каспийском морях. Особо опасны турки, которых поддерживают французы и англичане, снабжая их оружием и направляя военных специалистов в турецкую армию.

Турция будет стремиться к укреплению своего влияния в Крыму и на Кавказе. Много перевербованных турками горцев ведут подрывную работу в кавказских ханствах, возбуждая население к поддержке Османской империи, как единственной защитнице против неверных, то есть русских. Поэтому и обстановка в кавказских ханствах нестабильная, усугубляемая интригами, дворцовыми переворотами, стремлением одного ханства превратить другое ханство в данника.

Персия занимает выжидательную политику. Если у турок наметится успех в исламизации Кавказа и превращении его в свой протекторат, то и Персия начнет экспансию в ханства в долине реки Аракс. Все будет зависеть от того, какую политику на Кавказе продемонстрирует Россия.

– Как не хочется мне брать на себя заботу о кавказских царях, но придется, – сказала Екатерина. – Было бы лучше, если бы они были самостоятельными, но были нашими союзниками. Но нет у России союзников. Как кого-то прижмет, так бегут за помощью в Россию. А как опасность минует, так сразу физиономии воротить начинают, мол, мы бы и сами справились. А все из-за того, что мы стараемся быть порядочными перед Европой, а Европа не считает себя быть порядочной перед Россией. Поэтому и России нужно делать то, что выгодно ей, не обращая внимания на то, что Европа о ней будет думать. Пусть Европа заботится о том, что Екатерина о ней подумает. О тебе, шевалье, отзывы хорошие. Знаю, что не ждут тебя во Франции, поэтому и жалую тебя капитаном гвардии, пойдешь по квартирмейстерской части по странам Востока и фамилию тебе я придумала русскую, имею такое право. Раз ты в северной столице, то и будешь прозываться Северниным, и дети твои будут потомственными дворянами Северниными, записанными в книгу дворянских родов. Служи честно России, капитан.

Я поцеловал императрице руку в знак признательности за проявленную милость.

По случаю награждения мы с Берсеневым изрядно поднабрались на нашей квартире, устроив прощальный ужин, потому что ему выдали подорожную на поездку к родным в отпуск на месяц и снова в часть на границе с Крымским ханством.

Уложив спать подвыпившего новоиспеченного капитана, я лег в кровать со своей записной книжкой и задумался, не заметив, как сон подобрался и ко мне...

…вдруг я проснулся от того, что кто-то тащил меня за ногу, крича, что я пэдаре сухте (сын сожженного отца – фарси, то есть родился у женщины, у которой давным-давно умер муж, то есть незаконнорожденный, прим. автора). Я едва успел схватить свою палку и выдернуть ногу из рук нападавшего.

Глава 103

– Вставай, собачий сын, сейчас ты узнаешь, как умничать!

Вожак приходивших к нам дервишей стоял со своей суковатой палкой, готовясь напасть на меня.

– Почему ты нападаешь на меня? – спросил я. – Мы мирно расстались и я не нанес тебе никаких оскорблений.

– Как не нанес? – вскричал дервиш. – Своим к месту и не к месту цитированием Корана ты посеял недоверие ко мне и неподчинение моих людей. Защищайся или для этого у тебя приготовлена сура из Корана?

– Есть сура 93 и называется она «Утро». Хочешь, прочту ее тебе? – сказал я, поднимаясь с земли.

– Прочти, сделай такое одолжение, умник, – сказал дервиш.

– Во имя Аллаха милостивого, милосердного. – Я поднял обе ладони перед лицом, а палку придерживал правым локтем, чтобы отразить внезапное нападение. От этого человека можно было ждать всего, чего угодно. – Клянусь утром и ночью, когда она густеет! Не покинул тебя твой господь и не возненавидел. Ведь последнее для тебя – лучшее, чем первое. Ведь даст тебе твой Господь, и ты будешь доволен. Разве не нашел он тебя сиротой – и приютил? И нашел тебя заблудшим – и направил на путь? И нашел тебя бедным и обогатил? И вот сироту ты не притесняй, и просящего не отгоняй. А о милости твоего Господа возвещай.

– Ты вздумал издеваться надо мной? – закричал дервиш. – Я плевать хотел на твою восточную ученость. Я английский дворянин и никому не позволю быть выше меня. А ты много узнал, чтобы остаться в живых.

Сказав это, он сразу бросился на меня, и из нижней части его палки выскочило лезвие длиной не менее двадцати дюймов. Таким и живот можно вспороть и человека насквозь проткнуть. Возможно, что с другой стороны палки есть и ствол с огнестрельным зарядом.

Все разведки одинаковы, одинаковы и методы их работы. Разве что, некоторые считают себя умней других, и этим губят себя. Если бы мой противник проломил палкой голову одному из неподчинившихся дервишей, то он бы и дальше путешествовал в составе своей ватаги, а не врывался на утренней заре в мазар с целью нападения на более умного оппонента. Умный путешественник уклонился бы от ссоры, но у меня не было пути для отступления. Ценность моей информации позволяла мне не рисковать своей жизнью.

– Давай разойдемся по-мирному, – сказал я, – в степи все равно, кто кого одолеет. Степь все сохранит в тайне. Тебе не станет лучше от того, если ты одержишь надо мной верх, и мне не станет лучше. Зато посмеются те, кто должен был получить изрядную трепку твоей палкой. Вдвоем мы представляем серьезную силу, и я могу помочь тебе привести в чувство наглых дервишей, а потом уйду.

На лбу английского дворянина изогнулись морщины, как будто это мозги начали изгибаться, подвергая анализу только что услышанное. Гонор схлестнулся в схватке с разумом. Что же победит? Гонор неоднократно загонял англичан в угол, и только равноправные отношения с союзниками приводили к победе, но тогда о союзниках быстро забывали. Что поделаешь. Эта нация неисправима.

Резко щелкнула пружина, и лезвие в палке англичанина исчезло.

– Иди. Я тебя отпускаю, – сказал он. – С неучами я справлюсь сам. Кто же ты все-таки такой? Почему китайцы относились к тебе уважительно, и почему сейчас ты один идешь в обратную сторону? Не отвечай. Я знаю, что ты идешь доложить своим хозяевам о том, что все ханы степей и пустынь выбрали английскую королеву. Иди и доложи. Было бы глупо лишить их этого удовольствия.

Англичанин был явно доволен тем, что мог выказать варварам свое превосходство. Чего можно ждать от тех стран, если у них даже гимны звучат так, как настраиваются их граждане? Что стоит ежедневное прослушивание «Правь, Британия!» или «Боже, покарай Англию!» на фоне российского «Боже Царя храни!»?

Разговор шел на дари. Я мог отметить, что язык англичанин знал хорошо, в нем трудно было разгадать европейца, но некоторые аристократические элементы поведения отмечались. Тот же гордый постав головы. И я сказал об этом своему собеседнику. Не знаю почему, но это замечание его смутило и, когда я предложил вместе попить чай, он не отказался. Вражда, похоже, прошла. Недаром говорят: утро вечера мудренее.

У дервиша есть своя чашка и кружка, и каждый пользовался своей посудой. У меня оставался нават, кристаллический сахар в виде больших и маленьких друз, и я угостил им своего гостя. Хоть и непрошенный, но все равно гость. Мы не торопясь пили чай и беседовали на политические темы. Получение информации от противника тоже форма доблести для разведчика. Разговор шел с применением разговорных форм вежливости.

– Видите ли, уважаемый, – говорил мой собеседник, – хотя Россия и больше по размеру, чем Великобритания, но мы более цивилизованное и экономически развитое государство, поэтому именно мы сможем принести знания и процветание народам Средней Азии и Ближнего Востока. Что же можете дать вы, кроме насаждения своего православия и открытия питейных заведений, где будет продаваться водка?

– Чем же вы отличаетесь от нас? – парировал я. – Совершенно ничем. В питейных заведениях вы будете продавать свое виски, а ваши пасторы будут вести такую же миссионерскую деятельность. Вы не управляетесь в Индии и хотите отхватить кусок в Азии. Не подавитесь, сэр?

– Мы не подавимся, – горячился англичанин. – А вот вам, зачем такое приращение территории к тому, что вы уже имеете? Вы даже не знаете, что есть в вашем государстве и сколько народу в нем проживает. Вы не можете освоить того, что досталось вам в период великого переселения народов и войн.

– Мы обязательно освоим все, – с достоинством отвечал я, – а Азия нам нужна, чтобы избежать дружеских объятий таких стран, как ваша. Можете мне не поверить, но на смену монголо-татарскому игу придет европейское иго. Да-да, просвещенная Европа, пережившая эпоху Возрождения и Ренессанса, придет на смену монгольским ордам и постарается поставить Россию на колени. Если мы доживем, то вы вспомните мои слова и поймете, что с Россией лучше дружить, чем воевать. Александров Невских у нас хватит на всех.

– Интересно вы говорите, – засверкал глазами английский дервиш. – Я вижу, что вы не русский по рождению, вы русский по духу, но Россию погубит расизм. Пренебрежительное отношение наций друг к другу расколет Россию на множество карликовых государств, которые с открытыми ртами будут ждать подачек от Запада. Если ваш царь начнет рубить головы за преступления на почве национализма и обеспечит действительное единство народов России, то вы будете непобедимы. Нам бы ваши возможности, то богатее нашего государства не было бы в мире. Спасибо за чай. Храни вас Бог.

– И вам удачи во всех ваших делах, – искренне пожелал я ему.

Дервиш поднялся и пошел в сторону, где начинались земли эмира Бухары.

Глава 104

Я шел домой. До дома, где родился, я не дошел, но доберусь обязательно. Когда-нибудь. Свое задание я выполнил и возвращался в тот город, который стал мне родным, и где меня ждала невеста.

Я отсутствовал полгода. Человеку современному покажется, что за полгода можно исколесить полмира. Да, и он будет прав, если кроме своих ног он будет иметь какие-то фантастические средства передвижения, типа самодвижущихся повозок, сапог-скороходов и летающих ковров. Но даже сапоги-скороходы потребуют от человека физической выносливости не меньшей, чем должен иметь кузнец, занимающийся ковкой морских якорей.

Не всем эти машины подойдут и не все люди смогут летать, хотя, в нашей жизни происходит много чего удивительного, и я поверю в то, что человек при помощи чего-то сможет летать, а пока ему приходится передвигаться на ногах или на лошадях и лодках по рекам и озерам.

За те полгода, что меня не было, я обошел достаточно много мест, встречался с разными людьми и проводил с ними долгие часы в беседах, молитвах и увеселениях. Зато и люди эти запоминаются не как мимолетные знакомые, а те, кого ты помнишь и ждешь, что от этих людей с курьерской почтой придет через год или через полгода письмо, где он опишет обо всем, что с ним приключилось, ожидая того же и от тебя.

Вернулся я примерно так же, как и уходил. В условленном месте на кочевье меня ожидал один из скотовладельцев, который сразу же отправил своего сына с сообщением. После его возвращения мы отправились в сторону Степного края. Там меня встретил возчик из Семиречья, привезший меня на одну из заимок, где я помылся в настоящей бане, побрился и надел свой, ставший мне даже великоватым, мундир. Я снова вернулся в свой мир. Я не побывал в Ардебиле, но я все равно там побываю.

Утром к дому подъехала легкая бричка с казаком. После небольшого отдыха мы поехали в старинный город на одноименной реке.

Я был инкогнито поселен на одной из квартир в городе и целыми днями сидел за столом, описывая приключения и отдельно выделяя ту информацию, которая нужна для принятия важных решений высшим руководством и для доклада императору по поводу присоединения новых территорий России.

Доклад состоял из трех частей: общая часть с описанием моего маршрута и его особенностей, координат нахождения тех или иных населенных пунктов, настроениях местного населения; вторая часть – персоналии и их характеристики, включая мелкие детали их туалета и привычек; третья часть – информация о деятельности иностранных представителей и общие политические приоритеты ханов степи и пустыни. Я еще не был готов для того, чтобы делать общие выводы, но понимал, что близкое соседство с Западом всегда вредно для России.

Пассивная позиция России приведет к тому, что со всех сторон ее будут окружать форпосты западных «друзей» и лучше создать свои форпосты, сделав ханов своими друзьями, чем эти же форпосты создадут наши недоброжелатели, превратив ханов в наших врагов. Это политика и я, по сути, восточный человек интуитивно понимаю, что нужно делать.

Государство не должно заботиться о том, что о нем будут говорить, оно должно делать то, что соответствует его интересам. Что бы Россия ни делала, ее все равно оклевещут.

Другое государство сделает то же, но его действия получат одобрение, но только не действия России. Поэтому нормальный российский император должен равнодушно относиться к тому вою, который всегда поднимается, когда Россия предпринимает стратегически важные решения.

Чем больше вой, тем правильнее наше решение. Когда мы делаем что-то в ущерб интересам России, то наши западные «друзья» нас только медом не обливают и не облизывают. Плохо, когда тебя ругает друг и хвалит враг. А друзей у России нет. Могут быть только союзники, за которыми нужен глаз да глаз.

Каждый мечтает разбогатеть на ресурсах России и отхватить кусок территории. Нужно ставить памятник нашему императору за то, что он ни к одной присоединенной территории не прибавляет ни кусочка российской территории. Мало ли как сложится ситуация, найдется какой-нибудь дурак, который объявит границы губерний государственными границами и будет Тифлисская губерния владеть Елизаветградом или к Бухаре будет присоединен Екатеринбург, а в состав княжества Финляндского войдет Санкт Петербург. Абсурд, но любой абсурд может стать реальностью. Дай Бог, чтобы мои мысли не стали реальностью и чтобы не наградил Бог Россию безумным царем.

Доклад мой был одобрен генерал-губернатором Степного края и вместе с выводами был направлен в столицу. Мое инкогнито было закончено, и я в дорожной одежде с вещами приехал на свою квартиру. Я снова стал членом интеллигентной части губернского города и первым делом побежал с визитом в дом своей невесты. Только любовь правит миром, и она вела меня вперед к Настеньке.

Оказывается, что мой дядя и господин Левашов уже обговорили время нашей свадьбы, и я приехал почти что к венчанию, которое должно состояться через неделю. Ах, дядя, дядя. Все-то он знает и все рассчитывает очень точно, веря в мою счастливую звезду.

Свадьбу сыграли пышно. Венчание в Никольском соборе, свадебный ужин в ресторации, прогулка по набережной реки и осмотр снятой нами комфортабельной квартиры из трех комнат для молодой семьи.

Еще через три месяца Высочайшим указом мне было присвоено звание поручика и пожалован орден Святого Равноапостольного князя Владимира 4-й степени. Без мечей. Как будто у меня был небольшой променад на кислые воды в Баден-Баден. По-русски это звучит как «куп-куп». Так и надо называть этот город. А мне уготован для путешествий Восток…

Я так и служил по квартирмейстерской части, выезжал в секретные командировки инкогнито и официально курьером в посольства России. У меня родился сначала сын, а потом дочка. Жизнь протекала ровно и спокойно. Мимо прошла и Крымская кампания, завершившаяся неприятно для России. Строго по сроку шли чины и давались ордена как за выслугу в должности, так и за выполнение сложных заданий. Я уже был подполковником, когда меня назначили заместителем начальника Сибирского кадетского корпуса.

Однажды, просматривая списки кадетов, я увидел знакомую мне фамилию. Севернин. Севернин. Может, однофамилец, но, посмотрев на данные о его родителях, я понял, что это сын того Севернина. Но почему я его знаю? Откуда мне известно, что его дед, генерал Севернин и есть шевалье д’Анси, обласканный императрицей Екатериной. Но откуда это известно мне, полковнику Найденову, который тоже не всегда был Найденовым, а носил имя Реза Мухаммади. Возможно, что мазар, в котором я ночевал, был прибежищем и для шевалье д’Анси, а мазар то ли действительно читает чужие мысли, то ли собирает в себя все то, что доступно только Космосу, прячущему свои тайны в такие места, которые доступны только посвященным.

Глава 105

Мой отец, отставной поручик Севернин, привез меня в Сибирский кадетский корпус. Вся семья хотела, чтобы я учился в Пажеском корпусе: И происхождение позволяло, и заслуги деда моего, и материальное состояние семьи, но отец сказал:

– Службу нужно начинать не с гвардейских вечеринок и не с пажеской службы в императорском дворце, а со службы в строю рядом с людьми достойными, хоть и званием тебя ниже.

Бабушка моя причитала, что ее любимого внучка по своей воле ссылают в Сибирь. Дед ничего не сказал, но поступок своего сына одобрил.

Корпус был казачьим, и мне предстояло стать казаком на какое-то время. С другой стороны это хорошо. Кавалерийская выучка казаков всегда была на высоте. Казачьи части соревновались с чисто кавалерийскими частями в конной подготовке и частенько казаки срывали пальму первенства. Казаков считали как бы помужиковатее породистых кавалеристов, но когда начинались настоящие дела, то забота была не о породистости, а о славе воинской и тут казаки себя проявляли с весьма похвальной стороны. Хотя, но это больше разговоры, если сравнить содержимое седельных сумм вернувшихся из похода кавалеристов и казаков, то вы не найдете никаких отличий. Так что все разговоры о блестящих глазах казаков при виде чего-то ценного – выдумка. У нормального казака глаза блестят тогда, когда навстречу ему идет дивчина статная да лицом прекрасная. Тут не только у казаков глаза заблестят.

Дневник я почти и не вел. Работа была такая, что в дневники не заносится, а хранится в писаных от руки документах в секретной канцелярии для доступа по особому распоряжению главноначальствующего командира по квартирмейстерской линии. Донесения боевые в канцелярии рангом пониже. Рапорты о происшествиях и о делах материального свойства в той же канцелярии, только в другом ящике.

Каждый шаг военного человека должен быть задокументирован, чтобы знать, сколько казенного сукна пошло на пошив мундиров, шинелей, шапок, фуражек, сколько кроя кожаного выдано для пошива сапог парадных и сапог повседневных, сколько выдано пуговиц орленых больших и малых, сколько пошивочных денег выдано на руки и сколько предъявлено квитанций от портных о стоимости пошитого обмундирования. В отпуск ли уходит офицер или по болезни отсутствует, все это заносится в историю части, даже то, сколько порошков ему было выписано в лазарете. Скучная получится книга, если собрать все бумажки, которые следуют за каждым военным по мере его продвижения по службе.

Хотя, некоторые люди считают, что чтение этих бумажек доставляет большее удовольствие, чем описание каких-нибудь природных красот. Такие люди говорят: а вот если бы еще к этой книге прилагались меню праздничных обедов и ужинов по случаю тех или иных государственных или полковых праздников, то этим бумажкам можно было бы внимать как торжественной музыке господина Глинки или венским вальсам господина Штрауса. Может быть. На любителя.

В младших классах корпуса было не до дневников. «Патронаж» старших классов кроме как дедовщиной в прямом смысле слова и не назовешь. Воспитанники старших классов были разными. Одно скажу, что из утеснителей порядочных людей не выходило. Пусть он обсыпан золотым шитьем и бриллиантовыми орденами, но человек, бывший с детства порядочной сволочью, останется такой же порядочной сволочью и до конца дней своих.

Трус может стать храбрецом. Рассеянный может натренировать свою память. Горбатый – выправиться на строевом плацу и поражать своей строевой выправкой. Мазила станет снайпером. Но сволочизм никаким благородным происхождением или манерами не скрыть. Это клеймо человеческое, а многие люди думают, что если ребенок в детстве выкалывал глаза животным, то он может вырасти в прекрасного человека, главное обучить его политесу и танцам. Никогда.

Так и я после выхода из корпуса поддерживал внешне приязненные отношения с теми, кого не уважал и даже ненавидел, подмечая в них все те же черты, которые они демонстрировали в корпусе, унижая и издеваясь над младшими воспитанниками. Почему он не предпринимал попыток так же поиздеваться над старшими воспитанниками? Он же человек умный. Младшие воспитанники беззащитные и отпора дать не могут, а старшие могут и покалечить. Все бессмысленные жестокости, совершаемые в войнах и в стычках, совершаются именно этими людьми.

Делать какие-то записки в корпусе означает дать козыри утеснителям. Военная организация жестокая. Чисто душевные люди в ней редкость и они либо уходят, либо погибают как люди или как личности, становясь теми же, кто был для них внутренним врагом. В волчьей стае не гавкают. Собственно это же пытался сказать и бывший офицер господин А. Куприн, которого нам приходилось читать украдкой. У него не хватило сил подстраиваться под общий хор, зато у него хватило смелости открыто сказать об этом, выслушивая постоянные оскорбления от утонченных натур в блестящих мундирах, не желающих признавать ясно видимых пороков.

У каждого кадета была надежда, что после выпуска все переменится, все станут офицерами и приобретут то благородство, которое дает чин. Боже, какие детские заблуждения. В старших классах я занимался защитой младших воспитанников, и они липли ко мне как к старшему брату, что вызывало раздражение у моих одноклассников и ухмылки у воспитателей и некоторых преподавателей.

После выпуска из корпуса я только начал делать первые пометки и то после того, как я начал осознавать, что я очень много знаю и что мое прошлое не так мало, каким оно было при поступлении в корпус. Я вдруг открыл в себе, что я знаю несколько восточных языков, понимая, о чем говорят торговцы в лавке колониальных товаров. Все это я и записывал в небольшой тетради, которую хранил в укромном месте в своей скромной офицерской квартире. Однажды, совершенно бессознательно я начал писать справа налево, проговаривая про себя те буквы, которые у меня получались в виде волнистой линии с точками сверху и снизу: ман дар сибири зэндеги миконам. Я не верил своим глазам. Я писал по-арабски, что «я живу в Сибири».

По этому поводу я как-то затеял разговор с нашим полковым врачом господином Введенским. Вот уж действительно человек прекрасный во всех отношениях. Одно слово – врач. Кроме воинской присяги на верность Царю и Отечеству еще давал клятву Гиппократа и неукоснительно следовал обеим клятвам.

Как-то случилось так, что после занятий на стрельбище я предпочел идти домой пешим порядком и догнал нашего эскулапа. Разговор шел об общих вопросах и вдруг я спросил, а бывает ли так, что человек может чувствовать в себе, что он уже прожил какую-то жизнь и сейчас живет совершенно другую.

Господин Введенский, пользуясь тем, что я оказался благодарным слушателем, прочитал мне целую лекцию об этом, рассказав и об инкарнации, и о нервных потрясениях, называемых стрессами, которые могут вызвать воспоминания прошлого, передавшиеся с генами моих дальних предков, и сказал, что в принципе явление это далеко не исследовано. Он посоветовал мне понаблюдать за собой, чтобы выяснить, не снятся ли мне правдивые сны из прошлого и будущего.

На мой вопрос, почему это могло произойти со мной, доктор напомнил мне случай, когда два года назад на этом же стрельбище погиб полковник Найденов, обучая меня снайперской стрельбе стоя из винтовки Хайрема Бердана нуммер два калибра 10,7 мм.

Полковник стоял сзади меня, одной рукой держа мою руку на цевье, а другой рукой нажимая одновременно со мной спусковой крючок. Вдруг после щелчка ударника выстрела не последовало. Полковник быстро поднял рукоять затвора и в это время прозвучал выстрел. Что-то в капсюле сработало с замедлением. Вероятно, я еще держал нажатым спусковой крючок, потому что под давлением пороховых газов затвор вылетел из винтовки и поразил полковника. Он так и умер, обнимая меня.

Мое потрясение было настолько сильным, что я неделю провел в лазарете под наблюдением доктора Введенского. На похоронах я не был, но говорят, что все очень скорбели о несчастном случае, унесшем жизнь перспективного и заслуженного офицера, для которого служба в кадетском корпусе была одним из этапов его успешной карьеры.

Глава 106

Через год службы в казачьем полку я подал прошение о переводе меня в Отдельный корпус пограничной стражи с откомандированием в Туркестан по причине владения мною восточными языками и желания получить ценз для поступления в Николаевскую академию Генерального штаба.

Мое прошение было удовлетворено быстро. Отец, правда, удивился моему решению, сказал, что он горд моими успехами и способностями в течение короткого времени изучить восточный язык.

Перевод в погранстражу всегда считался чем-то вроде понижения по армейской линии, потому что количество генералов и полковников в корпусе было ограниченным, и карьерный рост никак не мог сравниться с армией. Но погранстража находилась на передовом рубеже и всегда была возможность отличиться даже в мирное время. Да и форма казака очень просто переделывается в пограничную: убираются лампасы и вшиваются зеленые канты. Таким же зеленым кантом обшивается воротник и обшлага рукавов. Фуражка с зеленым верхом и каждый скажет – пограничник.

Когда я пришел на службу, в погранстраже проходили службу 38 тысяч человек, из них 1077 офицеров и генералов (православных 954, лютеран 60, католиков 49, мусульман 10).

Молодые бойцы погранстражи давали клятву перед святым Крестом и Евангелием. Потом в текст присяги были внесены такие изменения, чтобы ее смогли принимать и представители других конфессий.

Если вы думаете, что у вас на плечах золотые погоны и вы сможете служить в пограничной страже, то вы глубоко заблуждаетесь в том, что у вас сразу что-то получится.

Меня снова стали учить, начиная с самых азов. Сначала тактика действий контрабандистов и прочих нарушителей границы. Организация наблюдения за переправщиками живого товара и галантереи. Ухищрения контрабандистов при перемещении товаров. То алмазы в сахаре везут, то алмазы в воду бросают, где их вообще не видно. Хотя опытный глаз, знающий коэффициент преломления света, сможет уловить тонкую грань между водой и бриллиантом.

Или по следам можно определить, что какая-то собачка постоянно шастает туда-сюда. Два хозяина у нее. На шею мешочек и вперед. Прибежала, в мешочек деньги, лакомство с руки и обратно.

Или везет мужичок сено, а в повозку такие лошади запряжены, королю не стыдно на такой лошади перед военным парадом появиться.

Или цыганка или модница столько навесит всяких украшений на себя, что идет вся и шатается. Если к нам идет, то добро пожаловать. Если от нас, то будьте добры на досмотр к надзирательнице на посту, которая специально по этому делу содержится и входит в штат таможенных контролеров.

Был один запрет на медоносы по карантинным соображениями, так ловкачи стали друг против друга улья ставить и пчелы быстренько переносили мед через границу, минуя таможенников и патрули погранстражи.

Пограничники и таможенники были люди зажиточные, относясь к министерству финансов. Финансисты понимают, что если деньги не пущены в дело, то государство несет убытки. Если пограничников держать на мизерном жаловании, чтобы только ноги тянули, то такие голодные пограничники начнут брать взятки и правительство потеряет намного больше, чем оно сэкономит на семьях и детях пограничников.

Вот и стали выплачивать таможне и погранстраже четверть стоимости задержанной контрабанды. Ох, и взвыли контрабандисты, а пограничные служащие решили, что они на поимке контрабандистов будут иметь больше, чем сидеть у них на копеечном крючке. А если какой-то контрабандист доберется до власти, то пограничники снова будут нищенствовать и скрепя сердцем брать на лапу – жить-то все равно надо.

Люди, занимающиеся контрабандой, частенько не останавливаются даже перед смертоубийством, чтобы никто не узнал о каких-нибудь серьезных делах, особенно тех, в которых замешаны иностранные разведки. Вот тут-то и начинают работать специальные отделы Отдельного корпуса погранстражи.

Все местное население работает на пограничников, сообщая о появлении неизвестных людей в пограничной полосе. Хотя перейти границу можно, если хорошо знаешь обстановку, местность и систему охраны границы. А кроме отдельных переправляемых лиц иногда целые банды переходят границу для грабежей, торговли опиумом и людьми, которых захватывают в качестве заложников. Особенно этим промышляли приграничные афганские племена, не особо церемонящиеся с законами соседнего государства. Вот тут-то пограничникам и приходится показывать, кто в приграничной зоне хозяин.

Возможность отличиться представилась очень быстро. К вечеру не вернулся разъезд урядника Каргаполова. Казак он бывалый, в страже служит давно и если он не прибыл вовремя, то что-то случилось. Тут же эскадрону был дан сбор, а вперед был выслан конный взвод под моим командованием. Разъезд был побит. По количеству следов лошадей определили, что топталось человек двадцать. Один пограничник оказался живой, только тяжело раненный. Он и показал нам, в какую сторону пошел неприятельский отряд. Отправив связного к командиру батальона, я пошел на преследование банды. Время терять было нельзя.

Конная погоня всегда долгая. На сколько верст проходишь ты, на столько же верст противник уходит от тебя. Догоняет тот, кто умно расходует силы лошадей и всадников, кто более заинтересован в том, чтобы поймать ворогов. И у них задача – скорее уйти от погони.

Привалы у нас были сокращенные, недолгая кормежка лошадей, губы водой смочили и вперед. К утру мы их настигли. Они только успели сесть верхом, как мы навалились на них из-за небольшой высотки, предварительно дав отдых нашим лошадям. Они тоже не железные.

Схватка была короткой. Я сейчас и не вспомню, как все происходило. Сшиблись конями, махали шашками. Пока мы сражались, человек пять стали уходить, ослабив банду и деморализовав ее.

Рассеяв бандитов, мы бросились в погоню за пятеркой. Видим, что наши разъезды стали им дорогу перекрывать. Они развернулись и бросились на нас, чтобы пробиться в сторону границы. Курбаши в лохматой папахе и на черном текинце скакал на меня, держа в вытянутой руке шашку. После первой схватки я уже воспринимал ход боя, чувствуя, что противник мне достался опытный и просто так его не одолеть. На ходу он пытается скрестить шашки так, чтобы его шашка, не встречая сопротивления, опустилась до гарды, а затем резким режущим движением поразить соперника.

В первом заходе я не дал применить этот прием, зато и получил удар острием клинка по щеке. Во втором заходе я применил откуда-то ставший мне известным прием уклонения от удара. Чей-то голос мне сказал:

– Азарт губит все дело, заставляет человека спешить в любом деле. С девушкой нужна страсть, в бою – расчет, в игре – ум.

Я пропустил удар его шашки, ударил ее сверху и сделал выпад острием вперед. Курбаши опустил руку и начал валиться с коня. Острая шашка хозяина спасает, тупая – губит.

Ко мне подъехали казаки моего взвода и окружили нас. Курбаши был еще жив. Мы оказали ему помощь, перевязали и повезли в расположение для допроса. Его шашку я взял себе в качестве трофея. Оказалось, что и я получил рану в щеку, а еще ранил и пленил курбаши.

Раненный предводитель афганской шайки ехал и возносил молитвы Аллаху, чтобы он помог разделаться с мальчишкой, который победил непобедимого Аюб-бека. Я на дари сказал ему, что воинское счастье изменчиво и на смену старости всегда приходит молодость. Это заповедано Аллахом.

Аюб-бек посмотрел на меня и сказал:

– Ты прав, но особенно не хвались, скоро ты узнаешь то, что лучше бы тебе этого не знать. Хотя человек, отмеченный печатью счастья, справится и с этим.

Что пленник хотел этим сказать, я так и не понял.

В реляции о стычке командир полка ходатайствовал о награждении меня орденом Святого Владимира четвертой степени с мечами за ранение и пленение вожака банды разбойников.

Глава 107

Жизнь в погранстраже текла размеренно. Служба. Боевая учеба. Вечера в офицерском собрании. Проведение читательских кружков, заслушивание докладов по истории военного искусства и разбор операций пограничных полков по уничтожению крупных банд. Полковые праздники. Танцевальные вечера. От последних я старался уходить, потому что после нескольких танцев подряд с одной и той же девушкой требовалось делать предложение, иначе девушка считалась скомпрометированной, а я готовился к поступлению в академию. Не все одобряли мои занятия, но офицеры поопытнее с пониманием относились ко мне.

На исходе первого года моей службы в погранстраже командир полка отправил меня в штаб Туркестанского округа с особым пакетом. В штабе округа меня сразу направили к начальнику спецотдела. Молодцеватый полковник с аксельбантами Генерального штаба проверил меня на знание восточных языков и обычаев. Мой фарси был оценен на отлично, да и как могло быть иначе, если я временами даже думал на нем и шептал молитвы во славу Аллаха.

Обстановка на Восточном направлении в то время была сложной. Спецотделу приходилось работать против массированного проникновения сикрет интеллиджент сервис Англии в Туркестан. Для выполнения своих заданий они использовали представителей местных племен или их единоверцев.

В Афганистан засылали только афганцев, в Персию – шиитов, так как сунниты для них враги. Зато в русский Туркестан отправляли всех без разбора. Агент из племени устуриани в течение года разъезжал по Туркестану и выехал через Кушку. Бывший самаркандец по заданию английского полковника Дина более двух лет жил у своих туркестанских родственников. Бывший бомбейский полицейский преподавал индустани на курсах восточных языков в Ташкенте. Заброска разведчиков производилась через Афганистан.

Спецотдел тоже не сидел без дела, противодействовал английской разведке и имел своих людей в основных афганских племенах и в державшемся особняком Иране. Иран интересовал особо, потому что там начались противоречия между Россией и Германией в вопросе строительства там железных дорог.

Англия стремилась усилить эти противоречия, чтобы перетянуть Россию на свою сторону, а Германия наоборот подчеркивала важность дружеских отношений с Россией, которая могла принять германскую сторону в англо-германском противостоянии (Gott! Grabe England!). Мировые войны готовятся задолго до того, как они начнутся.

Я был нужен для связи с человеком, который занимал важное положение в транспортном департаменте провинции (остане) Ардебиль. Провинция в основном азербайджанская и талышская, но основную роль в ней играют персы. Нужно было передать агенту деньги и просьбу отдать предпочтение в строительстве дороги в провинции немцам. Таким образом, усилятся англо-германские противоречия и останутся нормальные отношения России с Германией и с Англией. В конце концов, эти противоречия не позволят строительству начаться, и подряд на строительство по объективным причинам будет отдан России, как стороне нейтральной в этом вопросе. Многоходовая комбинация защищает нашего агента и усиливает влияние России в приграничной Персии.

Полковник дал мне досье на провинцию и приказал изучить подробно, чтобы я с закрытыми глазами мог найти нашего человека в Ардебиле.

Ардебиль – столица ханства, созданного после смерти в 1747 году Надир-шаха из персидской династии Афшаров. Ханство было захвачено в 1784 году Кубой (это не американское государство Куба, а азиатское ханство). Фатали-хан объединил вокруг Кубинского ханства Дербентское, Бакинское, Ширванское ханства. В 1806 году Куба была присоединена к России по Гюлистанскому мирному договору 1813 года. Затем принадлежность его к Персии восстановлена 2-м ханом Назарали с помощью Карабаха и стало вассалом Каджаров. Ардебиль был возвращен Персии в результате российско-персидских войн. Ардебиль граничит с ханствами Талыш, Карабах, Тебриз, Мегаре, Килан. Ханство разделено на махалии (районы): Ашаги Мекшин, Юхари Мешгин, Вилким, Арша, Угаррут (Угарли) и Астара.

Затем я перечитывал перечень улиц, рисунки лавок, зданий, адреса учреждений, описание тех или иных улиц, жителей города. Чем больше я читал материалы досье, тем сильнее я понимал, что я хорошо знаю этот город и людей, которые живут там. Какие-то детские воспоминания об Ардебиле, об улице, на которой я жил. Я никому не говорил об этих видениях, чтобы меня не признали человеком с сильными отклонениями в психике. Пусть будет все так, как оно есть.

Проверку по знанию города я сдал на отлично. Начальник отдела даже удивился таким познаниям молодого офицера.

Последним мне дали маленькое досье того человека, с которым мне предстоит встретиться. Я смотрел на рисованный портрет человека, и этот человек был родным мне. По возрасту он был старше меня, но я помню его, когда он был моим младшим братом и мы вместе бегали по двору нашего дома, громко крича и смеясь, вызывая притворное ворчание нашей матери Сокия-ханум. Я даже знаю, в каком месте спрятана золотая монетка, которую наш отец подарил нам в качестве основного капитала, из которого должно вырасти богатство семьи Мохаммади.

Место, в которое мы спрятали монетку, мы не поливали водой, чтобы не привлечь к нему внимание. Золото должно расти и без воды. Оно не будет давать корни, а будет увеличиваться в размере и через какое-то время эта монетка вырастет до размеров мельничного жернова. Тогда мы продадим эту монету, и семья Мохаммади будет самой богатой семьей в Иране.

Его брат, Реза Мохаммади, после службы в канцелярии губернатора Ардебиля был взят в шахский дворец и с особым поручением уехал в далекую Россию, там он умер и был похоронен на мусульманском кладбище в Петербурге.

Чувство двойственности меня не покидало. Я знал, что полковник Найденов был большим специалистом по восточным языкам и на Востоке никто не мог отличить его от настоящего восточного человека, проживающего то ли в Иране, то ли в Афганистане, то ли в Багдаде. Неужели его знания передались мне?

Вообще-то получается, что не только знания, но и его личность перешли ко мне в тот момент, когда его душа покинула тело. Если я буду часто и подолгу думать об этом, то я перестану быть тем, кто я есть на самом деле и стану тем, в кого я начинаю превращаться.

Нет. Я должен быть самим собой. Если даже что-то и произошло, то все равно я это я и никак я не могу быть полковником Найденовым в моем теле. Я еще в нормальном психическом состоянии и могу только сострадать душе погибшего, вечная ему память. Так и есть, он вечно будет жить во мне. Пусть живет, потому что это был необыкновенный человек, на которого я всегда хотел быть похожим.

Главное – не потерять рассудок в такой ситуации. А для этого нужно воспринимать все происходящее как само собой разумеющееся и не удивляться ничему. Пусть удивляются другие.

Я буду выступать в качестве сына одного из афганских чиновников, приехавших в Иран для изучения богословия в медресе Ардебиля. Легенда ни к чему не обязывает, но зато позволит мне обратиться в дом Мохаммади с просьбой о найме у них комнаты для жилья, так как семья живет достаточно скромно и источником дохода является жалование сына хозяйки – Абдуллы Мохаммади.

Глава 108

Для подтверждения легенды я выехал в Афганистан вместе с одним из наших помощников и пожил какое-то время вблизи дома того человека, родственника которого мне предстоит играть. Из Афганистана я поехал в Иран с достаточно скромными средствами, чтобы не быть по дороге ограбленным. Деньги уже находились в Иране. У меня был адрес и пароль к тому человеку, который должен передать мне нужную сумму.

Ардебиль я узнал еще при подъезде к нему. Что-то защемило мое сердце, и я готов был выскочить из повозки, чтобы быстрее побежать к моему дому и обнять родителей, но я должен сидеть спокойно, чтобы никто даже и не подозревал о той буре, которая играла в моей душе.

Я вышел из повозки недалеко от дома покойного Ибрагима Мохаммади. Дом был такой же, только больше постарел, дверь сильно рассохлась и покрылась трещинами как кожа человека, достигшего большого возраста или как у дерева, которое перевалили за трехсотлетний рубеж. Металлическое кольцо было отполировано так, что более походило на серебро, а не на кованое железо. Я постучал. Открыла девушка. Судя по одежде, прислуга. Прикрывая от меня лицо, спросила:

– Что угодно господину?

– Проводите меня к хозяину, – попросил я.

– Хозяин в присутствии, дома только его мать, – сказала служанка.

– Передайте хозяйке, что ее хочет видеть путник из соседней страны, ищущий крова и тепла, – сказал я.

Через какое-то время служанка вернулась и пригласила в дом.

Сокия-ханум была одета в черные одежды, но даже ее возраст не мог скрыть ее прежнюю красоту. Мне так и хотелось броситься к ней со словами: мама! Но мне просто пришлось удерживать себя от любого необдуманного поступка, которое могло быть расценено как глумление над памятью покойного сына.

Я смиренно изложил свою просьбу о сдаче внаем комнаты бедному студиозису-шииту из соседнего Афганистана на время его обучения в Ардебиле, обещая уплатить ту сумму, которую укажет мне хозяйка.

Хозяйка предложила мне присесть за маленький столик, за которым любил сидеть отец, попивая свежезаваренный чай с мелкими кусочками сахара, и предложила мне чай в изогнутом стаканчике ормуде.

– Подождите, агаи, скоро должен придти мой сын и я должна посоветоваться с ним по вашему вопросу, – сказала Сокия-ханум.

Восточные обычаи не предполагают молчаливое сидение двух людей в одной комнате. Сокия-ханум, как женщина в возрасте, имела большие преимущества перед молодыми женщинами: она могла вести переговоры с мужчинами и вообще находиться в их обществе почти как равный с ними человек. Женщина задавала вопросы о том, как я ехал, длинна ли дорога, какие люди живут в соседних странах и тому подобное до тех пор, пока не раздался стук в ворота. Пришел ее сын.

Абдулла вошел в комнату, и я поразился, каким красивым и статным мужчиной с поседевшей бородой стал мой младший брат. Обменявшись приветствиями, я снова изложил мою просьбу. Мать что-то сказала ему на ухо и ушла.

– Молодой господин, – сказал Абдулла, – моя мать не возражает сдать вам комнату на то время, какое вам потребуется. Вообще-то, мы не сдаем внаем комнаты, но для вас мы сделаем исключение и только потому, что вы приехали изучать богословие. Это похвальное занятие.

Жалование у чиновников даже такого ранга как у Абдуллы не такое уж большое, чтобы шиковать и блистать золотом дома и в присутствии. И семья у него немалая, и обстановка в доме говорит о том, что семья знает цену деньгам и не разбрасывает их на смену обстановки и покупку различных безделушек. Мы договорились о цене в тридцать риалов в месяц, а если я добавлю еще десять риалов, то в его доме могут готовить для меня пищу. Мы договорились обо всем, и я сразу заплатил за проживание за месяц.

Мне отвели комнату, в которой мы жили вместе с Абдуллой, когда были маленькими. Практически все осталось на месте.

– У меня был брат, – сказал хозяин. – Но он давно умер и мы храним в этой комнате все так, когда он еще был жив. Моя мама почему-то согласилась сдать вам эту комнату, хотя в нее она не пускает никого, и я тоже не возражаю против того, чтобы вы жили здесь, потому что вы как-то располагаете к себе людей. Если вы не возражаете, то я хочу вас сегодня пригласить на ужин и познакомить с моей семьей.

Ужин был вкусный. Плов, огурчики-корнесоны, фрукты, чай и к нему лаваш, сыр, мед. Когда я машинально оторвал кусочек лаваша, сложил его уголком, положил туда сыр, сверху добавил мед и ловким движением отправил все это в рот, машинально облизав указательный палец, Сокия-ханум вдруг заплакала, а Абдулла открыл рот и очень странно стал смотреть на меня.

– Извините нас, – сказал Абдулла, – но так ел только мой старший брат Реза. Извините нас, просто, глядя на вас, мы вспомнили его. Извините нас, молодой господин.

Сокия-ханум старалась подложить мне самые лучшие куски, как и своему внуку, который как две капли воды был похож на моего брата.

Ночью я проснулся от того, что в дверь вошла Сокия-ханум с масляной лампой. Убедившись, что я сплю, она подошла ближе и стала разглядывать мое лицо. Потом так же тихонько ушла, стараясь меня не разбудить. Вероятно, что-то в моем поведении напоминает о ее сыне. И это и хорошо, и плохо.

В течение недели я посещал мечети Ардебиля, покупал религиозную литературу и во время этих походов зашел к человеку, который передал мне деньги, предназначенные для нашего человека. Абдуллы.

Когда я уже был готов к поездке, начальник спецотдела как-то сказал, что наш помощник еще не был проверен на конкретных делах, поэтому мне нужно сначала присмотреться к нему, поможет он нам или нет.

Если это перевести на нормальный язык, то наш помощник, возможно, и не знает, что он наш помощник. Он готов помочь своему хорошему знакомому, но не знает характера этой помощи. Практически, я должен был завербовать помощника и только после этого попросить его оказать содействие английской стороне.

Я даже не знаю, как бы мне пришлось действовать и сколько бы на это ушло времени, если бы это не был мой брат, который к тому же и не знает, что я брат только в душе. Загадка на загадке и проблема на проблеме.

Сунься я к другому человеку, а он бы донес на меня в контрразведку. Арест. Зиндан. Средневековые пытки. Не знаю, сумел бы я удержать язык за зубами или нет? Честно говоря, такое задание можно было назвать пастью недрессированного льва.

Глава 109

Через неделю я попросил Абдуллу показать маленький садик, который был во внутреннем дворе дома. Брат сказал, что садиком это назвать это трудно, но он готов это сделать.

В садике я попросил Абдуллу быть мудрым и не предпринимать ничего, не подумав о последствиях. Абдулла молчал. Тогда я подошел к стене у дома и при помощи перочинного ножика выкопал ямку глубиной сантиметров десять, откуда достал золотой риал и подал его Абдулле.

– Ты помнишь, что мы хотели сделать с этой монетой? – спросил я. – Она так и не выросла размером с мельничный жернов.

Ошеломленный Абдулла подошел к ямке и растерянно сказал:

– Сколько раз я искал эту монету, но так и не нашел.

– Извини меня, Абдулла, но эту монету я перепрятал и закопал ее намного глубже, на всякий случай, – сказал я. – Пойми меня правильно. Я не твой брат, но знаю, что в моем теле душа твоего брата. Он был офицером русской армии и умер у меня на руках. В России его похоронили живым, и русские спасли его. Я же вижу, что даже ем как Реза. И мама так же страдает, когда смотрит на меня. Ни Аллах, ни Иса не отрицают воскрешения людей. Твой брат воскрес во мне. Никто этому не поверит. В это может поверить только брат.

Я напомнил Абдулле, как он испугался гюрзы, которая заползла в наш садик. Как я закрыл его спиной и хворостинкой прогнал ее.

– Я все помню, брат, – сказал растроганный Абдулла. – Мы все тебя очень любили, и я просто страдаю от того, что никому не могу сказать о радости твоего возвращения.

– Я не могу долго оставаться здесь, брат, – сказал я. – Вы не сможете долго молчать. Я боюсь за маму, вдруг ее сердце не выдержит. А если об этом кто-то узнает, то вас могут побить камнями. Меня послали к тебе, не зная, что в моем теле живет душа твоего брата. Там считают, что ты можешь нам помочь и содействовать, чтобы концессию на постройку железной дороги получила Англия. Тебе за это могут дать солидное вознаграждение, на которое ты и твоя семья долго будете жить в достатке.

– Реза, я тебе помогу просто как брату. Мне не нужно денег. Но почему ты не просишь, чтобы я способствовал передаче контракта России. Русские нам более симпатичны, чем инглизы, – сказал Абдулла.

– Ты увидишь, что передача контракта инглизам вызовет такой резонанс и такую борьбу между германскими и английскими фирмами, что для восстановления равновесия правительство само отдаст контракт России, – рассказал я о задуманной комбинации.

– Ты хитроумен как настоящий перс. Для тебя я сделаю все без денег, – сказал брат.

– Абдулла, не будь бескорыстен, это никто не оценит, – стал я уговаривать брата. – Как брат, я тебе буду благодарен, но я не собираюсь экономить на тебе. Все деньги, что у меня есть, ты возьмешь себе. Я хочу, чтобы моя мама и мои племянники ни в чем не нуждались. У меня душа будет спокойна за вас. Если кто-то придет и скажет: «Реза, реал», то помоги этому человеку, он придет от меня.

Еще через несколько дней я собрался уезжать, сказав, что получил известие от родственников, которые ожидают меня домой. Сокия-ханум поцеловала меня в лоб, а Абдулла обнялся со мной по-братски. Не знаю, о чем они говорили с матерью, но мне кажется, что они будут спокойны за своего старшего сына и брата.

Примерно через месяц после моего возвращения из Персии через Афганистан стало известно, что контракт по постройке железной дороги отдан англичанам и все пошло так, как предполагала русская разведка. Но Персия оказалась еще хитрее. Все три страны получили контракты на строительство отдельных участков дороги.

Моя командировка зачлась мне в назначении на должность в спецотделе Туркестанского округа, как отбывшего командный ценз в строю.

Перед академией я гостил в доме моего отца. Дедушке было уже за семьдесят. Я спросил у него, а почему мне не сказали, что я тоже потомок старинного французского рода д’Анси?

Дедушка и отец переглянулись между собой и ничего не сказали. Тогда мне пришлось рассказать о приключениях шевалье д’Анси и о том, как ему была пожалована фамилия Севернин.

– Откуда тебе это известно, сын? – спросил меня отец.

– Известно, но я русский столбовой дворянин, как мой дед, как ты и честь рода Северниных буду держать высоко, – улыбнулся я.

Вот так соединились концы кольца моей истории.

Хотите узнать, с чего она началась?

Переходите в начало.